Плакать

Он сидел, ссутулившись, на обкрошившейся донельзя балке и молча курил. Лишь увидев сигарету и легкий сизый дымок, поднимающийся к потолку, Август понял: Мо в подвале нет. Она ни за что бы не позволила дымить на кухне.Она никогда и никому не позволяла. Даже самой себе.Даже ему.- Где она? – спросил Август, - Где они все?И тут же понял, насколько жалобно звучит его голос, отдаваясь эхом от пустых, исписанных маркером и временем стен.Следом пришло болезненное осознание того, насколько пустым стал подвал. Исчезла куда-то груда хлама из угла коридора, продавленные матрасы из спальни, пластиковая коробка-люлька и посуда. По подвалу никто не носился, не кричал, никто не запрещал курить на кухне или в спальне и не пытался перекричать благим матом крик младенца – перекрикивать было нечего.- Где? – повторил он тупо. – Мо...- Давно уже уехала, - Маэстро пустил в потолок еще один ленивый клуб дыма. – Бросила малого и удрала, пока был шанс. Так бывает.- Она мне ничего не говорила.- Нечего было говорить. – Выдох, слабая улыбка, - Хочешь?Август помотал головой. Она начинала наливаться свинцовой тяжестью. Мысль о том, что Мо могла променять их на что-либо еще, упорно не хотела укладываться.- А...Бижу?- Умерла в том месяце.- А...- Август слабо махнул рукой туда, где стояла люлька.- Тоже. Как и Кики. Как и Черч, этот неадекватный урод с четками. Алтай живой, но это едва ли надолго. Тебя слишком давно не было, увы. Слишком давно.Сердце пропустило удар.Он говорил об этих смертях слишком спокойно. Будто их и не было вовсе. Или будто...Будто у него было время к ним привыкнуть.- Получается...- Мы остались одни. Абсолютно верно.- Маэстро...- Тоже умирать собрался?Он слабо улыбнулся из-под тени своего капюшона. В его темных глазах все еще светилась вечная, горделивая слегка насмешка над человеческой беспомощностью.- Маэстро...- Ком подступал к горлу слишком быстро. Ему хотелось зарыдать, - Маэстро, мне нужно уехать. Прости, пожалуйста, прости...Фигура на секунду замирает, и Август чувствует, как по его щекам медленно стекают слезы.- Что ж, - произносит Маэстро медленно, - В добрый путь.И только из его уст это звучит, как «катись к черту».- Я...тебя...- Август вдыхает, рвано и хрипло, но его прерывают небрежным движением руки. Главное, самое главное, остается недосказанным - но все же тяжело повисает в воздухе удушающим облаком.- Прощай.- Маэстро, я...- Проваливай. Ну же.- Маэстро...

Вновь подступившие к глазам слезы скрывают ссутуленную фигуру, размывая очертания, и Августу на секунду чудится, что это все – страшный сон. Ему становится душно. Мерзко.Пока наваждение не спало, он разворачивается на носках и пулей вылетает из подвала.***Маэстро со вздохом пускает в потолок еще одно кольцо дыма и тоже попутно решает для себя, что это, пожалуй, просто очередной кошмар.Иначе никак.Иначе он бы просто не поверил в то, что сам, оказывается, умеет плакать.