16

В парке Риверсайд было холодно. Северный ветер приносил сырость с Гудзона и ворошил палую листву на пустынных аллеях. Я оглянулся на реку: тонкая сине-стальная полоса воды блестела из-за деревьев. В парке никого не было - лишь несколько детей играли в мяч у исчерканной надписями гробницы генерала Гранта.

Я сел на скамью в аллее, соседней с той, что вела к церкви. Я высматривал такси, на котором она приедет. Пока мы жили в Нью-Йорке, я каждое воскресенье отправлялся сюда с собаками и встречал Анну на выходе из церкви. Не поэтому ли она выбрала такое место для встречи?

Мне кажется, что с тех пор минула целая вечность.

Холод начал доставать меня и под двойным слоем одежды. Я посмотрел на часы. Без двух минут час. А Анны все нет. Вот-вот Сомервиль поймет, что его план не сработал... Я улыбнулся, представив себе, как он, в свою очередь, в нетерпении меряет шагами комнату и смотрит на свои часы.

Меня одолела дрожь. Я встал и медленно побрел по направлению к церкви. Когда я пересекал аллею, часы на башне пробили. Я остановился и посмотрел на них. Высоко-высоко и небе парил башенный колокол. У меня слегка закружилась голова.

Опустив глаза, я увидел человека на ступенях у входа в церковь. Бесстрастный, как фигуры святых, изваянные из камня над церковными вратами, он молча следил за моим приближением. Дубовая дверь у него за спиной легонько подрагивала, он только что вышел оттуда.

Это был мужчина лет сорока, высокий, аккуратно одетый, с невыразительным мальчишеским лицом. На нем были джинсы, мокасины, твидовый пиджак с поднятым воротником. Я узнал в нем священника, которого Анна называла своим «духовным наставником». А я шутливо называл его «небесным лоцманом». Он был настоятелем здешней церкви, но я даже не помнил, как его зовут. Те пару раз, что мы виделись, он не показался мне особенно привлекательным. Но сейчас я был рад ему.

- Как поживаете? - Он ухмыльнулся и, спускаясь по ступеням, протянул мне руку. - Вы ведь Мартин, не так ли? Какой приятный сюрприз! Не видел вас давным-давно. Как поживает Анна?

- Отлично, - ответил я. Он, конечно, меня помнил. - Просто отлично.

Я подумал о том, ввела ли его Анна в курс дела. Часы замолкли. Я вновь посмотрел на башенный колокол. Но дрожал не он, а небо над ним.

- Вы зайдете? Здесь довольно зябко. Заходите и расскажите мне про вас с Анной.

- Я должен встретиться с ней здесь.

В его кротком, но внимательном взоре вспыхнули искорки интереса. Он улыбнулся:

- Давайте подождем ее у меня в кабинете. Она туда непременно заглянет.

Я прошел следом за ним через дверь-вертушку в темную церковь с каменными сводами. Здесь было столь же холодно, как и на улице. Знаком велев мне подождать, священник подошел к справочному бюро и сказал что-то, чего я не сумел расслышать, дежурной. Я увидел, как она посмотрела в мою сторону и кивнула. Затем он вернулся ко мне, шаркая мокасинами по мраморному полу.

- Кабинет занят, там какая-то конференция. Давайте пойдем в часовню. Подождем ее там.

Пожилая женщина в черном, стоявшая на коленях перед алтарем, при нашем появлении поднялась и поспешила к нам по проходу. Мы сели в резные деревянные кресла в самом конце часовни и продолжали разговор, перейдя на шепот. Когда женщина подошла, священник поднялся и открыл перед ней тяжелую бронзовую дверь.

- Благодарю вас, отец. Да благословит вас Господь.

В часовне никого не было. Пылинки вились в сине-золотых лучах света, падавшего сквозь дымчатые окна. Все это напоминало мне первую, «экскурсионную» пещеру. Мне захотелось крикнуть, чтобы выяснить, раздастся ли эхо.

