В моей палате

С меня рубашку сорвали смирительную,А я брошусь её искать.Расскажу вам про жизнь удивительную,Где забавно успел побывать.

В палате, кипящей морозамиИ хладным всплеском огня,Где каждый страдает психозамиИ каждый грешит на себя.

В моей палате кроме скверны,Всё переточено под приступом мечтыЗдесь кукловод трещит за нервы,На проданных из бирок хомуты.

Здесь нереален мир, где выживают,Нереален мир, где не живут,Где сплетения за ставнями внимают,Существуют, дышат и умрут.

Я плетусь, улыбаюсь плитой коридоров,Под скамьи и под двери смотря,А за мною несётся медбрат, жалкий боров,Как найдёт, тут же скрутит меня.

Я ищу рукава, что торчат из-за стен,Что играючи нежно смирились,И я чувствую такт лоскутов этих вен,Что внутри меня кренделем свились.

Я заметил,Как тускло прорвались лучи,Не приметилМельчайшие крошки,Я стучу чтоб понять, говорят: «не стучи»,Это люди в окне лепят точки.

Это страждущий парень, бесчувственный клоп,Не внимающий суть своих знаний,Как он может страдать, если он всё вернёт,Чтобы вновь не спастись от страданий?

Это солнце - прожектор, подобие света,Хлопья снега и зданий машé,Каждый отклик мне важен, неслышно ответа,Гранит знаний - теперь лишь драже.

Только я не сдаюсь и ищу я свой плащ,Без него я герой грустной сказки,Его общий рукав - хоть не животворящ,Потому что там давят затяжки.

Память рвётся, история тщетна,Нереальные взгляды реальных существ,Необузданность стала почётом предмета,Даже ласку свели до веществ.

А на каждый вопрос «почему?»Непременно летит «потому что»И для умалишённых поток «не пойму»— Это свет человеческих «пусто».

Так как слышит мой друг, так же видит мой враг,Поделили калеку на двое,Как прескверно - один «мойнемой» - лишь дурак,А другой пашет камень на поле.

Он свободен на нравах, он ясно живёт,Не волнуется, не переживает,Что он просто не нужен, что он не поймёт,Того, кто его понимает.

Он совсем не терял тех мягчайших мотков,Что сплелись в белоснежную рясу,Только я их ищу, ведь из этих платков,Я предамся спокойному часу.

Он не видит судьбу, ему так всё равно,Он живёт и его не волнует,Что плелось рядом с ним и когда-то ушло,Он над глупостью губы надует.

Ему правду вручили, всё рассказали,Кем он будет и как ему следует жить,Мы у разных пророков ученья внимали,Не умея дышать и, конечно, любить.

Я ошибался, и я потухал,Рассыпался и вновь был единым,Людские дожди ни за что не внимал,Забывая кому был незримым.

Скрывал, что смеялся, скрывал, что рыдал,Все равны, я им вслед улыбался,Свет исчезал, он пищал и мигал,А потом меж ресниц закривлялся.

Меня хлопок давил, средь него я терялся,Сквозь него я захватывал пледИ глотками тревожными воздух врывался.Скажи мне, я есть или нет?

Из бетона, каменьев опилкуПо утрам, вечерам, по глазам,Ветер давит прозрачную вилкуМеж звеньев, подобных рукам.

Иступленный крик,Он рвётся за дверью, он колотит её кулаком.И мерцает ночник,Потухает, не верю. Раз надо, мы вместе споём.

Чтобы свет не погас в палатеИ форзацы во тьме не мигали,Чтобы я не остался запуганный в вате,На матрасе из крыльев, что пали,Чтобы я не считал эти перья с кровати,Ведь я знаю: они не пропали,И всё так же, в неверие знати,Я венки заплетаю как раны.

Реальность меня опьяняет,Мой главный хмель - человек,Он явственно отрицаетНезримость пылающих век.

Он один и, как я, зарывает,Убегает, метаясь, кричит,О том, чего не понимает,О том, о чём Орля молчит.

Мой медбрат, эти грубые руки,Как жгуты, его хват так бечёв,Задуши, заглуши эти звуки,Я ко встрече с собой не готов.

И тут я одинНад гнётом вечной травли светаИ бойни непонятно с кем,Один над верностью запрета,Что загнан был неточностью поэм.

