Глава 1

– Хочешь послушать историю про Ванессу Смитт, королеву крыши? То есть про меня. К моей квартире относится часть крыши дома, где моя мать устроила сад и выставила коллекцию глиняных котов. Знаешь, отличное вышло место для ничегонеделания. В те дни, когда нет дождя или ветра и не нужно работать, мне нравится лежать на крыше, смотреть в небо и мечтать...– О чем?– Только не смейся. Мне с детства нравилось представлять себя королевой. Королевой кого-нибудь. Драконов. Вампиров. Древних Римлян. Современных шведов... Какая разница кого, самое главное – осанка, белые перчатки и наследник престола, держащий тебя за руку. Пока мама была рядом, охраняя мое безмятежное детство, я мечтала о том, как стадо боевых драконов однажды преклонит передо мной головы. Как меня возьмет в жены принц вампиров – наденет мне на голову рубиновую корону. Или как я встречу прекрасного незнакомца где-нибудь в кафе, и он окажется не только моим будущим мужем, но и королем какой-нибудь маленькой страны. Мало, что ли, современных королевств на этом свете? Андорра и Бельгия, Испания и Нидерланды, Лихтенштейн и Люксембург, Дания и Монако, Швеция и Норвегия! Да принцев везде полно, и они наверняка путешествуют по городкам вроде моего и заходят в кафе выпить капучино и съесть пончик... Ну и, знаешь, флиртуют с официантками...– О да.А потом моя мать решила, что есть места куда более подходящие для нее, чем наша скромная квартира, наш убогий город, наша бренная Земля. Кто-то поманил ее в мир золотых небес и розовых облаков, и она нашла отличное средство для телепортации: таблетки. Отправила в свой желудок все, какие только нашлись у нас дома. Все до последней. Даже мое средство от изжоги. В тот же самый день, когда я обнаружила ее на крыше – лежит на спине и смотрит в небо невидящими глазами, – меня покинули грезы о будущем королевстве. Погибли боевые драконы, рассыпались в прах вампиры, прекрасные принцы поменяли билет и вместо ирландской глубинки решили отправиться на Филиппины. У меня осталась только крыша с коллекцией глиняных котов и засыхающая герань в горшках.– Соболезнования,Ванесс.– Да, пришлось забыть про колледж и начать вкалывать. Германн взял меня на полную ставку в «Голову турка». Пятьдесят часов в неделю я бегала между столиками, разнося яичницу и жареный бекон, пиво и виски, драила посуду, вытирала пролившийся алкоголь и блевоту, собирала окурки и соскабливала со столешниц жвачку... Если бы принц Андорры переступил порог этого заведения, я бы предпочла спрятаться в подсобке и не вылезать оттуда, пока его королевское высочество не уйдут. Слишком унизительно встречать принца в застиранном фартуке. Да и вообще, настоящие принцы даже не смотрят на таких, как я.– Выпей-ка. За мой счет.– Мерси, – сказала я, вытирая капающие на барную стойку слезы.«Голова турка» закрылась час назад. Остались только я и бармен Демид. Я только что дополировала последний стол, а Демид домыл последний грязный стакан. Теперь мы сидели друг напротив друга и болтали по душам. Верней, я болтала и плакала, а Демид слушал и кивал. Кто-то когда-то сказал мне, что бармен – это три в одном: психолог, священник и лучшая подруга. Кажется, пока я говорила, Демид не проронил и десятка слов, но я чувствовала, что он на моей стороне.Оранжево-красный коктейль в большом стакане, украшенном долькой апельсина, видимо, тоже был частью всесторонней поддержки.– Да, «Секс на пляже»[2] – именно то, чего мне сейчас не хватает, – вздохнула я и сделала большой глоток.– Точно не помешает, – подтвердил Демид.Глубокая ночь, барная стойка, одинокая зареванная девушка, красивый загорелый мужчина в черной рубашке с закатанными рукавами (видно каждый волосок на крепких предплечьях) и больше никого. Эта сцена могла бы быть ужасно романтичной, если бы не особый генетический код Демида, который повелевал ему любить только мужчин. Флиртовать с ним было так же бессмысленно, как заигрывать с фонарным столбом.– Я бы не отказалась от настоящего секса на пляже, – вслух заметила я. – М-м, так и вижу: одеяло, шум прибоя, горячие прикосновения...– И песок везде, где только можно, – отстой! Холод, комары и гнилые водоросли.– Обломал весь кайф.– Если какой-нибудь тип предложит тебе секс на пляже, то имей в виду: он ни черта не смыслит в романтике.– Не думаю, что кто-то предложит, посмотри на меня, – фыркнула я.– Дурочка, – ласково сказал Демид. – Я бы не дал тебе проходу, если бы ты казалась мне хоть чуть-чуть аппетитней моей бабушки.