4 часть

Отчего же я шла за этой невоспитанной, высокомерной девчонкой? Сама не знаю. Просто считала своим долгом проводить ее. Все-таки ночь на дворе. Хотя, к такой колючке никакой бандит не пристанет... Да и тёплая летняя ночь располагает к прогулкам.Вскоре мы оказались в ещё более тихом райончике, утыканном элитными частными домами. Уличному освещению в этом месте, совершенно точно, могли бы позавидовать читальные залы библиотек. Миновав пару шикарных построек, она занырнула к особняку, выгодно отличающемуся от других домов просторной открытой лоджией на втором этаже.Прежде, чем скрыться за дверью дома, слегка оглянулась через плечо, в очередной раз проверив мое наличие. Тем не менее, молча хлопнула деревянным полотном, оставляя меня один на один со своими мыслями.Я во второй раз за день почувствовала себя слишком бедной. Я прислонилась  к стволу широкого раскидистого дуба и закурила. «Девочки, из обеспеченных семей, не связываются с нищими, вроде меня» - назойливо билась мысль внутри черепной коробки. «На что ты рассчитывала?».- Ты ещё здесь?Я подняла взгляд на звук удивлённого голоса. Она стояла в коротеньком халатике, облокотившись на кованные перила лоджии, и загадочно улыбалась.Я развела  руками в стороны мол, как видишь.- Спасибо, что проводила, - как-то примирительно сказала она. - Меня зовут Вероника. А тебя?- Виолетта, швырнув окурок в урну и медленно выдохнув струю дыма я разглядывала  лесную нимфу.- Что ж, доброй ночи, Виолетта кокетливо пропела птичка и, улыбаясь, скрылась в комнате.

Нью-Йорк. Наши дни.Грустная улыбка тенью проскользнула на ее лице. Она помнит. Помнит так же отчётливо, как и я.- Сколько сигарет ты выкурила, возле того дуба? - устало выдохнула, разглядывая свой красный педикюр на аккуратных пальчиках.- Пачку примерно, я наклоняюсь ближе к ее черноволосой макушке, окунаясь в облако сладкого аромата. Его я безошибочно узнаю из тысячи.Она поднимает на меня отстранённый взгляд:- Нет. Две. Ты простояла там до утра. Задумчивая , одинокая ... другая Она провела ладонью, по моей  щеке, и проплыла мимо, усаживаясь на подлокотник дивана. Скрестив длинные упругие ноги, закидывая одну на одну, и устремила свой взор, на темнеющий в ночи, парк.- Сколько у меня времени осталось ? безжизненный голос звучит до смешного ровно, уверенно, пусть и тихо.От былой хохотушки и задиры осталась капля. Остальное покрылось толстой ледяной коркой или вовсе умерло.- Неужели ты решила, будто я исполню волю твоего..., - последнее слово кактусовым шипом застряло в горле. Кинув гневный взгляд на настенные фотографии, чудом не вспыхнувшие пламенем от моей ярости.Она повернулась ко мне, сверкнув глазами:- Не ты, так кто то другой . Это всего лишь вопрос времени.- Что с тобой произошло? Почему ты исчезла и где была все это время? с жаром я выпалила вопросы, беспокоящие не первый год.- Так сколько? - она подняла на меня осознанный взгляд, ожидая ответ.- Думаю, по утру кто-то придёт тебя проверить.Она вздохнула.- Стало быть, всего одна ночь... Что ж, во всяком случае, это даже больше, чем я рассчитывала.- Я увезу тебя, - твёрдо заявила я .Она грустно усмехнулась:- Не принимай поспешных решений. Сперва расставим все точки над «и»...

...десять лет назад...ВероникаТак и просидели до утра: она  - у дуба, я - у окна. Выглядывала сквозь прутья своей золотой клетки, мечтая глотнуть свободы. Той, которой так настойчиво веяло от нее . Манкой, свежей, многообещающей.Почему она не ушла  домой? Просидела  там, и вправду, как потерянный щенок. Но жалости не вызывала. Нет. И это хорошо. Виолетта ... она своим молчаливым преследованием и упрямством, уверенным и твёрдым взглядом, своей настойчивостью и хладнокровием, пробудила во мне вначале бунтарский дух и небольшую толику стервозности... а затем, интерес.- Ника! - гаркнул отец, бесцеремонно выдергивая меня из размышлений. Все течёт, все меняется, а что-то остаётся вечным. Например, недовольство отца своей дочерью и придурковатый вид молодой мачехи. Она, кстати, подпрыгнула от неожиданности на стуле и быстро заморгала накладными ресницами. До чего ж меня бесили эти «семейные» завтраки. Моцарт льётся из раритетного проигрывателя, овальный белоснежный стол, заставленный серебряными подносами и фарфоровой посудой с яствами, свежие цветы в вазе. Кухарка носящаяся, как ненормальная, стараясь угодить хозяину и я, с застывшей маской благодушия на лице. Иллюзию идиллии отец создавать умел. В этом ему равных нет.- Опять витаешь в облаках! - взгляд синих, почти чёрных, глаз пригвоздил к стулу. - Надеюсь, ты услышала, что я сказал?Мачеха замерла с ложкой в воздухе, как и кухарка, что несла в руках очередное блюдо. Как будто роту солдат тут накормить собралась...- Разумеется, отец, - кивнула, отпивая глоток терпкого кофе, из миниатюрной серебряной кружечки.- Повтори.- Вечером мы «семейно», - очень хотелось сделать кавычки пальцами, но за такую дерзость отец может серьезно наказать, так что я попыталась, чтобы даже интонация не споткнулась на этом слове, - отправляемся на приём.Я услышала, как кухарка выдохнула, подтверждая правильность цитаты. Отец вытер рот белой тканевой салфеткой, пригрозив:- И без фокусов! Алиса, проследишь, чтобы она была готова в срок.Мачеха интенсивно закивала, а я под шумок закатила глаза.- Если до восьми я свободна, то мне бы хотелось погулять. После нашего чудесного завтрака, разумеется, - ангельская улыбка не внушила отцу доверия и мне приставили няньку.- Витя пойдёт с тобой.Что ж, с Витей-то я договорюсь. Не впервой.                                 ***За завтраком я твёрдо решила отыскать Виолетту . То ли тоталитарный тон отца, то ли неотвратимость и отвратность вечернего «семейного» выхода в свет, гнали меня к ней  за новой порцией призрачного ощущения свободы, которой я не испытывала со дня смерти мамы.Найти ее  было непросто, но я справилась. Не без помощи старосты курса, конечно.Быстро перебирала ножками, подкованными открытыми босоножками на высокой танкетке, преодолевая расстояние до автомастерской, в которой она подрабатывала. По крайней мере, мне так сказали. Райончик, откровенно говоря, неблагополучный. Не будь у меня веской причины, никогда бы шагу сюда не ступила. Озиралась по сторонам на мужиков, перепачканных в мазуте и спасающихся от летней жары ледяным пивом в жестяных банках. Каждый считал своим святым долгом отпустить в мою сторону грязную шуточку или колкое замечание, подчеркнув опрометчивость девичьего решения здесь прогуляться.