Глава 8. Вечеринка в Баскервилль-холле

Что сие значит, я не понимаю, но в этом доме творятся какие-то тайные дела.Артур Конан Дойл «Собака Баскервилей»

— Ну как, не жмёт? — спросила Лилианна, старательно приматывая меня простынями к свае.— Нет, нормально, — закряхтела я, — но уже ужасно чешется правый глаз. И левое ухо. И, кажется, уже затекли руки.Лилианна засмеялась.— Потерпи полчасика, потом тебя освободят.Я тяжело вздохнула, но подумала, что те деньги, которые обещала мне за работу Генриетта, вполне заслуживают того, чтобы немного отдохнуть, постояв привязанной у сваи на втором этаже Мэррипит-хауса.Лилианна посидела со мной немного, развлекая меня и болтая о пустяках, но, заслышав шумные голоса на первом этаже домика, тотчас выскользнула через потайную дверь за пологом кровати. Я, уже совсем не чувствуя ни ног, ни рук, приготовилась к тому, чтобы меня спасли. Я действительно чувствовала себя героиней какой-нибудь сказки — Спящей красавицей или Белоснежкой. Сейчас придёт какой-нибудь принц и освободит меня.Вот снизу послышались громкие возгласы и топот ног по лестнице, и в комнату с горящими глазами ворвался доктор Ватсон, он так хорошо играет свою роль. А с ним несколько девчонок-студенток и какой-то озабоченный нервный молодой человек в мятом спортивном костюме. — Мисс Стэплтон! Вы живы? — патетически воскликнул доктор Ватсон и кинулся разматывать мои простыни.Я застонала, как полагалось по сценарию. Но мне и в действительности разговаривать не очень-то хотелось.Девчонки защелкали своими фотоаппаратами. Нервный молодой человек бросился помогать Ватсону, но только мешал и путался у того под ногами. И к тому же пытался облапать меня где только можно. Да уж, это, оказывается, самая неприятная часть моей работы.Как только они меня окончательно размотали, я буквально рухнула в объятия озабоченного парня, так у меня затекло всё тело.— Кладите её, дорогой друг, на кровать! — засуетился Ватсон. — Я доктор, я окажу ей первую помощь.— Может, мне сделать ей искусственное дыхание? — обрадовался мой озабоченный спаситель. — Я умею. А то она вроде не дышит.— Нет-нет, со мной всё в порядке, — внятно сказала я, но при этом пошевелиться совсем не могла.Ватсон слегка приподнял меня и стал поить водой из стакана. Моё горло пересохло, и я с наслаждением проглотила несколько глотков. Противные девчонки пощелкали ещё немного фотоаппаратами и стали расходиться. Ватсон и его приятель остались растирать мне затёкшие руки и ноги, так как я действительно нуждалась в этом. Я даже не подозревала, что девушкам, которых спасают прекрасные принцы, на самом деле приходится несладко. Это вам не кино, где герои красиво целуются, а потом красавица после столетней спячки легко встаёт с кровати и вместе со своим верным рыцарем шагает навстречу прекрасному будущему.Моё прекрасное будущее на сегодняшний вечер состояло из шумной вечеринки, проходящей в парадной столовой Баскервиль-холла. Из нашей группы были все, кроме Генриетты, включая даже Кэти, одну её подругу из Гримпена и двух их друзей. Сержант Сэлдон отсутствовал: то ли его не приглашали, то ли был на дежурстве. Значит, он пролетает как фанера над Парижем, потому что я выпила невероятное количество шампанского, а молодой Бэрримор сегодня в ударе и почти не отходит от меня. Может, он и есть внедрённый полицейский и так за мной приглядывает? В общем, бдительность моя притупилась и я уже не соображала, кто здесь преступник, а кто — свой. Сегодня все были хороши, веселы и остроумны, и все мне нравились, даже Стэплтон. Прав был Сэлдон, что ничего мне не сказал, иначе я бы не удержала язык за зубами.Кажется, я действительно наговорила всякого вздора Бэрримору, потому что он вдруг сказал: — Слушай, Ирэн, готов поспорить, что ты ещё никогда не занималась любовью в старинных английских замках.