Глава 23. Испорченный товар

Когда, наконец, начинаю нормально дышать, замечаю Кирилла у окна. Он занят своим привычным ритуалом, вводит себе антидот. Надеюсь, я не произнесла имени Миши вслух. Внимательно наблюдаю за ним.

На парне сегодня гражданская одежда. Темно-синяя футболка и такие же джинсы. На плечи накинута черная кожаная куртка. Закончив ввод антидота, он закидывает шприц и несколько ампул в небольшую дорожную сумку у своих ног.

На улице идет дождь, небо заволокло тучами. Кирилл поворачивается ко мне. Приглядываюсь к его лицу. Он такой же как всегда. Холодный и отстраненный. В глазах моя смерть не плещется. Значит, ничего не слышал. Выдыхаю. Он бросает в меня одежду. Вглядываюсь. Черные брюки и свитер.

— Одевайся, — короткий приказ. Судя, по его виду и сумке, он куда-то собирается. Достал для меня одежду. Значит, я тоже куда-то иду. Одежда гражданская, значит, мы будем не в городе? Он что хочет помочь мне сбежать? От этой мысли сердце в груди начинает стучать быстрее.

Дрожащими от радости руками быстро натягиваю на себя предложенную одежду. Быстро умываюсь и приглаживаю волосы. Кирилл оглядывает меня придирчивым взглядом. Меня это раздражает, но я готова перетерпеть, что угодно, в обмен на его помощь. Ведь знала, что Кирилл не позволит меня убить.

— Мы куда-то едем? — решаюсь спросить я, когда мы выходим из комнаты. В ответ он кивает. Еле сдерживаю свой порыв вцепиться в него от радости. Но он таких вещей не любит, а сейчас его лучше не злить. Кирилл идет впереди размеренной походкой, закинув на спину сумку. Послушно следую за ним. Спускаемся на второй этаж, на нем никого нет, на первом тоже. По всей видимости, все наемники, во главе с Максом ушли на стену. Кирилл остался. На первом этаже привычно следую к двери на улицу, но Кирилл разворачивает меня и толкает в сторону подвала.

Нехорошие мысли начинают посещать мою голову. Зачем мы туда идем? Вдруг Лазарь уже вернулся? Но я доверяю парню, поэтому продолжаю идти за ним. В лаборатории царит беспорядок. Бумаги на столах скинуты на пол, некоторые стулья валяются в отдалении. По комнате бегает раздраженный Лазарь. Он не обращает на наше появление никакого внимания, занятый своими мыслями. Испуганно жмусь к Кириллу.

Лазарь берет несколько проб из пробирки, которую я испортила и скрывается за шкафом. Мы идем к нему. За шкафом, оказывается, есть дверь, за которой он и скрывается от нас. В отдалении я вижу несколько клеток с крысами. Лазарь возвращается через несколько минут на его лице застыло непонимание.

— Можешь не стараться. Она испортила твою сыворотку, — говорит Кирилл ровным голосом.

Лазарь и я застываем в удивлении. Разве в мое спасение должен входить момент, где он меня сдает своему отцу с потрохами?

Лазарь смотрит на меня ненавидящими глазами сквозь стекла своих очков. Мне становится неуютно под его взглядом. Мужчина одним движением опрокидывает пробирку. Она разбивается у него под ногами. Лицо его искажает ярость. Попытка сдержаться не удалась и его маска слетела.

— Пристрели на хрен эту суку! — кричит он.

Кажется, настал момент моей смерти. Испуганно смотрю на своего мучителя, но он совершенно равнодушен, правда, пока без направленного в мою сторону пистолета. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять страх. Я ведь знала, что этот момент наступит. Чему я удивляюсь? Я просто в очередной раз убедилась, что ничего для него не значу.

— От этого не будет никакой пользы, — голос Кирилла спокойный и безразличный. Лицо Лазаря меняется за мгновение. Его ярость скрывается под его повседневной маской тихого и увлеченного ученого.

— И что ты предлагаешь?

— Тебе нужен амоксициллин. Самостоятельно, его подготовить не успеешь, но я могу его обменять на нее.

Лазарь несколько тускнеет. Это видимо, не совсем то что он ожидал услышать. Несколько томительных минут разглядывает меня, раздумывая.

