Неожиданное предложение

Наконец родители и тетя Клара уехали, и мы зажили в свое удовольствие. Весело и свободно. Особенно веселилась Катька, ей ведь не надо было каждый день таскаться в школу. Пока я сидела на уроках и слушала всякую тягомотину, она успевала сходить на утренник; а уж на дневные и вечерние елки мы ходили с ней вдвоем. Катька там играла в разные игры, танцевала, читала стихи, принимала участие в викторинах... А в конце каждой елки получала подарок.Вскоре у Рыжика набралось столько этих подарков, что мы, забросив куда подальше дурацкие пакеты с супами и овощами, стали обжираться исключительно сладостями и фруктами. На завтрак у нас были яблоки с конфетами, на обед мандаринки с шоколадками, а на ужин пряники и печенье...— Мухина! — внезапно раздался над моей головой недовольный голос биологички. — Опять ты меня не слушаешь?!Я даже вздрогнула. Тьфу ты! Уйдя в свои мысли, я совсем забыла, что нахожусь на уроке биологии.— Да нет, Зинаида Аркадьевна, я вас внимательно слушаю.— Что-то не похоже. О чем я сейчас рассказывала?Я искоса взглянула на своего приятеля Володьку Воробьева. И украдкой ему моргнула — мол, выручай, Воробей. Он сразу все понял и, оскалив зубы, тихонько зарычал.Я тоже сразу все поняла.— Вы рассказывали о хищниках, Зинаида Аркадьевна.— Верно, — смягчился тон у биологички. — А о каком конкретно хищнике я говорила?Я вновь бросила взгляд на Володьку. Он обеими руками взъерошил свою шевелюру.— О льве, — без запинки выдала я.— Хм, правильно. А мне показалось, ты не слушала.— Ну что вы, Зинаида Аркадьевна. Вы всегда так интересно рассказываете, — польстила я этой мымре.— Хорошо, Мухина, — отстала она от меня и продолжила урок: — Львы панически боятся огня...Опасность миновала, и я снова ушла в свои мысли. «Определенно, мне везет в последнее время... — думала я. — Прошел октябрь... ноябрь.... заканчивался декабрь, а особых неприятностей со мной не случалось. Так, глядишь, и дотяну до своего дня рождения без новых заморочек».Не успела я об этом подумать, как дверь широко распахнулась, и в класс буквально ворвался директор нашей школы Спартак Сократович Спиноза. На нем прямо лица не было. Вернее, лицо, конечно, было, но очень взволнованное. Вообще он весь был какой-то взбудораженный, словно его только что выкинули из поезда на всем ходу.— Где Мухина?! — срывающимся голосом закричал директор. — Мухина где?!Я обреченно вздохнула. Начинались новые заморочки.— Я здесь, Спартак Сократович, — сказала я.— Где?! — ошалело вертел он головой.— У вас под носом. — Я встала.— Слава Богу, — успокоился директор и, обращаясь к биологичке, сказал: — Зинаида Аркадьевна, я заберу Мухину на несколько минут.— Пожалуйста, пожалуйста, — защебетала та в ответ и тут же меня заложила: — Хочу довести до вашего сведения, Спартак Сократович, что у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.Но директору было не до моих оценок.— Потом, потом, — махнул он рукой. — Пошли скорее, Эмма.И Спартак Сократович выскочил из класса. Я вышла вслед за ним, не преминув как следует грохнуть дверью. Чуть ли не бегом мы направились к директорскому кабинету.— Войдешь, поздоровайся, — предупредил директор.Мы вошли.В кабинете, у окна, стоял высокий голубоглазый супермен с гаванской сигарой в зубах. Правда, вместо кольта 45-го калибра, в руке у него был зажат сотовый телефон.— О'кей, — говорил супермен в микрофон. — Покупаю. Плачу двести тысяч баксов. Гуд бай. — Он спрятал трубку в карман.— Здравствуйте, — сказала я, вспоминая, где же я видела этого человека.Супермен так прямо и впился в меня взглядом.— Так вот ты какая, Эмма Мухина.— Какая? — спросила я, несколько сбитая с толку.