10 глава. Выходной

Возможно, мне стоит чаще слушать своего напарника. Отдых действительно пошёл мне на пользу. Даже кошмары не снились, поэтому я смогла вдоволь отоспаться. Но из-за того, что проснулась поздно, большую часть дел, запланированных на этот день, – такие как выход в люди, дабы освежиться, посидеть на встрече выпускников университета и тому подобная шелуха – пришлось отложить.   Помешивая в кружке горячий чёрный кофе, в голову невольно приходили мысли о работе. На кого я оставила офис? На преступника. Не думаю, что это кончится добром. Учитывая то, как Дастин хитёр, за ним стоит не спускать глаз. Сегодня я не услышала будильника, хотя точно помню, как ставила его вчера вечером. Проверила телефон– будильник действительно отключен. Если бы кто и пробрался ко мне в дом, то услышала бы это, ведь у меня, к сожалению, чуткий сон.   И снова Дастин. Только он может тихо и бесшумно пробраться в дом и что-либо натворить. Но зачем ему это? Я настолько жалко выгляжу? В нём проснулись осколки жалости и сожаления?   Ну, конечно. Это ему выгодно. Мы оба держимся на воде лишь благодаря моему состоянию, а когда тот увидел мои ошибки и понял, что я ни за что не соглашусь на отпуск, решил прибегнуть к действиям. Он видит человека насквозь, способен манипулировать им или создавать иллюзию своей правоты. И при этом выбрал тернистый путь, встав против закона.   Отхлебнула напиток. Подавилась горечью и случайно опрокинула кружку. Кофе растекся по столу, я выпрыгнула и перебежала кухню в поисках тряпки. Быстро вытерла пятно, кипяток впитался в ткань, я обожгла руку, зашипела от боли и прикусила язык. В итоге, бросила тряпку в раковину и ушла в ванную комнату умываться. Застала себя в зеркале с кружкой в руке. Рука невольно сжалась до побеления пальцев.   Тишину разрушило эхо треска битого о кафель стекла. Осколок остался в ладони, впившись в неё до крови. На момент всё замерло, даже собственное сердце. В глазах размыто, горячая слеза стекала с щеки. Судорожное дыхание привело пульс в дело. Я посмотрела на свои ладони. Они, словно после совершенного преступления, будто горели. Схватилась за голову и скатилась по стенке на пол, жадно хватая ртом кислород. Нужно срочно оглядеться. Что я вижу? Всё в пелене солёной воды. Соберись, Томико! Ну же!   Вижу в проходе чёрный диван, душевую кабину здесь и зеркало выше меня. Раз, два, три... шесть осколков от бывшей кружки, по пять пальцев на руках. Стало полегче. Дышать стало спокойней. Я уткнулась головой в колени, и где-то издалека донёсся женский, приторно сладкий на вкус голос:  – Что ты натворила?   – Уходи, – ответила тут же я, узнав обладателя.   – А я ведь растила тебя...   – Ты бросила нас, – продолжала резать я. – Ты мне не мать. Оставила нас с Яном на отца, тот сошёл с ума и кинул в детдом. И всё из-за тебя.   – А может, из-за тебя? Особенная ведь ты, но не я.

Голос уходил вдаль, пока вовсе не растворился в тишине.   "Особенная ведь ты, не я... " звенело в голове. Это уже второй, кто об этом говорит. Я иду по стопам отца? Что дальше: алкоголь, который я не переношу, или петля? Ни то, ни другое меня не устраивает. Полное отчаяние. Вот, что сейчас со мной происходит. И оно набирает силу, овладевает мной.   Я поднялась, промыла рану водой, обработала и перебинтовала. Затем осторожно собрала осколки и вышла из комнаты, даже не посмотрев в отражение– я знала, что там находится. Как вдруг послышался настойчивый стук в дверь. Не думая ни секунды, прошла к выходу. Открыв дверь, увидела, что на пороге стоял Дастин.   – Добрый день, детектив.   – Чего тебе? – слишком грубо ответила я, хотя не рассчитывала на это. Но тот ни капли не изменился в лице и продолжил:  – Пришёл проверить тебя. Хотел спросить, как проводишь выходной, но, как посмотрю, не сильно весело, – и кивнул мне на ладонь. – Давай помогу, – он уже было подошёл ко мне ближе, как я отстранилась.   – Мне не нужна помощь. Спасибо.

