Дело №16 СМЕРТЬ МАЙОРА ГВОЗДЯ

На следующий день я, Володька и майор Гвоздь встретились у Центрального телеграфа. Сюда же должен был подъехать и миллионер Муромцев. Мы зашли в ближайшую подворотню, и Петр Трофимович быстро залез в свой чемодан. Мы с Воробьем подтащили чемодан к телеграфу. И стали ждать Муромцева.Вдруг куда-то пропали все слова. Мы топтались на месте, не зная, о чем говорить.— Ты уж, Володька, постарайся Катьку найти, — наконец сказала я. — А заодно и остальных девяносто девять девочек.— Постараюсь, — буркнул Воробей.Мы снова замолчали. «Что бы такое еще сказать?» — подумала я.— Прохладно сегодня.— Да, — ответил Володька, — прохладно.— И вчера было не теплее.— Угу, — согласился он, — не теплее.— Прощайтесь шустрее, орлы, — подал голос из чемодана майор Гвоздь. — Скоро Муромцев приедет.Я легонько щелкнула Воробья по носу.— Чао-какао, парнишка.— Будь осторожна, Мухина, — глядя в землю, сказал он.— Я всегда осторожна.— До свиданья... милое созданье. — Повернувшись, Володька быстро пошел прочь. Я смотрела ему вслед. А он уходил все дальше и дальше.— Володя! — закричала я, бросившись за ним.— Что?! — мгновенно обернулся он.— Ты тоже будь осторожен. Хорошо?— Хорошо.Я медленно побрела к чемодану.— Эмма! — закричал Володька.— Что?! — мгновенно обернулась я.— Да так, — замялся он. — Ничего.— Ну скажи.— Ты, в общем... это... не выходи замуж за Муромцева.Вот смехота! Я и не собиралась.— Не выйду, Воробей, — сказала я. — Он ведь недалекий человек. Только и умеет, что деньги делать. А ты мой лучший друг.Володька даже покраснел от удовольствия.— Ты, Мухина, тоже мой лучший друг.— Ладно, Воробей, иди, а то сейчас и правда Муромцев приедет.Володька ушел.А вместо него, на своем серебристом «континентале», подкатил миллионер Муромцев. На этот раз он сам сидел за рулем.— Добрый день, Эмма, — сказал миллионер, вылезая из машины. — Разрешите за вами поухаживать.Он открыл багажник, собираясь легким движением руки закинуть туда мой чемодан. Естественно, у него ничего не вышло.— Ого, — присвистнул он. — У вас там что, кирпичи?— Какие кирпичи? Купальник да пара платьев.Муромцев, ухватившись за ручку обеими руками, еле-еле запихал чемодан в багажник.— Ничего себе купальничек. В нем килограммов девяносто будет.«Пожалуй, что будет», — мысленно согласилась я с ним, припомнив упитанную фигуру Петра Трофимыча.Мы сели в «континенталь» и поехали. Но явно не в Шереметьево.— Разве мы не в аэропорт? — спросила я.— У меня свой личный аэропорт, — усмехнулся миллионер.Вскоре мы подъехали к летному полю, на котором стоял красивый белый самолетик с синей полосой. Около него суетился механик.Муромцев остановил машину.— Люблю самолеты, — сказал он. — В детстве я собирал разные модели аэропланов. «Тайгер Мот», «Сопвит Кэмел», «Спитфайер»...К нам подбежал механик.— Все готово, Илья Ильич. Можете лететь.— Спасибо, Егор. Возьми, голубчик, в багажнике чемодан и отнеси в кабину.Механик бросился выполнять приказание. Мы вылезли из машины. — Ну вот, Эмма, сейчас и полетим, — разминая ноги, произнес миллионер. — Над Польшей, Германией, Бельгией...— А нас по дороге случайно не собьют? — спросила я. — Ракетой типа «земля-воздух».— Не собьют. Я приобрел специальный пропуск на пролет через все европейские воздушные границы.— Илья Ильич, — крикнул механик, — чемодан в кабину не помещается! Может, его веревками к фюзеляжу привязать?— А не оторвется?— Да не должен.— Эмма, — обратился ко мне Муромцев, — давайте оставим чемодан. Все необходимое я вам в Англии куплю.— Нет, нет, — отказалась я. — Там мои любимые наряды.— Тогда привязывай, — приказал миллионер механику.Егор привязал. Мы забрались в крохотную кабинку.— От винта! — шутливо крикнул Муромцев, хотя никакого винта не было и в помине.— Есть от винта! — откликнулся Егор и помахал нам рукой. — Счастливого полета!Самолет взмыл в синее небо.Когда мы набрали высоту, Муромцев отпустил штурвал и откинулся на спинку кресла.— Дальше — работа автопилота, — сказал он. — Автопилот рассчитает курс и доставит нас на Гебридские острова... Или все же в Арабские Эмираты полетим?