Перекус и вода

От капитанского камзола жмёт, боль сжимала голову в области висков, кожа, наверное, не дышит от количества грима.

Где-то на фоне — полная неразбериха. Режиссёр спорит, гримёры поправляют свои творения, статист уснул в кресле. Вот так и проходит жизнь актёров и съёмочной группы. Бардак Уильямса был ему больше по душе. Чёрт бы побрал этих пиарщиков, которые решили, что ему нужно засветиться. Были несомненно и хорошие моменты, но злой Уильямс решил их не вспоминать.

Нужно найти холодную газированную воду, — и вот, перерыл всё в своей гримерке и осознал, что выпил всю свою любимую воду из райдера. А таблетки от головной боли забыл, похоже, дома.

Вот, наверное, кто-то скажет, что глупо грустить из-за воды. Творческие люди так не считают. В этом логове креативных людей Уильямс заметил вообще много странностей. Режиссёр, например, щёлкает ручкой перед началом съёмок и говорит, что это «на удачу, рок-звезда!»; гримёр Уильямса раскладывает свои инструменты под любимую музыку; Али, как Уильямс заметил, рисует в своём блокноте птичек, когда в комнате много людей.

Мир музыканта же стал слишком шумный, тошнота подступала к горлу от невыносимой боли. Он зашёл в свою гримёрку и опёрся о комод. Запах пудры, пота и лака для волос неприятно защекотал нос. Слишком душно...

И тут сквозь шум в голове он услышал ритмичное стучание каблуков.

"Эй? Ты чего? Голова болит?"

Али. Чёрт, она пошла за мной?

Он уже хотел наорать, чтобы она вышла отсюда и отстала от него, но все его перебило громкое шуршание вещей.

Это Али рылась в своей бордовой замшевой сумке с кучей брелочков из разных фандомов и начала. Судя по всему, это не сумка, а набор по выживанию тревожника в оболочке писателя. Она отрыла таблетки и протянула ему.

"Не знаю, подойдут ли такие, но мне помогают, — сосредоточенно пробормотала она, будто у него тут не головная боль, а дело мировой важности. — У тебя кондиционер тут, кажется, не работает? Пошли ко мне, там менее душно."

Глупо. Максимально глупо. Но в его гримёрке действительно сломался кондиционер, и он не успел сказать помощнику режиссёра. Как она заметила? Чёртовы писатели. А оставаться одному почему-то не очень то и хотелось.

В её гримёрке было прохладно, был едва слышен гул кондиционера. Пахло вишней и цветочными духами с нотками чего-то цитрусового. В корзине для мусора и слегка на полу — куча смятых бумаг. Из заляпанной чернилами косметички с изображением Человека-паука (вообще-то Бэтмен лучше...) была вывалена косметика; на столе стояли кучка чашек из-под кофе непонятно какой давности, рядом с ними была размещена тарелка с орехами и фруктами. Мягкий плед бежевого цвета лежал смятым на диване. Много разных постеров: певицы какие то, красивые картинки, арты с ее персонажами, Человек-паук? И странно, что этот хаос не раздражал. Он был ею. Но для Али такое открытие своей души, судя по тому, как она занервничала и кончики ушей ее покраснели, было неловким.

"Извини! У меня здесь слегка... Ладно, у меня здесь полностью не убрано. Чёрт! — она споткнулась о книгу на полу, пока бегала по комнате, пытаясь привести всё в порядок за секунду, — никак руки не доходят. У тебя-то в гримёрке нормально..."

Вот так. Привести захотела а, в бардаке смущается. Забавно.

"Успокойся, писательница. Я не ревизор. Тем более у меня у самого вечный бардак, я просто недавно убрал, — сказал блондин, развалившись на диване с тем самым пледом."

Она замерла и выдохнула медленно, бросив свои вещи обратно на спинку стула. Повернулась к мини бару и достала оттуда бутылку его любимой воды с белой этикеткой.

Он взял её, сразу ощутил холод конденсата. Выдавил на ладонь горькую таблетку, а после запил её залпом той самой водой. Лед мгновенно обжёг горло. Взбодрился

"Откуда ты знаешь?",– спросил он, читая склад от неловкости

"Ну, я замечаю многое, что связано с людьми... Например, страхи, мысли, чувства-а... — протянула она, а в глазах плясали чёртики, — ладно, если серьёзно, то я просто случайно услышала, как ты на днях устроил Лене истерику, что у тебя не та вода, к тому же тёплая. И подумала, что лучше пускай у меня в холодильнике тоже будет, на такие случаи. Мало ли, это что-то важное, а ты забудешь."

