X

Уже совсем стемнело, когда Тана и Маркус Ван Блик вернулись в лагерь. Измученная, умирающая от голода, Тана припарковала внедорожник у ангара, рядом бросила вещи. Гарри Бландт выбежал им навстречу.— Ну как оно, как оно? — поинтересовался он, забирая у нее сумку. — Вы, наверно, есть хотите. Повар вон там, в большой юрте. У меня есть рагу. И кофе.— Слона бы съела, — сказала Тана. — Только не говорите, что рагу из лося.— Из лося, — подтвердил он. — Конечно, из лося, конечно.Неожиданно для себя она рассмеялась и ощутила к этому забавному человечку нечто вроде симпатии. — Вот сюда, вот сюда, — приговаривал он, спеша вперед. Тана подумала, что у него только два режима — спящий и на полную мощность. Как у Тойона, когда он был щенком. Забросив на плечо рюкзак и оружие, она окинула взглядом Ван Блика, слезавшего с внедорожника.— Идешь с нами?— Нет.Она помедлила, потом сказала:— Спасибо.Он фыркнул.— Если опять кого-нибудь убьют, я к вашим услугам, констебль.Некоторое время она смотрела ему в глаза, несмотря на беспокойство, потом повернулась и побрела за Бландтом. Небо было жутковатого жемчужно-синего цвета, каким бывает только северное ночное небо. На горизонте мягко переливалось желто-зеленое сияние. При ходьбе болью сводило ноги, поясницу ломило так, будто по ней ударили молотком. Голова раскалывалась.— Ваш пилот улетел, — сказал Бландт, — но Хизер еще тут. Думаю, она уже протрезвела. Ну, если вы не хотите ночевать в лагере...Тана приподняла бровь.— Хочу. Мне нужны ее показания, и ваши тоже. Ван Блик уже дал. — Кроме того, она сфотографировала отпечатки его ботинок. — И с Тиваком Кино надо поговорить.Бландт остановился посреди дороги.— Зачем? Это просто, ну, несчастный случай. Ничего тут нет криминального, верно?— Я должна написать рапорт, — ответила она. — Стандартная процедура в случае, если смерть произошла в любых обстоятельствах, кроме как в больнице. Судебная экспертиза будет позже. Кроме того, нужно сделать выводы и принять меры, чтобы подобные нападения больше не повторялись.— Хмм, — только и ответил он и продолжил крабьими скачками продвигаться к юрте. Круглая палатка была поставлена на деревянный помост на случай плотного снега. Из железной трубы, привинченной на верхушке юрты, валил дым. Тана почуяла запах пищи, в животе заурчало. — А где сейчас Хизер? — спросила она.— В одной из палаток. Спит. Пойду разбужу и приведу сюда.— У нее запой?— Можно и так сказать.— И часто с ней это случается?— Все, что вы хотите узнать о Хизер, спрашивайте у нее. — Бландт ловко запрыгнул на деревянный помост, распахнул дверь. Тана последовала за ним.— Ваш шеф-повар не поехал со всей компанией в Йеллоунайф? — спросила она.— Повар-то? — Бландт фыркнул. — Этот человек думает, он их на голову выше. Не пьет. Это главная проблема. Любитель мистики и всякой такой белиберды. Но готовить может, тут я за него ручаюсь. И не подведет, даже если дела пойдут совсем плохи. А это бывает сплошь и рядом — возьмите ребят, засидевшихся в глуши, и прибавьте к ним старый добрый алкоголь. У него отличный хук слева, у этого индейца.Бландт открыл дверь. Навстречу Тане поднялось теплое облако пара.— Заходите. — Он положил ее сумку возле двери. — Пойду растолкаю Хизер. Когда поедите и возьмете интервью, приходите ко мне.В помещении было жарко, на плите невиданных размеров дымились горшки. Положив вещи на деревянный пол у двери, Тана сняла куртку. Ей нужно было принять душ. Но в первую очередь — поесть и промочить горло.Перед ней стоял человек ростом под метр девяносто и что-то помешивал в горшке. Длинные тонкие черные волосы доходили до середины поварского халата.