— Познакомься, Мухина, — суетливо произнес директор. — Это Илья Ильич Муромцев.— Можно просто Илья. — Супермен элегантно поцеловал мою руку. — Долларовый миллионер.— Кто? — не поняла я его последних слов.— Илья Ильич входит в десятку самых богатых людей России, — уважительно пояснил директор. — Он крупнейший российский предприниматель.Тут, наконец, я вспомнила, где видела Муромцева. По телеку. Он часто выступал в передаче «Как стать бизнесменом»; всегда снимался в шикарных костюмах. Да и сейчас у него был клевый прикид. Дорогой малиновый пиджак, модный галстук с бриллиантовой заколкой, золотой перстень на безымянном пальце... Короче, типичный «новый русский». Интересно, чего ему от меня надо?..Словно бы угадав мои мысли, Муромцев сказал:— Эмма, я слышал, вы блестяще распутываете запутанные преступления. Это правда?— Правда, правда, — подтвердил Спартак Сократыч.— А вы не согласитесь распутать еще одно запутанное преступление?— Согласится, согласится, — ответил за меня директор.— А что за преступление? — спросила я.Лицо миллионера помрачнело.— Я просто в отчаянии. Похитили мою единственную дочь Марину.— Сочувствую, — сказала я, — но ничем помочь не могу.— Как не можете? — опешил Муромцев, выронив сигару изо рта.— А вот так, не могу, и все. Я берусь только за крутые дела. А такими мелочами, как похищение детей, не занимаюсь. Обратитесь в милицию.Миллионер поспешно вытащил из кармана толстый бумажник.— Вы не думайте, Эмма, я хорошо заплачу. Хотите долларами, хотите фунтами стерлингов...— Ничего мне не надо, — поморщилась я. — Ни долларов, ни фунтов. Деньги меня вообще не интересуют.— Что значит не интересуют?! — всполошился Спартак Сократович. — Ты, Мухина, прямо как эгоистка рассуждаешь. Если тебе деньги не нужны, родной школе отдай. Здание давно пора ремонтировать. Крыша протекает. В спортзале батареи не греют. Да еще и зарплату учителям не платят.— Если Эмма согласится найти мою дочь, я отремонтирую школу, — пообещал Муромцев. — И учителям зарплату выплачу.— Ты слышала, Мухина, слышала?! — возбужденно закричал директор.— Да некогда мне, Спартак Сократыч, — с притворным вздохом ответила я. — Вы же сами знаете, у меня по биологии две двойки и одна единица. А на носу конец четверти. Надо их срочно исправлять.Директор широко заулыбался.— Это пустяки, Эмма. Я договорюсь с Зинаидой Аркадьевной. Можешь считать, что у тебя по биологии за четверть тройка.— Спартак Сократович, — многозначительно произнес миллионер.— Четверка, — тут же исправился директор.— Спартак Сократович, — тоже многозначительно произнесла я.— Ну и нахалка же ты, Мухина... Хорошо, будет тебе пятерка.— Значит, вопрос решен. — Муромцев глянул на свои золотые часы. — Теперь можно и закусить.Директор смущенно потупился. — По нашей бедности могу предложить вам только чай. Правда, без сахара, зато два стакана.— Спасибо. Мы лучше в ресторане пообедаем. Вы не возражаете, Эмма?Я не возражала.Распрощавшись с директором, мы вышли на улицу. У дверей школы стоял серебристый «континенталь» последней модели. Мы сели в машину, и личный шофер миллионера мгновенно доставил нас в ресторан «Миклухо-Маклай» неподалеку от Тверского бульвара.Все столики в просторном зале были свободны.— Здесь, наверное, выходной, — сказала я.— Никаких выходных, — ответил Муромцев. — Это мой собственный ресторан. Я приказал его закрыть, чтобы никто не мешал нашему разговору.Предупредительный официант притащил массу всевозможной еды, из которой я узнала лишь копченую колбасу. Все остальное было мне совершенно незнакомо. Какие-то язычки колибри в черепаховом соусе, морские коньки в мармеладовой подливе... Особенно мне понравилось, как выглядит блюдо под названием «Ле жабю в собственном соку».