— К кому поедешь?

— К Алмазу. Он ближе всех.

Лазарь удовлетворенно кивает. Затем смотрит на меня с хищным выражением:

— А ты оказалась умнее, чем я думал. Но ничего. Скоро пожалеешь о своем поступке. Попасть к Алмазу в рабство, похуже смерти.

Я молчу, хоть меня и начинает бить дрожь. Кирилл решил от меня избавиться. Обменять меня на какой-то неизвестный мне препарат. Словно, я вещь. Обида душит меня, а слезы подкатывают к самому горлу. Словно и не он был со мной сегодня ночью. Как он может быть настолько равнодушным? Решительно делаю шаг в сторону от него. Лазарь указывает нам следовать за собой и ведет в свою тайную комнату. В ней несколько рядов с клетками для крыс. А позади кушетка, я вглядываюсь в нее. Мне кажется, что я замечаю темные волосы. Лазарь ведет Кирилла к какому-то столу, что-то объясняет по поводу амоксициллина, но я не слушаю. Как завороженная иду к кушетке.

Я не ошиблась. На кушетке лежал маленький человечек. Сердце останавливается. Только не ребенок. Выглядывающая из-под одеяла бледная рука, опровергает мои догадки, рука слишком большая для детской, но это все же человек. Подхожу ближе и замираю. Передо мной лежит Виктория. Именно, она тогда под кроватью в день вторжения не сдержала эмоций и нас поймали. Глаза девушки закрыты, но ее грудь вздымается и поднимается. Ее руки исколоты иглами, но тело по-прежнему кажется мне слишком маленьким.

Осторожно, приподнимаю простыню и едва сдерживаюсь от стона. У девушки отрезаны ноги, вплоть до самого туловища.

— Что вы с ней сделали? — шепчу я, отчаянным голосом. Лазарь прекращает говорить и обращает на меня внимание. Вид моего ужаснувшегося лица, заставляет его удовлетворенно улыбнуться.

— Это подопытная номер тридцать шесть. Лучшая на данный момент. На ней-то я и понял, как вводить мою сыворотку, — он рассказывает мне это с энтузиазмом и восторгом, будто я дошла захлопать в ладоши от его гения.

Я все так же не могу оторвать глаз от кровавых обрубков, вместо ног. Ненависть закипает во мне. В голове только одна мысль. Уничтожить это чудовище. Сделать мир лучше. Оглядываюсь в поисках любого предмета, которым можно убить. Но здесь лишь крысы, монстры и одна невинная девушка.

С отчаянным воплем бросаюсь на Лазаря. Тот стоит на месте, не пытаясь увернуться, на его лицо тотальное равнодушие.

— Она не подопытная! Это Вика! Это человек! Зачем вы отрубили ей ноги?! — пытаюсь добраться до Лазаря, но меня перехватывает Кирилл, удерживает на весу, словно ребенка, а я беспомощно бултыхаюсь в воздухе.

— Что бы не пыталась бежать, у меня много других дел. Некогда бегать за лабораторными крысами, — все это он говорит с улыбкой, наслаждаясь моим гневом, впитывая его. Затем обращается к сыну, — убери ее, пока я не передумал.

Кирилл подчиняется. Несет меня к выходу, по пути захватывает свою сумку. Лишь оказавшись на улице он ставит меня на ноги. Я продолжаю делать попытки броситься в дом. Но Кирилл блокирует любые мои действия. С неба отчаянно срывается дождь. Когда меня наконец начинает отпускать истерика. Сажусь на корточки и начинаю рыдать. От боли, от бессилия, от невозможности помочь ни себе, ни Виктории. Кирилл наблюдает за этим с безучастным лицом, пока, наконец, ему не надоедает:

— Садись в машину, — он указывает на один из припаркованных джипов.

— Я с тобой никуда не поеду. Ищи себе другой товар на обмен, — отвечаю ему я. Сейчас он мне кажется самым большим злом на свете. Он играет с моими чувствами. Умело и жестоко. С ненавистью смотрю на парня, которого всего несколько часов назад обнимала и целовала.

— Тебя никто не спрашивает, — отвечает мне он. И ухватив за шкирку под дождем тащит в машину. Понимаю, что сопротивляться бессмысленно.