Из собственных закрученных порезовБумаги, стен, кипящих лимф,Не успокоюсь, яростно не врезав,Гоняя собственную тень на радость нимф.

И стоят профессора афроамериканцы,Щекочут белёсую спинку,Допустим, мне пора, а сотканные пальцы,Как крысиный король, рвут подстилку.

В моей палате слышно скрежет губ,Растресканных подушек хлопкового мяса,В ней сам себе я хладный труп,Не веря в жизнь, как в долговечность часа.

Я вплетён,Я воткан в ситцевую кожу рук своих,И я притих,Пленён,Несуществующе влюблён и фанатично жив,Прильнув к своей палате,Внося разлад и будоражащую весть,Миф, рождённый маяковским «Нате!»И чеховской «Палатой номер 6».Скрипи и делайкалейдоскопом солнца, вишней спелой,Малюй,вяжи словами вены,Мы кровоточим вновь и верим,Но только не усни,Пойми, греши и плюй чернилами на стены,Ведь я одини мы одни.

Такие мы одни,Как ветер,Деревья грызущий,За устланные тьмой вечера,Такие, как пепел,В лесу неимущий,Одиночеством скованный...Мы как слеза,Аллегория,Что ни единый живущий не высмотрит зря,Мы как фантасмагория,Как ливень льющий,Истязающий небеса,Мы как ребёнок,Глухо тонущий,В осколке, чьё имя душа.

И леденящий омут в моей палатеИ радость, и скрежет шаров,За что я снова в пылающей ватеВнимаю оттенки цветов?

Та блеклость мне недоступна,Та яркость мне не нужна,Раз всё это вовсе не нужно,Почему она так не ясна?

Этих войлочных сто касанийНе забыть мне теперь никогда.Может боль это тема страданий?Без неё моя жизнь не жива.

Я чувствую невесомые нити,Что скользят невзначай по рукам,Поднимая мой дух, разожгитеКладезь лёгких, подобных мехам.

Я ищу свою робу, но я понимаю,Что она мне совсем не нужна.Я за спинами многих нервозно вздыхаю,Без неё моя жизнь так страшна.

Не спится мне какой уж день,Я с испугом ищу изрядноВ темноте свою же тень.Очень многое мне непонятно.

Я так мало резал воздух,Ощущал себя живым.Время, словно нежный порох,Поднимает душный дым.

А люди, словно вечера,С лёгким ветром и гулом прохожих.В моей палате спать пора,А я всю думаю об этих непохожих.

Они, как ослепляющий экстаз,Они хрустальны, уникальны и эскизны.Какой же секрет в красоте этих фраз,Подобие счастья, бесподобие жизни.

Небо - стены, границы, тюрьма.Из песка люди строят прогресс,Мир неустанно сходит с ума,А я просто рифмую процесс.

Я найду его, я обещаю, обещаю,А иначе вечно пропадатьВ табакерке, затопленной чаем,Где будто нечего искать.

Я здоровьем болеющий, прокажённо здоров,Не монах, покидающий келью.Может быть к одиночеству я не готов,Но зато я в него просто верю.

Жил ли ты в мире, где солнце кричало,  Где карлик огненным перстом всё так же давит горизонт?Сжигал ли землю у причала,Где потухающим окномСлучилось нечто?.. Вот......я только покидаю дом,Ищу я толи грот,Толи дурдом,Капаю словно крот,Довольствуясь плотом,Я вроде жмот,А вместе с тем и щедрый Дон,На лбу рисунком застывает пот,А в мыслях чей-то стон,Хотя, я не о том,И грустно, что сейчас я тот,А завтра вновь не помню не о чём.

Все улыбаются, смеются,Я не могу их объяснить,Как говорят слова и дни живутся?Неужто мне себя тому учить?

Я видел крик в толпе людей,Где брат идёт на брата,Где изощрённости затей,Нет смысла и возврата.

Я слышал песни этой звон,Монет своих деяний,И проносился в бездне гром,Опять без пониманий.

Там никто меня не видит,Слишком мал я для всех этих глаз,На час меня кто-то похитит,Будто дорог всем с крабами таз.

Рубашку верните, устал я искать,Там поверхность подобна фарфору,Эту мягкую цепь не легко потерять,Не поддамся глухому измору.