— Эй, — позвала Тана.Он повернулся. Широкое лицо. Рябое, красно-коричневое. Черные глаза. Эти глаза изучали ее. Индеец молчал. Горшок за его спиной шумно пыхтел.— Констебль, — наконец сказал он, вытирая руки о фартук. — Тана Ларссон, — представилась она и улыбнулась. Эта улыбка показалась ей жалкой. Вся она казалась себе жалкой.Он продолжал молча ее разглядывать. Она отметила свежий порез и синяк на челюсти, стертые костяшки пальцев.— Гарри Бландт сказал, здесь я могу выпить кофе и чего-нибудь съесть, — сказала она.— Грею лосиное рагу. Кофе в чайнике. Вы, наверно, замерзли. Вас долго не было. Садитесь, я принесу еду.С облегчением опустившись на стул, она пододвинула его поближе к плите.— Все, что дадите, будет просто прекрасно.Он достал с полки миску, вновь принялся помешивать рагу. Пар клубился. Она разглядывала его руки, думая, с кем он мог вступить в драку.— Вам не хотелось в Йеллоунайф? Со всеми вместе?Повар поставил перед ней дымящуюся миску и чашку кофе, положил ложку.— Сахар и сливки на столе. Нет, я такое не люблю. Просто большая попойка. Завязал я с этим делом. — Он помолчал. — Дерьмо какое вся эта история с волками.— Угу. — Тана села поудобнее, поправила жилет, чтобы не так давил. Положила в рот ложку, на секунду закрыла глаза, наслаждаясь ощущением наполняющего тепла. Потом подняла глаза и сказала: — Срань господня, да это же охренительно!— Просто лосиное рагу.— Совсем не похоже на то, что я готовлю.Он ухмыльнулся, и вид у него стал еще более пугающим.— Как мне вас называть? — спросила она, проглотив еще ложку.— Индеец, — ответил он серьезно.— Ну а имя у вас есть?— Большой Индеец. Это мое имя.Тана медленно жевала, не сводя с него глаз.— По документам?— Да.— Что ж, у ваших родителей неплохое чувство юмора. — Я сменил имя.— А раньше как вас звали?— Не хочу говорить об этом имени. Оно принадлежало другому человеку. Прежнему мне. Это, — он ткнул в свою внушительную грудь всеми десятью пальцами, — новый я. Большой Индеец.— Ну ладно. Буду называть вас Большой, или Индеец — как вам больше нравится?— Все равно. — Он снова встал у плиты, стал складывать в ведро мусор, обрезки, кости. — Хоть как.Она посмотрела на мусорное ведро.— Куда это денете?— На свалку.— Она огорожена?— Нет.— Значит, дикие животные...— Да, роются в помойке.— И волки тоже?Он внезапно повернулся и посмотрел ей в глаза. Во взгляде ощущалось напряжение. Все пространство юрты как будто сжалось. Ложка замерла между миской и ртом Таны.— Н-да, — медленно и тихо произнес он. — Волки. Медведи. Койоты. Лисы. Хорьки. Орлы. Все эти благородные создания питаются мусором, который выбрасываем мы. Этих четверых волков и так подкармливали. Прошлым летом, когда мы иногда ели на улице, когда мошкары поменьше было, им чуть не с рук объедки давали. А по ночам животные пробирались к палаткам, хотели еще.— И вы считаете, это те же волки, что напали на биологов? — Тана и думать забыла про еду.— У-гу.— Почему вам так кажется?— По рассказам Тивака. По описанию подходят. К тому же им случалось кусать людей.Она опустила ложку.— Когда?— Где-то неделю назад. Двое ребят Гарри пошли посмотреть на обломки самолета у взлетной полосы, возле свалки. Уже темнело. Волки вышли из-за деревьев и окружили их. Большой черный зверь пошел на одного парня. Тот его пнул, волк порычал, поворчал да и отошел, но тут другие стали подбираться, пытались укусить их, словно проверяли, легкая ли добыча. Ребята отбивались сломанными ветками, кидались камнями. Потом после нескольких стаканов виски решили, что все это забавное приключение. — Он открыл газовый холодильник, вынул кусок красного мяса, плюхнул на доску. Достал нож, кончик направил на Тану. — А волки, может быть, и увязались за несчастными биологами. Начать с того, что они пахли приманкой. И, наверное, животные обошлись с ними как с пилотами разбитого самолета. Только еще суровее.