— Нет, я хочу в старинном замке пожить.— Хорошо, — сдался миллионер. — Поживем в старинном замке; по правде говоря, я еще и сам там не был. А затем милости прошу к моему шалашу, на берег Персидского залива. Договорились?— Договорились.— Вот за этот договор и выпьем. — Он достал из портативного бара бутылку «кока-колы» и разлил пенящуюся жидкость по двум хрустальным бокалам. — За наше счастливое путешествие в эмират Уллаухия.Мы выпили. А после я принялась за кокосовое мороженое, которое тоже оказалось в баре; а Муромцев, щелкнув золотой зажигалкой, закурил дорогую сигару.Я облизывала вкусное мороженое со всех сторон.— Илья Ильич, а правда, что вы самый богатый человек в России?Миллионер дымил сигарой.— Правда, Эмма.— А откуда у вас деньги?— Заработал честным трудом.— Разве у нас в России можно честным трудом заработать миллионы долларов?— А почему бы и нет?.. Во-первых, не надо попусту тратить время. Тайм из мани. Время — деньги. Ну а поначалу, когда у меня еще не было денег, я занимался бартерными сделками. То есть обменом. Ты мне, я тебе. Когда я ходил в детский садик, то менял там спичечные этикетки на значки. В школе менял конфеты на жвачку. В институте — книги на радиодетали. Потом я стал директором маленькой фабрики в городе Большие Грязи. Фабрика выпускала глиняные свистульки для детей. И я начал менять эти свистульки в Марокко на апельсины. Апельсины вез на Украину и менял на сало. Сало менял в Германии на пиво. Пиво менял в Японии на телевизоры... Короче, сделался бизнесменом. А там пошло-поехало. — Он стряхнул пепел за окно самолета. — Я стал уже не менять, а продавать и покупать. Вся хитрость заключается в том, что надо покупать дешево, а продавать дорого. Вот такая арифметика.— И все на свете можно купить и продать?— Конечно, — уверенно ответил Муромцев. — То, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги.— И даже лучшего друга можно купить? — победно глянула я на миллионера.Муромцев задумался.— Лучшего друга?.. Нет, лучшего друга, пожалуй, купить нельзя. — Он выкинул недокуренную сигару в окно. — Зато его можно продать....Мы летели уже второй час.Внизу стояли малюсенькие домики, ехали малюсенькие машинки, поблескивали подо льдом малюсенькие озера... Я начинала потихоньку клевать носом.И вдруг самолет сильно тряхнуло...Я больно ударилась лбом о ветровое стекло. Муромцев, схватив штурвал, потянул его на себя. Но ничего не изменилось.Самолет тряхнуло еще раз...И еще...— Что такое?! — забормотал миллионер, дергая все рычаги подряд. — Ничего не могу понять.А я, выглянув в окно, сразу все поняла.Чемодан с майором Гвоздем уже не был привязан к фюзеляжу, а раскачивался на веревке туда-сюда.— Илья Ильич! — закричала я, показывая пальцем. — Смотрите!Муромцев посмотрел.— Ах ты черт! Видно, моя сигара попала на веревку и пережгла ее!— Что же делать?!— Надо срочно отвязать и второй конец!— Ни в коем случае!!Самолет резко бросило вправо.— Если мы не освободимся от чемодана, то разобьемся!Самолет резко бросило влево.— Давайте сядем!— Нам не сесть! Чемодан висит ниже шасси! Болтанка становилась все сильнее и сильнее. Самолет уже не летел, а падал. И мы падали вместе с ним.— Держите, Эмма! — Муромцев протянул мне парашют. — Придется прыгать!И тут болтанка неожиданно прекратилась. Самолет опять полетел ровно и плавно. Я выглянула в окно и от ужаса закрыла рот руками.Веревка оборвалась.И чемодан, кувыркаясь в воздухе, несся к земле.На душе стало тоскливо-претоскливо. Ай-ай-ай. Бедный майор Гвоздь! Так нелепо погибнуть. Из-за недокуренной сигары. Как бы он сам сказал в таком случае: «Вот так номер, чтоб я помер». Вот ты сейчас и помрешь, бравый майор Гвоздь...На мои глаза навернулись слезы.— Он упадет, — заплакала я. — И разобьется.— Да не печальтесь вы, Эмма, о своем чемодане. — Муромцев закурил новую сигару. — В Лондоне я владею фирмой дорожных принадлежностей. Хотите, я вам десять фирменных чемоданов подарю?Я ничего не ответила. Впереди показался густой туман.— Вот и Англия, — бодро сообщил миллионер.Самолет пошел на снижение.