3

Последние три недели ничего не происходило. София всё также лежала в больнице, принимала лекарства и... Некоторую помощь от Юры Громова. От большей её части отказывалась — она была практически бессмысленна, но если бы происходила, они бы сближались, что как раз-таки Соня и не хотела. Каждый день девушка слышала низкий голос, констатирующий о гостинцах и его времени между работой. Теперь Громов ещё глубже погрузился в работу, чтобы как-то выживать. Большая часть денег шла на обеспечение Софьи, а малая — на его долги и потребности. — Как ты? — Очередной диалог Юры с девушкой.А та молчит. Естественно, она слышит. Сидит, сложив руки на груди, поджимая губы. В ней сидит глубокая обида.— А я фрукты принёс. И конфеты. Твоя мама сказала, что твои любимые с фундуком.«Он ещё и маму подкупает. Ух-х!».Юрий громко выдохнул, присев на скрипучую кровать. Положил руку на её ногу. — София Матвиенко, ну в самом деле. Девятнадцать лет, а ведёте себя, как ребенок, ей богу.— Хочу и обижаюсь! — Кинула она, хмуря бровки.— Пойми, что иметь контакт с кем-нибудь для тебя сейчас — самое важное. Особенно, когда близкие сейчас в другом городе, а парень... Не с тобой...— О чём это ты?.. — Она заинтересованно повернула голову.— Твоя парень приходил сюда, когда ты спала. По его лицу было всё видно. Сейчас, когда шел к тебе, он заигрывал с другой. — Это... Это не может быть правдой, ты просто попытался втереться мне в доверие! Знай — не вышло!— Дура, он рассматривал тебя, как кошелёк!— Нет! Ему... Ему нравились мои картины!— Ему нравилась продажная цена картин и его портреты! Ты слишком юна, совсем не разбираешься в людях. — Юра был расстроен в Софии, хотя было жалко с другой стороны.— Уходи отсюда... — Спряталась в ладонях она, выжидая, когда тот ретируется.Соня остался снова одна. Неужели слова Юрия правдивы? Сейчас её... бывший проводит время с другой, пока Софья его искренне любит? В таком случае... Громов жесток, если показал реальную сторону ситуации. Но, если ещё подумать, то когда-нибудь ей всё-таки нужно было об этом узнать.

День выписки из больницы настал быстро, во всяком случае для Юры. Дни у него стали естественно короче, потому что полностью погруженный в работу, забыв о таком слове как «сон», выжимал из себя всё и не замечал, как дни в календаре сменяются. Для блондинки это было неимоверно медленно. Она думала, что сойдет с ума в этой темноте, запахе того же спирта и сложенных руках, пару раз она вставала, гуляла по палате до окна и обратно, пока ноги не переставали держать. Громов зашёл в палату.— Я забрал все документы. Пошли? Соня обняла свои краски, подходя к двери. Где она находится она тоже знала, ибо до неё тоже ходила.— Давай краски.— Не отдам я тебе краски!— Но твои руки будут заняты!— Чем же?— Одной рукой ты будешь упираться на меня, а вторая будет с тростью. — Тростью?..А, это же одна из штучек слепых. Точно. Юра протянул её Софье. Верёвочка на запястье была продета, а пальцы захватили ручку. Девушка постучала этой палкой по полу, чувствуя, что конец её мягкий.— Ну что, удобная трость?— Когда приедем домой, ты сразу же отпустишь мою руку и отдашь краски. — Буркнула Соня, а Юра со вздохом скромно улыбнулся.Для Софии было совсем необычно ходить... Вот так ходить. Когда играла в жмурки и то теряла равновесие, не видя что перед ней, а тут... Ещё реалистичнее. Рука Юры, которая обвивала локоть и трость, сейчас не имели никакого значения. Соня готова была уже заныть, повернув голову, но Юра перебил:— Иди и не бойся. Со временем у тебя станет получаться. Хочешь, мы пойдем ещё медленнее, но увереннее.