Петля за петлёй, неужели еёМожно спутать с какой-то другою?Никогда не заткнусь, буду сыпать своё,Никого уж не будет со мною.

Ведь слух — это немощ,А взор — это прах,Внутри только бездна и темень,На то я неверущ,И вот он мой страх,Мой свет и любовь моя - небыль.

Что такое ваш этот талант,Заржавевший в грудах бетона?Пламень вечного каждого брат,Не таю своё счастье в притонах.

Я прислушался - бархат поёт,Плечи прыгают, смех этот милый,Меня за угол скрежетом кто-то зовёт,Мне так кажется, что без насилий.

В руках моих лёд,За фонарным столбом,Небрежно помят,мой гнедой переплёт,Одинокий наряд,Лик фантазий метёт,А в палате царятАбсурд и помёт,В темноте его клад,И всё так же зовёт,Туда, где он свят,За горизонт.

Новый день,Вздымает теньНе только лень,Ещё хоть что-нибудь надень.

Вдали горят глаза,забудь,Про всё, что я сказал,Я различал не суть,Туману врал, себя же забывал,И кулаком удары в грудь,Лишь отзываются и бьются по углам,Но там нет стен, укутанный там путь,Дарованный не нам,Они идут,Взглядом кипящим плетут,Извиваются, думают, врут,Как жалко свободных от пут,Остриём ресниц я глуп,Я наблюдаю, как они идут,Кипяще ждут,И, верно, не умрут,Пока я с вами,Где-то тут.Я отвлекаюсь,отрекаюсь от истины,В жизни вашейТуманны края,Потому покоряюсь,Наступаю на мины,Пусть вне нашейутробыназвать себя «я».

Верните мнеМойБелоснежно потрёпанный крендель,Не мешайте мне ткать мой абсурдИщите другой,Я признáю, что всё-таки сбрендил,Не верьте мне, все люди врут.

Но не тем, что желают укрытьсяИ не тем, что их страхи пасут,Не способностью их изменитьсяЗа меня все их фразу соткут.

Даже если уверены, если священны,Если слов доказали поток,Всё будет напрасно, надуются вены,Нам, увы, неизвестен исток.

Этот бред, я его принимаю,В пику эта роскошь не мне одномуДаже больше скажу, я не признáю,В рассудке не быть никому.

И томно,Падшим взглядом, пыльно покоряя,Запомни,Я смеялся и рыдал, не мир блаженный представляя,

Ни солнца луч, жестоко рвущий горизонтНа лоскуты из «словнонитей»,Ни пепел туч, пороком истязая зонт,Тенями словно помогите,

Ни лес одиночества, ни ветер той свежести,Что в миг навевает лишь ложь,Ни месс и пророчества, ни канувшей нежности,В чём крик застывает и дрожь.

Я жить совсем не успеваю,Рубашка греет пламень мой,Я сам себя не обнимаю,Насильно всё, но с глубиной.С такой, что эхо пропадает,Что свет откуда-то извне,Во мгле зовёт, крича сияет,Но шёпот этот Требулé.

Скривил помято все гримасыИ устремлённо, в никуда,Вкушаю пятна, путы, плясы,Дары прискорбного труда.

Я дорвался до истины пряной,В этом замке от Кафки напьюсь,Оказалось, что только по пьяниЯ совсем ничего не боюсь.

Лучи солнца, гнущие глаза,Я вынужден взирать,- Совсем не отвращение,Причём здесь против или за,Когда я должен посещатьПротивны помещения?Где в роли униженияЯ вынужден искатьСвоё же облачение.

Здесь всё впивается в глаза, мерцает,Решётки на окнах, деревья в бетоне,И всё засыпается, всё засыпает,Но только в другом обертоне.

В одном из них нашёл рубашку,Будто не искал,Шершавым пальцем глажу стяжкуИ будто бы впитал.

Я схватил её, обнял так сильно,В объятиях этих мой пленСмешно это даже, однако, цивильно,Стёрт в голове гобелен.

И день этот стёрт со стихами,Собой себя не назову,Рубашку искал, поражаю грехами,Того, кого не признаю,

Не брошу нежную,ЛюбимуюМою ошибку,Мою рубашку,Мою ранимуюУлыбку.

Закрываться мы будем от мира,В пустую,С рубашкой под головойЯ слышу прибои, майна и вира,Лицо рисую,Тишиной.