— Я и спорить с тобой не буду, потому что проспорю, — ответила я заплетающимся языком.— Представь — широченная кровать с огромным пологом, в углу рыцарь в железных доспехах, а на стенах — старинное оружие, картины, свечи, — уговаривал меня Бэрримор, хотя меня и уговаривать особо не надо было.— Послушай, Джаспер... или как там тебя? Джеральд?.. Короче, Бэрримор... — я попыталась завуалированно донести до его сведения волновавшую меня мысль. — Как ты думаешь, удастся ли нам найти свет в конце туннеля?— Конечно! — согласился мой собеседник.— Ну вот и хорошо, а то я немного переживала... Дже... Джа...Всё, язык заплёлся окончательно. Но этот румяный парень не обиделся, а его согласие обнадёживало. Мы вышли из накуренного зала, где ещё гремела музыка и толпились актёры, и он потащил меня куда-то по коридору на второй этаж.— Тебе какая комната больше нравится? Леди Анны? Или сэра Уильяма, председателя комиссий Палаты общин при Питте? Или, может, предпочитаешь экзотику — комнату покойного сэра Чарльза? Или Хьюго Баскервиля? А то могу предложить кое-что поинтересней, например, комнатку, в которой беспутный Хьюго держал свою прекрасную узницу!— Слушай, как там тебя, мне уже всё равно, лишь бы побыстрее лечь и заснуть, — сонным голосом произнесла я. В полутёмном коридоре кто-то был, кто-то, кроме нас. И светил фонариком в окно, как будто делая условные знаки. Я немного протрезвела.— Кто это? — спросила я. — Вообще-то по сценарию там должен быть ты, Джа... Бэрримор.От окна отошёл Стэплтон. Так я и знала! Он мне не понравился с самого начала.— Ирэн? Джастин? — нахмурился Стэплтон. — Вы куда?— Спать, — ответила я. — А ты тут чем занимаешься?— Да так, в окно смотрел, — нехотя отозвался Эдуард.Мы с Бэрримором подошли посмотреть тоже. Луна еле освещала тисовую аллею. По аллее двигался человек. А невдалеке от него — собака. Со светящейся мордой.— Да что тут происходит? — задрожал Бэрримор.У меня вообще отнялся язык, но я хоть протрезвела.— Это всего лишь репетиция, — громко сказал Стэплтон.— Какая на хрен репетиция? — рявкнул Бэрримор. — Собаки здесь сроду не было!— У Генриетты появилась новая идея — показать смерть сэра Чарльза, — как ни в чём не бывало ответил Стэплтон.— Да? Я ничего о таком не слыхал. — Бэрримор озадаченно почесал за ухом.— Это станет гвоздём программы. — Стэплтон подмигнул мне.— Я, пожалуй, пойду ещё выпью шампанского. — Я растянула губы в улыбке и, пятясь к лестнице, кинулась к фамильной галерее портретов.Там меня осенила гениальнейшая мысль, и я, вытянув из кармана джинс фотографию, где была изображена со Стэплтоном и которую таскала с собой для вездесущих туристов, приложила фотку к портрету сэра Хьюго Баскервиля. Подражая Шерлоку Холмсу, прикрыла шикарный воротник злополучного сэра рукой, потом — жидкие усики.— О-па! — только и выдохнула я.И убежала в гостиную, где почти залпом выпила бутылку пива, выхваченную из рук доктора Ватсона. Я у него ещё и сигарету отобрала.— Ирэн? Ты чего? — Ватсон откупорил себе нового пива.— Жажда замучила, — пробормотала я, и тут из дрожащих пальцев выскользнула пустая бутылка и разбилась у моих ног. — Осторожно, Ирэн, не порежься. — Ватсон заботливо взял меня под руки и усадил в кресло напротив. Я подождала, пока он усядется тоже. — Скажи-ка мне, дорогой Ватсон... — начала я и запнулась. — Я ведь могу называть тебя так?— Ради Бога, Ирэн! — Меня давно интересует один вопрос. Всё ли здесь настоящее?— Что ты имеешь в виду? — Ну... — Я неопределённо махнула рукой в сторону громоздкого буфета с хранящимся внутри фарфоровым сервизом в мелкий цветочек. — Посуда, мебель, картины и тому подобное?