Девушка отвернулась, продолжая путь. Она одна в семье, у неё не было каких-то друзей, которые могли её поддержать, или кому можно выговориться. Она привыкла ныть, что у неё ничего не получается, лишь в самую последнюю очередь начиная вести себя адекватнее.Помогая одеться, Юрий ещё раз попрощался с персоналом, выходя за двери здания.Наконец-то. Свежий воздух. Как давно Соня не чувствовала его! Из-за слабости она не могла вставать с кровати, а потом только ветерок чувствовала с окна. Но теперь... Теперь она ощущала тротуар под ногами, чувствовала бьющий в лицо ветер. Вздохнула полной грудью, сильно желая увидеть эту картину и передать на акварельном листе. Хотелось крикнуть, как сильно она хотела рисовать. Но не могла. Перехватив трость покрепче, она, под манипуляцией Юрия, стала идти. Сейчас осязание и слух навострились. Она и не замечала столько звуков, пока не стала прислушиваться. Этот стук ботинок под ногами, шкварчание уличной еды, смех детей... Их так необычно много. Она будто стала обладать суперспособностью гиперчувствительности.Юра был терпеливым. Терпения у него было предостаточно, тем более с характерным отношением Софии его придется набраться.От больницы до дома было километра три, поэтому Матвиенко могла вдоволь нагуляться. Под ручку с Громовым она вышагивала нерасторопно, но аккуратно, по новому ощущая под ногами поверхность.— А куда ты дел мотоцикл? Дома оставил? — Решилась на разговор младшая.— Продал. — Сказал Юра, понижая интонацию.— А почему?..— Мне нужно было отвязаться от судимости. Да и такая экстремальная езда теперь... Страшна для меня. Страшно за руль мотоцикла садиться. Это... Довольно небезопасный транспорт, вот я и доездился. — Мужской голос повествовал, пока Соня вдумчиво шла. Жизнь такая сложная... Вот о чем она думала. Большие проблемы с деньгами, такие случайные аварии, кое-что очень короткое может изменить весь образ жизни, некоторые его части. Софья шла, опустив голову. — Мы уже почти пришли. — Юра примерно объяснял их расположение. Остановился.— Почему ты... — Не успела она договорить, как парень стал кричать:— Э! пацан! — Отпустил руку Сони Юра, из-за чего младшая немного растерялась в пространстве. Послышалось, что Громов отошёл на пару шагов.— Соизволил развернуться?! Самоубийцы на каждом шагу развелись! Вот им понравился этот обрыв, почему именно у нашего подъезда нужно спрыгивать? Потом работай и слушай, как менты мигалки свои включают.— Юра, кто там?..Денис быстро собрал скрипку в футляр, отходя от обрыва. Всё-таки... Это частная территория, если тот так зол. Ковалёв подошёл к Громову, извинительно кланяясь.— Извините, что з-зашел на... территорию. Вашу. Частную. — Соня услышала, как второй голос подключился к разговору.— Не частная она. Просто прыгать здесь не надо. Вообще прыгать не надо.Быстро прочитав по губам, что сказал шатен, Ден сразу стал оправдываться:— Нет же, я-я не собирался спрыгивать, я хотел иг...— Знаю я: сначала лишь стоите, а затем спрыгиваете.Денис был потерян. Оправдываться сейчас не хотелось, ибо он совсем не обязан. Он, нахмурившись, осмотрел парня, после кратким взглядом посмотрев на незнакомку с тростью. После парень быстро удалился, закидывая лямку футляра на плечо.Юрий проводил его победным взглядом, подходя к Софье. — Ну и кто там был? — Спросила она, почувствовав руку Юрия.— Понятия не имею. — Он был краток, но Соня и не была так заинтересована, да и говорить с ним не хотелось.София Матвиенко поднималась уже с новым сожителем в квартиру. — Где ты поселился? В какой комнате? — Соня стала поглаживать стены, чтобы понимать структуру обоев каждой комнаты.— Я в зале, ты не против? Сплю на диване, а также я занял место в углу для своего стола и синтезатора.