- Удивительно, что Анны еще нет, - сказал я, чуть повысив голос. - Может быть, она ждет снаружи.

- Не беспокойтесь, она нас отыщет. Я велел дежурной встретить ее, - священник прокашлялся. - Вы говорили, что хотите меня о чем-то спросить.

- Да, говорил... Но я не знаю, стоит ли... - Я помедлил. - Не хочу обижать вас, но, думаю, вы просто не поймете того, о чем мне пришлось бы говорить.

Он пожал плечами:

- А вы попробуйте.

- Даже если поймете, то не поверите.

- Но может быть, вы дадите мне шанс разобраться в этом самому?

- Вы верите в прорицания?

- О чем это вы? - он улыбнулся. - Об Откровении Иоанна Богослова? Или о новомодных предсказателях?

- Я не так выразился. А в мифы вы верите?

- Как в проявление божественного начала в человеке - да, верю. Как в некую истину, некий архетип. Истину, неподвластную времени, если хотите. Но, конечно, не буквально.

- Истина мне открылась благодаря тому, что вы бы назвали мифом. И в совершенно буквальном смысле, как выяснилось, - я подался к нему поближе и зашептал: - Оно здесь, в этом портфеле, доказательство вашего божественного начала.

- Ну что ж, в таком случае вы определенно не ошиблись адресом, - он засмеялся и поднял руки в знак капитуляции. - Хорошо-хорошо, я вам верю.

- Да ради Бога, - я отвернулся от него. - Просто решил посмотреть, как вы отреагируете.

- Думаю, Мартин, мне известно, что у вас.

- Вот как?

Лицо его стало выглядеть озабоченным.

- Анна говорила мне, что вы последнее время неважно себя чувствуете. Она была у меня пару дней назад, и мы с ней немного потолковали. Она говорила, что вы обратились к психиатру. Вы ведь понимаете, Мартин, что такое может случиться с каждым. Вы мне не поверите, но я и сам однажды прибег к такой помощи. Я перестал понимать, во что я на самом деле верю. Но я понял, что когда доходит до дела, есть только одна вещь, в которую мы можем верить.

- Анна ничего об этом не знает. Я ей не рассказывал. Люди, утверждающие, будто я психически болен, лгут. Они завладели моим разумом, они попытались использовать меня в своих зловещих целях. Это заговор... с целью разрушить мир. Им нужна вещь, находящаяся у меня. Я нуждаюсь в убежище. Как вы понимаете, не для себя... Речь идет о...

И внезапно я понял, что нет ни малейшего смысла продолжать.

- Убежище?

- Забудем об этом.

- К сожалению, Мартин, мы живем в тяжелые времена. Мир и сам по себе достаточно ужасен. Я понимаю, что вы ищете, когда говорите об убежище. Нам всем нужно убежище. Попытайтесь реально представить себе все, что происходит в нашем мире, и как сказал один мой друг, - не будем недооценивать разумность помешательства.

- Не вешайте мне лапшу на уши, отец. Я прекрасно понимаю, что происходит в мире, мы все знаем, к чему он идет. Отец, мы просто не можем признаться себе, что это на самом деле должно произойти. И скоро. Все прорицания начинают сбываться.

- Мы можем уповать только на Господа.

- И понимаете, я единственный, кто в состоянии что-то сделать. Анна уже наверняка пришла. Пойду к воротам.

- Погодите еще немного. Она придет сюда. Давайте опустимся на колени и помолимся. Давайте помолимся вместе.

Что-то в его голосе насторожило меня.

- Почему это вы меня всеми силами задерживаете?

- О Господи, - он опустился на колени. - Во тьме земной ненависти, алчности и предубеждений помоги нам не загасить пламя любви...

Его зычный голос разносился по всей часовне.

- Вас попросила об этом Анна? Вы поджидали меня у входа, не так ли? Она, должно быть, позвонила вам сразу же после разговора со мной.

Я встал, перешагнул через его мокасины и направился к выходу.

- Да, ваша жена позвонила мне. Она просила помолиться за вас. Она очень любит вас, Мартин.