— А-а-а, — протянул мой собеседник, — вот что тебя интересует. Понимаю. Конечно, настоящее, принадлежащее старинному роду Баскервилей. Разве что твой клавесин был куплен Генриеттой на какой-то распродаже. Для экскурсий открыты лишь несколько комнат, но и миссис Холмс, и Бэрриморы, и сторожа зорко следят за тем, чтобы туристы не увели ни ржавые доспехи старины Уильяма, ни оплывший воском подсвечник, — он хихикнул, — а фамильные драгоценности, — если они, конечно, имеются, — лежат в надёжном банковском сейфе. — Вот оно что, — пробормотала я. Стройная версия о подмене ценных произведений искусства немного пошатнулась. Итак, что же получается? Либо здесь нечего воровать, либо Ватсон не в курсе, либо...— А что ты слышал о новом хозяине Баскервиль-холла? — задала я новый вопрос. Ватсон пошевелился в своём кресле, усаживаясь поудобнее. — Помнишь, пару лет назад газеты писали о смерти сэра Уолтера и об американском наследнике? Я кивнула. Шумиха вокруг этого дела быстро поутихла, потому что молодой Баскервиль по каким-то причинам пожелал сохранить инкогнито, его фотографию в газетах так и не напечатали, и, как это часто бывает, сенсацию по поводу таинственного наследника Баскервиль-холла быстро сменила другая, не менее потрясающая воображение среднестатистического обывателя, а за ней третья, четвёртая, и события в далёком Дартмуре стёрлись из памяти большей половины англичан. — Так вот, ходят слухи, — Ватсон понизил голос, — что это потомок самого Джека Стэплтона. Того самого, которому удалось скрыться от Шерлока Холмса. Я вздрогнула, вздохнула, обернулась и увидела Эдуарда.Я плохо помню, что было потом. Единственное, что помню отчетливо, — это то, какой фурор произвела собака с намазанной фосфором мордой. В Баскервиль-холле началась невиданная суматоха: все куда-то бежали, толкались, кричали, визжали, заикались, смеялись. Потом поднимали бокалы и произносили тосты. А я, кажется, начала изливать душу Стэплтону. Наплела о якобы похищенных антикварных предметах, о полицейских агентах, о таинственном хозяине Баскервиль-холла, которому, вероятно, вообще наплевать, что здесь происходит. Проснулась на какой-то мягкой постели, через матовые ручной работы занавески, наверное, середины ХІХ века, пробивались ранние лучи солнца. Интересно, чья это комната? Леди Анны или покойного сэра Чарльза? Я ужасно не выспалась, но мне хотелось пить.Стэплтон сидел в огромном удобном кресле и читал газету. Я испугалась не на шутку. Неужели я провела ночь с убийцей? Ладно, пусть не с убийцей, а с коварным преступником. — Я пить хочу, — простонала я.Стэплтон мрачно кивнул на вычурный столик эпохи барокко, стоявший у моего изголовья. Там стоял стакан с водой и полный графин. Я залпом осушила целый стакан и налила ещё.— Слушай, Стэплтон, я, конечно, вчера выпила лишнего, и мне простительно. Но... ты же помолвлен с Луизой Стоун.— Я никогда не отличался высокими моральными принципами, — не отрываясь от газеты, ответил он мне.Я ощупала себя — я в одежде. Может, ничего страшного всё же не случилось?— Ну, вообще-то мы с тобой и так муж и жена. — Стэплтон поднял на меня глаза.— Уж лучше брат и сестра, — пробормотала я и грустно вздохнула.— Я спал в кресле, — сказал Стэплтон и снова уткнулся в газету.Нет, Стэплтон не поднялся после этих слов в моих глазах, но я всё же была ему благодарна за то, что он не воспользовался моей беспомощностью. А вот о симпатичном Бэрриморе я была лучшего мнения. Но, тем не менее, это не исключает возможности того, что именно Бэрримор может быть внедрённым полицейским.— Йоркшир, — почему-то сказала я первое, что пришло в голову, и нахмурилась.Ответом мне послужило шуршание газеты.— Что? Что ты сказала? — Мне послышались какие-то новые нотки в интонации Стэплтона.— Да так. — Я потянулась и встала с королевской кровати. — Просто в последнее время я слишком часто слышу об этом графстве.Если Стэплтон и хотел ответить, то не успел. В дверь громко постучали и, не дожидаясь разрешения, отворили. На пороге показался бледный Бэрримор, в майке и тренировочных штанах, и пожелал нам доброго утречка. Я в ответ швырнула в него вышитой подушкой.