Хотела было закрыть дверь, как среди мыслей возникла идея.   – Подожди здесь.   Я быстро прошла во внутрь. Выбросила стекло, взяла листочек бумаги и написала на нём свой номер телефона. Затем вернулась к напарнику и протянула бумажку ему.   – В следующий раз звони.   Парень кивнул, сложил записку и убрал её в карман брюк.   – Ты как-то рано смену закончил. Ещё даже двух нет.   – Так это твой обычный график, – непринуждённо ответил Дастин. – Ты всегда в этот день заканчиваешь рано.   – Это... мой график? – ошарашенно уточнила я. Обычно, ежедневно домой возвращаюсь не раньше десяти вечера.   – Да. Решил не задерживаться, вот и ушел, как только отработал смену.   – Понятно... – промямлила я. А затем смущённо добавила:– Спасибо, что подменил.   – Это в общих интересах, – вместо слов прощания ответил тот и удалился.

Я по привычке кивнула и закрыла дверь. Но стоило мне пройти в спальню, как в руке завибрировал телефон. Неужели, он так быстро дошёл до дома?   – Детектив Ханс, слушаю, – на автомате взяла трубку я, но, услышав на другом конце ехидный смех, поняла, что лучше было бы не отвечать на звонок.   – Можно не так официально. Мы же напарники, – произнёс самодовольно Дастин. Дастин... Интересно, а какая у него фамилия на самом деле? Я не успела задать ему вопрос. Он тут же сменил тему:– Надеюсь, ты не разбила ещё одну кружку за ту минуту, пока меня нет рядом.   – Как ты так быстро добрался? – не скрыла удивления.   – Томико, я дерини, способный перемещаться в пространстве. Ты думаешь, мне охота тратить свои силы на бессмысленную ходьбу?   – Учитывая то, что ты, в первую очередь, любитель преувеличивать, могу заявить– ты всё ещё на улице.   – Если не веришь, могу доказать. Хочешь, я прямо сейчас окажусь в твоей спальне? – его тон полностью передал то хитрое, лисье, снисходительное выражение лица, которым он часто на меня поглядывал.   – Нет, не надо! – крикнула я. Снова смешок с его стороны.   – Так и думал. К тому же, я слишком устал, чтобы лишний раз напрягаться, – Дастин потянулся.   – Боюсь представить, что с тобой станет на полной рабочей смене, если простое перебирание бумажек для тебя такая сложная работа. Видимо, превратишься в лужу.   – Эй! Вообще-то я сегодня не самовольно наткнулся на Гранта! А такую встречу не каждый переживёт, – с ноткой обиды ответил напарник.

Была доля правды в его словах.   Наш разговор подходил к концу, и я решила всё-таки спросить у него то, что последнее время меня интересует:  – Какая твоя фамилия?   – Благородная и достопочтенная, – непринуждённо ответил напарник.   – Я имела в виду, как ты записан в документах?   – Итан-Генрих Эванс, родом из штатов.   – Дастин! – во мне закипал гнев. – Ты это только что придумал?!   – Разумеется. Я всю жизнь вру, что ты от меня ожидаешь?

Я томно вздохнула. Узнать что-то от него– самое тяжёлое препятствие на работе. Положила трубку и устало потерла лицо руками. Его загадочность разогрела во мне интерес. Он раскрыл мне то, что не способен сделать кто-либо другой – признаться, что является дерини (в нашем-то обществе). Но при этом не может сказать свои настоящие имя и фамилию? Возможно, таким образом Дастин соблюдает между нами расстояние, ведь, несмотря на договор, я служу закону, а ему, как преступнику, стоит держаться от меня подальше.   В таких размышлениях не заметила, как за окном садилось солнце. Помню, приёмный отец любил выводить нас с братом в такое время суток во двор и любоваться уходящим солнцем.   –" Это солнце может скрыться за горизонтом, – звучал его мелодичный, низкий голос, – но наша к вам любовь не скроется никогда. "  В тот момент я чётко помню, как заплакала, ведь мне не доводилось слышать этого от биологических родителей.   – Я скучаю... – вырвался шёпот с уст. Эта спальня слышала то, что никогда не услышит психотерапевт – моих истинных мыслей.   Воспоминания навеяли на меня тучу тоски и сожалений о прошлом, как это обычно происходит под вечер. Но стало не до чувств, когда на экране высветилось сообщение от миссис Кук с довольно подозрительным содержанием:  "Добрый вечер, коллеги! Со скорбью сообщаю, что похороны господина Рэтлиффа пройдут двадцать шестого ноября в семь часов вечера. Простимся с покойным. "

Со дня его смерти прошло довольно много времени. Почему об этом не объявили раньше?