"Звучит как проявление внимания, душка."

"Не льсти себе, — она присела на корточки рядом с его диваном, поддерживая зрительный контакт. — Просто думаю о своих коллегах. У меня в тумбочке лежат батончики моего гримёра, у неё плохое настроение без них, и я, когда хочу порадовать, достаю. Глупо, да? Что я вот так люблю контролировать, — неловко спросила она, опустив карие глаза в пол."

"Нет, что ты. У всех свои странности. Да и к тому же это не странность, а забота о коллегах. Экранизация твоей книги. Понятное дело, ты хочешь, чтобы все были в порядке. Знаешь, почему я постоянно прошу именно холодную воду?"

Она посмотрела на него снова, заинтересованно.

"Потому что это что-то вроде... якоря? Для меня. Я люблю это контролировать. Плюс мне после неё лучше, ведь я довёл свой желудок кофе и энергетиками вместо завтрака, и он бунтует. А тёплую пить для меня — кощунство. Все мы странные, Али. Но эти странности делают человека интересней. Кто, как не писатель, должен это понимать?"

Она улыбнулась уголком губ.

У неё, оказывается, есть ямочки на щеках.

"Ладно, отдыхай, — выдохнула она, вставая с корточек и регулируя температуру кондиционера. — Я режиссёру скажу... Короче, что-то придумаю. Не надо сейчас рваться сниматься, ты белый как мел."

"Мне кажется, это нехорошая идея, что я прям буду лежать в твоей гримёрке, плюс работа. Это глупо. Просто голова, она пройдёт,"— пробурчал он, вставая с кровати, но она мягко надавила ему на плечи, обратно укладывая.

"Харис, я помогла коллеге, и тут нет ничего такого. Можешь даже поспать. Все устают, и я это понимаю. Позволь мне позаботиться и меньше тревожиться, что ты упадёшь в обморок."

"Ну..."

"Ладно, ладно, — она подняла руки в знак капитуляции, — скоро в кругу музыкантов, кажется, будет какое-то мероприятие?"

"«Sounds of mind»? Да, а ты откуда знаешь?" — удивился он.

"Уильямс, у меня, к счастью, есть соцсети и интернет. Плюс мне нравятся песни одного человека, который будет там. Оливия Родриго. Раз ты не хочешь чувствовать себя неловко, то давай будем квитами. Деловое предложение, понимаешь? Ты мог бы у неё попросить автограф для меня? Я тебе дам фотографию, которую надо подписать, и передать письмецо."

"Могу, конечно. А почему ты не можешь сама передать? Ты ведь могла бы запросто с ней связаться."

"У меня от массовых мероприятий и громких концертов глаз дёргается и нервы шалят. А писать ей в Инстаграм, знаешь, банально и может потеряться среди других таких же. Адрес выпрашивать через знакомых слишком странно даже для меня. А так... Это лично и необычно? Из рук в руки."

"Тут согласен. Мне было приятно, когда фанаты отправляли письма. Можно физически потрогать, наклейки там, разноцветные фломастеры..."

"Да! Я вообще раньше занималась эпистолярным искусством!"

"Это?..."

"Это когда люди обмениваются бумажными письмами. Достаточно медитативно, я тебе скажу. Я перестала давненько этим заниматься, потому что подхожу к словам с перфекционизмом. Но тут решила снова попробовать, — она небрежно пожала плечами. — Ладно, отдыхай. И как головная боль пройдёт, съешь что-то нормальное. Всё! Не буду мешать."

"Окей..?"

Она вышла и громко закрыла дверь. Приоткрыла. Извинилась. Закрыла снова, но тихо. Уильямс перевернулся на спину, прикрыл глаза предплечьем и наконец выдохнул. Его дни были действительно загружены последнее время, ведь он писал новый альбом. Давление со стороны фанатов, продюсера, лейбла. А эта писательница просто пришла и заметила, более того, приготовила ему запас, чтобы он не вышел из строя. Прочитала как своего персонажа, чёрт возьми. Из его груди вырвался хриплый смешок. Как же хочется спать. Целую ночь не спал.

Но всё же среди хаоса в голове, тяжести в теле и запаха её духов на том бежевом пледе у него был вопрос:

Почему мне хочется посмотреть, как она пишет подобные письма, и поговорить? ПОЧЕМУ мне не странен тот факт, что она вот настолько всё контролирует? А более того — я её понял?

Бред...