Тана вспомнила глубокие отметины на телах погибших, напоминавшие следы когтей. Медвежьих? Она не знала.Он стал отрезать от куска мяса кусок поменьше.— Больше похоже на тот случай, когда двух девчонок убили. Такое же дерьмо. Опять повторяется.— Каких девчонок?Нарезав мясо кубиками, он бросил их в кастрюлю.— Три или четыре года назад. Сначала дочку полицейского. Загрызли до смерти в долине Росомахи.— Какого полицейского?— Эллиота Новака.Ее пульс участился.— Волки?— Может, волки, а может, и медведи. Никто не понял точно. Может, кто-нибудь еще. Но волки и медведи ее объели. Когда подстрелили самку гризли и двух волков, у них в животах нашли куски человеческого мяса. Голову девчонке начисто оторвали.Тана похолодела. Он стал отрезать еще один кусок мяса.— А что именно произошло?— Подробностей не знаю. Никто не знает. Эллиот поехал на рыбалку в выходной, взял с собой дочку, Реган. Было начало ноября. Ночью Реган зачем-то вышла на улицу. Отец нашел тело только утром. Волки рвали его в лесу, чуть выше того места, где стояла палатка. Он ничего не слышал.В голове Таны всплыли слова Розали. Он по-прежнему здесь, в лесах. Совсем спятил. С белыми копами всегда так. Это место лишает их рассудка. Господи Иисусе, так вот что с ним случилось? Его дочь сожрали волки?— Вы сказали, девушек было двое.— Вторая погибла в прошлом году. Тоже когда снег только выпал — в первую неделю ноября. Дакота Смитерс. Ей было всего четырнадцать. — Он говорил и одновременно нарезал мясо. Тана чувствовала его запах. Отодвинула миску. Аппетит пропал без следа. — Дакота вместе с классом поехала на природу. В школе Твин-Риверса проводятся такие вылазки, чтобы дети не теряли связи со своими корнями. И вот как-то днем Дакота и еще несколько ребят поехали кататься в собачьих упряжках. Она отстала от группы, навис туман. Собаки прибежали без нее. Нашли три дня спустя. Объеденную волками, медведями, еще какими-то хищниками. Но неизвестно, кто именно ее убил. Тане стало плохо.— Значит, это не те же волки, которые...— Нет, я же вам сказал. Тех волков и медведицу, что ели Реган, убили сотрудники из охраны дикой природы. У животных в желудке обнаружили ее ДНК, — он вновь направил на нее окровавленный нож. — Так вот, у Эллиота на этом совсем крыша поехала. Он решил, что кто-то убил его ребенка и бросил в лесу на съедение животным. Принялся убеждать маму Дакоты, Дженни, что ее дочь убил тот же человек. Совершенно с катушек съехал. Искал какое-то чудовище, когда вокруг была только дикая природа. Жена его бросила. Потом он в лес ушел.— И теперь все еще здесь? — спросила она.— Угу.— Вы уверены?— Ну, мне так сказали.— Кто?Он пожал плечами.— Многие говорят.— И где же он?— В нехорошем краю. Никто из города туда не ходит. — Поймав взгляд Таны, он замолчал. У нее возникло странное ощущение, будто он напряженно проталкивает свои мысли ей в голову. Ее поразило нелепое чувство, будто мир деформируется, будто все это место куда-то сдвинулось. В другой мир. Где действуют иные законы физики и логики. Ей нужно было выспаться. Очень.Дверь внезапно распахнулась, впустив ледяную метель. Тана подпрыгнула.— Простите за беспокойство, — сказала Макалистер, отряхивая ботинки и закрывая за собой дверь. Несмотря на темноту, она была в солнечных очках. Почувствовав напряжение, спросила тише: — Я чему-то помешала?