— Ну... Ладно, я не пользуюсь тем углом... — Блондинка не стала показывать характер, потому что не с чего, что и рассмешило Юру.— Че ты ржешь, веди меня в мастерскую! — Девушка разозлилась, перехватив краски.Она продвинулась к комнате, открыв дверь. Сразу оттуда запахло краской и жидкостью, которая помогает её счищать. Блондинка прошла к столу, ибо уже наизусть знала, где он находится (не зря же она в потемках добиралась до него с едой и питьем, чтобы начать ночную работу), и вскрыла коробку акрила. Не очень аккуратно, но это неважно, баночки же не повреждены. Отвертев у одной крышку, она принюхалась, понимая, что даже запах у них прекрасный, а это делало больно. Ведь теперь она не может ими рисовать, а следовательно и удовольствие получать тоже. Будто деньги зря потратила. А, нет, не «будто».— Выйди из комнаты, пожалуйста. — Произнесла она зажато, и Юра понял, что той надо побыть наедине с собой.Честно, у Сони сейчас одно желание — разнести всю мастерскую к чертям. Разорвать все работы, разбить все банки, до треска дощечек разломать мольберты. Хотя... Что ей мешает? Годы стараний и стертый задницей стул? Пф.София открыла дверь на балкон, ключ от которого всегда висел в замочной скважине, взяла одну из свои работ, что стояла в куче остальных в углу комнаты, подошла к ограждению, собираясь сбросить этюд, но её остановил скрип. Мелодичный и лиричный. Она прислушалась, прижимая работу к себе.— Опять он... О, Софья, а ты чего на балкон вышла?! — Юра посмотрел сначала на тот обрыв, затем увидел из окна зала Соньку на балконе. Естественно, он перепугался. Он забоялся, что та на слишком долго осталась в одиночестве, накрутив себя настолько, что хотела сама упасть с балкона. Шатен вбежал в мастерскую, отбирая у той картину, а после пытаясь её загнать.— Отойди от меня! Я тебе не суицидница, я хочу послушать музыку.Этот аргумент вполне устроил Громова. Он, как музыкант, сам знает, каково это — иметь слушателя. Практически отдав доверие Соне, он решил, что ему стоит выйти. А та так и продолжила стоять, упираясь локтями в перила.

«Ага, ещё чего, сдамся я так просто!» — линия поведения Дениса резко изменилась, а всё потому что он очень хотел ещё побыть в этом месте немного и терять время не хотелось, вдруг его потом и не найдётся?Выбежав из-за подъезда, он прокрался снова на место зелёной поляны, доставая свой инструмент. Сейчас было настроение чисто исполнительское, поэтому играть очень хотелось. Достав скрипку и смычок, он в момент расположил её на плече, приперев подбородком. Посмотрев ещё раз на солнце, он прикрыл глаза, начиная вести смычком, превращая движение в вибрато. В голове отдавались звуки своей игры, очень тихо и нежно. Парень немного покачивал корпусом, превращая летящие по ветру ноты, что сейчас доставались на слух Софье, в мягкие лепестки цветов, что скоро начнут расцветать по всей Москве, и не только... Ковалёв грелся на солнце, что уже уходило за горизонт, оставляя золотистые полосы на воде моря. Небо превращалось в нечто розовое и теплое, музыка окутывала в нескончаемо теплое облако, что начало тихо растворяться, как туман рассеиваться; игра стихала, заставляя Матвиенко немного поддаваться вперёд и замереть, чтобы прислушаться к самым последним нотам.Игра кончилась, вынудив парня широко улыбнуться. Он обернулся, в опасении, что на него кто-то кричит. Но осмотрев здание, он увидел лишь ту прекрасную незнакомку на балконе, что стояла уже без трости, а подперев голову ладонью. Замешкавшись, девушка ушла с балкона, ощупывая дверь, а затем закрывая её. Денис обрадовался, что у него был один слушатель, с которым он мог поделиться частичкой себя. Но рано он радуется, потому что Катя с разбегу летит на него издалека. О боже.