– Спасибо, утешил! – горько усмехнулась я. Демид вышел из-за барной стойки, уселся рядом на оббитый бархатом стул и грубовато приобнял меня.– У тебя просто отвратительная, испорченная, протухшая самооценка,Ванесс. Надо ампутировать ее и приделать тебе новую. Надеюсь, ты хоть раз заглядывала в зеркало?– Я жирная... – всхлипнула я. – В соответствии с современными канонами красоты я жирная!– Да-да, в соответствии с современными канонами красоты ты должна напоминать видом жительницу осажденного города – а ты выглядишь как Бейонсе! Роскошная здоровая девчонка с крепкой задницей и классными сиськами.– Спасибо, Демид, – кивнула я. – Бейонсе, ага...– Ну и какая еще дурь лезет в твою глупую двадцатилетнюю голову?- У меня нет парня. Вот уже черт знает сколько времени.– А куда девался тот с дурацкой челочкой?– Ой, да ну его, – мотнула головой я и ополовинила стакан.– Ясно. Жирная, одинокая, сексуально изголодавшаяся сиротка, что дальше?– У меня редкие ресницы – такое чувство, что их вообще нет! Еще близорукость, толстые щеки, лицо в веснушках. Волосы – это вообще бог знает что, рост карлика, плоскостопие, растяжки на бедрах, уродливая родинка на лбу, которую я просто ненавижу. Я дурнушка, неудачница и слабачка, Демид. И у меня кишка тонка что-либо взять да изменить. Хотя ведь знаю, что это реально – стать лучше и привлекательней.– Допивай, – скомандовал Демид. – И глянь-ка сюда.Он с минуту рылся в своем телефоне, а потом повернул ко мне дисплей и ткнул пальцем в какую-то фотографию.– Угадай кто.Я прищурилась, разглядывая пухлого сутулого паренька с обсыпанным прыщами лицом, нелепой стрижкой и плохими зубами. Настоящий гадкий утенок.– Э-э... Твой племянник?– Что, улавливаешь сходство?– Разве что глаза, остальное не очень. Хотя... Демид! Да это же...– Последний класс школы. Лет этак пятнадцать назад. Я с тех пор чертовски похорошел, да?– Не то слово! Да ты просто преобразился! С ума сойти!..Я перевела взгляд с дисплея на темноволосого красавца, который вальяжно развалился на соседнем барном стуле: рельефное тело, чистая загорелая кожа, бездонные глаза. Именно таких парней можно увидеть в глянцевых журналах, рекламирующих белье «Кельвин Кляйн» и одеколоны «Армани».– Но КАК?– Очень просто. Ты меняешься,Ванесс, зреешь, как вино. Скоро уйдет эта юношеская припухлость, обозначатся красивый овал лица и модельные скулы. Еще пару лет, и здешний график окончательно доконает тебя: с работой, где ты весь день на ногах, у тебя нет ни шанса сохранить свои молочные щечки. Потом однажды ты влетишь в оптику и с порога заорешь: «Дайте мне пару контактных линз! К черту очки! Пусть весь мир увидит мои роскошные глаза!» Потом зайдешь к дерматологу и оставишь у него свою родинку. А плоскостопие... Я понятия не имею, что делают с плоскостопием, но, кажется, стопы – это вообще-то последнее, на что люди обращают внимание.Демид взъерошил мне волосы и, видя, что я вот-вот разрыдаюсь уже от благодарности, поспешно вернулся за барную стойку. Через минуту передо мной возник высокий стакан, украшенный лимонной стружкой.– Слушай, мне еще домой надо как-то добираться, – запротестовала я. – А что это вообще?Сине-фиолетово-черное содержимое стакана не напоминало ни один из известных мне коктейлей. А в коктейлях я разбиралась не хуже, чем в шампунях и прокладках.– «Рыдающее небо»[3]. Мое собственное изобретение.– Демид, – расчувствовалась я. – Как мило...– Черный ром, черничный ликер и голубой Кюрасао. Перемешать все... Давай мешай,Ванесс. Сделай бурю в стакане! Торнадо! Молодец. Теперь пей.– А что символизирует лимонная стружка?– Какая еще лимонная стружка? Это молнии! Гроза и молнии!– Еще никто не посвящал мне коктейлей, Демид, – сказала я, шмыгнув носом.– Ну, вообще-то изначально это был «Мятежный океан», но раз уж такое дело!– Ха-ха.– Ты на удивление медленно пьянеешь, моя милая. Но имей в виду, у нас вся ночь впереди.– Я люблю тебя, Демид, – выдала я.– А вот теперь с тебя, пожалуй, хватит.После «Секса на пляже» и «Рыдающего неба» я получила еще «Соленую собаку» и «Поцелуй смерти». И только к трем часам ночи хохочущая, рыдающая, шатающаяся и икающая Ванесса Смитт– двадцатилетняя жительница Дублина с русскими, украинскими и польскими корнями – наконец была доставлена в ее квартиру, разута и уложена в постель. Я помню, как предлагала Демиду руку и сердце, а потом – бездонный провал в памяти. Жаль, что утром следующего дня Демид был слишком великодушен, чтобы выложить мне подробности.Тебе срочно нужен бойфренд, Смитт», – вот все, чего мне от него удалось добиться.