— А что это такое? — спросила я у официанта.— О-о, — причмокнул официант губами. — Французский деликатес. Вкуснейшая вещь. Делается из особого вида лягушек, разводимых в Бургундии.От одной мысли, что я могла слопать лягушку, меня чуть не стошнило. Я решительно отодвинула тарелку в сторону.— Не надо мне ваших французских жаб. Заодно и колибри с коньками уберите. Дайте чего-нибудь русского. Вареников со сметаной, к примеру.— Но мы не готовим таких простых блюд, — растерялся официант.— Приготовьте, — распорядился Муромцев. — А мне принесите копченой семги и черной икры.Официант убежал. Миллионер закурил сигару. Я поудобнее устроилась в кресле.— Итак, — трагическим голосом начал Муромцев, — это случилось неделю назад. По делам своей фирмы я находился в Бангкоке. И вот поздним вечером из Москвы позвонила жена и, рыдая, сообщила, что наша единственная дочь похищена. — Он замолчал, жадно затягиваясь сигарой.— Ее похитили на улице? — деловито осведомилась я.— Нет, на новогодней елке. К Мариночке подошли две девочки, по виду ее сверстницы, и о чем-то заговорили. Ни жена, ни телохранители не придали этому особого значения. А когда хватились, не было ни Мариночки, ни этих девочек.— А где проходила елка?— В Театре юного зрителя.— Угу... — Я задумалась. — Скорее всего, это киднепинг.Миллионер с сомнением покачал головой.— При киднепинге похищают детей, чтобы сразу потребовать выкуп с богатых родителей. А уже прошла неделя, и никто выкупа с меня не требовал.Официант принес наши заказы. Мне — вареники; Муромцеву — семгу и икру. Некоторое время мы молча ели. Потом я сказала:— Покажите фотографию своей дочери.Миллионер слегка замялся.— У нас в доме нет ее фотографий. Мариночка не любит фотографироваться.— А на видео?— Тоже нет.«Странно», — подумала я.— Вернее, есть один снимок, — вспомнил Муромцев, — на котором ей три с половиной месяца. Но он вам вряд ли поможет в расследовании.— В милицию вы обращались?— Обращался.— И что?— Ничего. Вы разве нашу милицию не знаете?— А в частные сыскные агентства?— Да. — Он кивнул. — Я связался с лучшим московским агентством «Мегрэ». И они сразу же напали на след похитителей.— И куда привел этот след?— В Объединенные Арабские Эмираты.— Куда?!— В Арабские Эмираты, — повторил миллионер. — Точнее, в один из эмиратов, под названием Уллаухия. К сожалению, там след и потерялся. Но я готов оплатить все расходы, лишь бы вы снова отыскали этот след.— Сколько?.. — начала я.— Пятьсот долларов в час вас устроит?— Нет, я спрашиваю, сколько лет вашей дочери?— Шесть недавно исполнилось. Такая симпатичная девочка, прямо кудрявый ангелочек. — Муромцев умоляюще скрестил пальцы рук. — Эмма, вы моя последняя надежда. Прошу вас, найдите мою ненаглядную Ириночку.Я удивленно на него посмотрела.— Ириночку?! Вы же говорили, вашу дочь зовут Мариночкой.В воздухе повисла пауза.— Дело в том, Эмма, — закашлялся миллионер, — что, когда дочка родилась, жена хотела назвать ее Ириной, а я — Мариной. Мы так и не договорились. Поэтому до сих пор зовем ее то Ириночкой, то Мариночкой.«Очень странно», — вновь подумала я.— А у вашей Марины-Ирины особые приметы имеются?— Особые приметы?— Ну да. Шрамы, татуировки, родинки.— Какие у шестилетнего ребенка татуировки? Да и родинок со шрамами у нее нет.— Ну хоть что-нибудь есть? Яркая деталь во внешности?Муромцев подумал.— У нее рыжие волосы.— А еще?— Пожалуй, все.— Не густо, — вздохнула я.— Но и не пусто, — прибавил миллионер и, щедро намазав черной икрой булку, протянул мне. — Прошу.— Благодарю.— Так вы возьметесь за это дело? — с надеждой спросил он. — Возьметесь?..Я откусила от булки порядочный кусок.— Может быть, и возьмусь. Но сначала мне надо посоветоваться со своим помощником.