Мне не сбежать от Кирилла. Я это пробовала не один раз. Но и видеть его не хочу. У машины, вырываюсь из его рук и устраиваюсь на заднем сидении. Не придется видеть его лицо.

Мы выезжаем из города в мрачном молчании.

Я никогда раньше не была за стеной. Поэтому едва нас пропускают мимо ворот, вся моя обида и боль отходят на второй план, затаив дыхание я наблюдаю за огромными зелеными полями, уходящими вдаль. Даже жуткая погода и постоянно разрывающие небо раскаты грома не могут меня отвлечь от созерцания величия природы. Я внимательно вглядываюсь в окружающую обстановку.

Вспоминаю детские страшилки о том, что если перейти за стену, то сразу будешь съеден мутантами. Только повзрослев, я поняла, что мутанты не появляются просто так. По большей части они живут группами и приходят, только когда чувствуют запах крови или их привлекает шум. Стена, с ее вечно пульсирующими электрическими разрядами мало привлекала их внимание, скорее отпугивала.

Кирилл вел машину очень быстро. Я никогда не ездила на таких скоростях с Мишей в городе. Я следила за тем, как отметка спидометре движется между цифрой двести и двести сорок. Я понимала, что такая скорость продиктована мерами предосторожности, но меня бросало на заднем сидении из стороны в сторону на каждом повороте, и я недовольно поглядывала на Кирилла. Он вел себя как обычно. То есть так, словно меня не существовало. И не меня он собрался отдавать в рабство. От этой мысли что-то отчаянно заныло в груди. Мне хотелось забраться в какой-нибудь уголок и долго ныть от боли, которую он мне раз за разом доставлял. Он не был обязан отвечать на мои чувства, но мне так нравилось считать, что я что-то значу в его жизни. Некстати, вспомнились слова Этны, о смерти матери Кирилла. Глядя на него сейчас, я уже была не так уверена, в том, что она солгала.

Кирилл был бездушным и безликим. Он выполнял команды и не пытался испытывать чувства. Я думала о том, что бы с ним стало, будь он капельку мягче? Он был бы давно мертв. Но зачем жить, если ты ничего не чувствуешь? Для чего?

Я чувствовала по отношению к нему жалость, вперемешку с болью от своих несбывшихся надежд. Мне казалось, что у нас еще есть время. Но если посмотреть с другой стороны. Он меня спас. В очередной раз отсрочил час моей смерти. Но я не могла чувствовать себя счастливой от этого.

Миша, как-то сказал мне, что смысл жизни, в том, чтобы быть рядом с любимыми людьми, а в чем видел смысл своей жизни Кирилл?

Другие автомобили нам попались всего два раза. Они так же пролетели мимо нас на большой скорости. Я видела, как напрягался Кирилл, продолжая удерживать рукой руль, второй рукой он хватался за оружие. Полагаю, что во второй машине, происходило тоже самое. Похоже, что не только мой город разделила война. Сейчас никто никому не доверял.

Мы ехали весь день. Небо успело рассеять серые тучи и теперь светило солнце. В машине становилось душно. Мне хотелось пить и есть, но совершенно не хотелось говорить с Кириллом, поэтому я терпела. Интересно, как он будет жить после того как избавиться от меня? Ответ меня не радовал. В его жизни определенно станет меньше забот.

Как же раздражает меня, его ничего не выражающее лицо. Я вглядывалась, пытаясь заметить проявление хотя бы толики чувств, но безуспешно.

Когда садится солнце, я облегченно вздыхаю, через открытое окно автомобиля, в салон проникает прохладный воздух. Мы доезжаем до одного из заброшенных городов. Кирилл сбавляет скорость. Изредка, мелькают мутанты, привлеченные светом фар и шумом автомобиля. Глядя в их пустые глазницы, начинаю испытывать безотчетный ужас. Кирилл останавливается возле одного из домов с забитыми окнами. Велев, сидеть в автомобиле, выходит на улицу. На него бросается мутант. Кирилл стреляет ему в лоб. Вместо выстрела я услышала негромкий хлопок. Дуло оружия Кирилла непривычно длинное. Видимо, это дополнительная насадка и заглушает звук. Он пролезает в дом, через небольшую щель в окне.

Какого черта ему там понадобилось? Ерзаю на сидении. Его нет долго. Когда я уже начинаю думать, что он оставил меня здесь на съедение мутантам, он, наконец, появляется. Быстрым шагом идет к машине, внимательно оглядывая улицу. Открывает переднюю дверцу автомобиля:

— Выходи.

Кирилл берет с переднего сидения сумку. Неуверенно вылезаю из автомобиля и стараясь держаться поближе к нему, следую за ним к дому. Он ждет, пока я перелезу через щель в окне, затем закидывает сумку.

— Стой на месте, — следующий приказ. Уже хочется морщиться от его повелительного тона. В щель вижу, как Кирилл возвращается к машине. Открывает багажник, достает канистру и шланг. Начинает заправлять автомобиль. Вдали, вижу осторожно приближающегося монстра. Кирилл занят своим делом, не обращает на него внимания.

— Кирилл! — не выдерживаю я, указывая на монстра. Парень злобно смотрит в мою сторону. От моего крика появляются еще два мутанта. Кирилл забрасывает канистру в багажник. Ждет пока приблизится первый монстр. Дура я. Он просто ждал его приближения. Убивает первого. Но теперь к нему направляются еще два, которых я привлекла своими криками. Дождавшись их приближения, Кирилл снова пускает им по пуле в лоб и возвращается в дом. Никаким образом он не показывает свою злость, но мне и так стыдно. Хорошо, что он решил от меня избавиться. Ему явно станет безопасней жить.

Парень перекрывает щель, стоящей рядом, снятой с петель, дверью и подталкивает к нему кресло. Оглядываю комнату. Царит запустение. Стоит острый запах пыли и затхлости. В углу комнаты вижу продырявленный старый диван. В комнату проникает только лунный свет. Кирилл скидывает сумку в угол и закрывает единственную дверь. Теперь к нам нет доступа ни с улицы, ни из дома. Мы в закрытой со всех сторон комнате. Парень опускается на пол, сидит, прижавшись спиной к стене. Вытаскивает из сумки бутылку с водой, кидает мне. Берет вторую себе и долго пьет, затем промокает лицо.

Я выпиваю почти всю бутылку и умываю лицо. Далее в меня летит какой-то сверток. Это оказывается бутерброд и яблоко. С удовольствием ужинаю, глядя на Кирилла, который периодически заглядывает в щели, удерживаю в руке какую-то булочку.

— Еще долго? — спрашиваю я.

— Завтра доедем, — отвечает он.

Топчусь на месте и кусаю губу, пытаясь не задать свой главный вопрос. Иду к дивану и ложусь на него, отвернувшись к стенке, чтобы не видеть его лица. Может у этого Алмаза все будет не так плохо, как я себе представляю? Может я смогу договориться с ним? Вдруг он отпустит меня к ополченцам? Чувствую, как скрипит диван, Кирилл определенно решил спать рядом, двигаюсь как можно дальше к стене, чтобы не касаться его. Но диван слишком узкий, чувствую его дыхание на своем затылке. Если он ко мне прикоснется, я не выдержу. Устрою истерику и начну орать, созывая сюда всех окружающих мутантов. Потом врежу по его наглому лицу и буду с удовольствием наблюдать за его изменившейся рожей. Но он не делает никаких попыток приблизиться. Просто спит. Тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на спину. Лежит в своей привычной позе на животе, в руке, что ближе к двери, напряженно застыло оружие, его лицо расслаблено, глаза закрыты. Начинаю ерзать, пытаясь отодвинуться. Когда не получается, решаю, что спать с ним на таком узком пространстве не смогу, пытаюсь слезть с дивана, но он меня крепко перехватывает за плечо и возвращает обратно, заставляя лежать.

— Еще раз двинешься, сделаю то, о чем думаешь, — обещает он, не открывая глаза.

— А товар не боишься попортить? — не могу сдержаться я.

После второй минуты молчания, понимаю, что он снова спит и отвечать не собирается. Разглядываю его красивое и жестокое лицо, — почему ты так быстро меняешься? — ответа не жду.

Но Кирилл внезапно открывает глаза.

— Может, не я меняюсь, а ты смотришь иначе? — следует ответ.

Пока пытаюсь понять его слова, он снова закрывает глаза, давая знать, что диалог окончен. Мне ничего не остается, кроме как заснуть.