Глава 14

Октябрь выцвел быстро. Неделя за неделей исчезали в графике, забитом занятиями, отчётами и чтением, которое я поглощала не столько из интереса, сколько ради отвлечения. Учёба стала моей бронёй — тяжёлой, изнуряющей, но спасающей. Я словно пряталась за страницами учебников, за строчками, выписанными в тетрадь, надеясь, что среди всех этих формул и понятий мне удастся заглушить шум собственных мыслей.

Но не удавалось. Я всё равно думала о нём.

Я не могла забыть тот взгляд — или, вернее, его отсутствие. Ту отстранённость, с которой он прошёл мимо на лекции, и последующие недели, где он будто стер всё, что между нами было. Никаких попыток заговорить, никаких «привет» в коридоре, даже случайные встречи на кампусе превращались в немые эпизоды. Он либо отворачивался, либо проходил мимо, как мимо воздуха. Холод, который исходил от него, был не физическим, но пронизывал до костей. Иногда казалось, что я всё это придумала. Что и поцелуя не было, и рассвета. Что он — просто иллюзия, к которой я прикасалась слишком смело.

Наступил ноябрь. Деревья на территории кампуса потеряли почти всю листву, воздух стал резким и пах чем-то знакомым — чем-то из детства. Скоро День благодарения.

Рэйвен суетилась, собирая вещи, болтала о доме, где пахнет корицей и жареной индейкой, и о бабушке, которая вечно задаёт неудобные вопросы. Она смеялась, выбирая между двумя нарядами — и всё никак не могла решить, в чём поедет. А я... Я стояла у окна и смотрела на голые ветви, колеблясь.

Стоит ли ехать домой? Или остаться?

Дом был там, где воспоминания о папе всё ещё жили в каждой комнате. Где мама притворяется сильной, а Дейзи спрашивает слишком честно. Но оставаться здесь — означало остаться наедине с этим городом, где каждый уголок начал напоминать о нём.

Я вспомнила вечеринку в начале ноября — ту, на которую меня затащила Рэйвен, уверяя, что «немного отвлечься тебе просто необходимо». Люди, громкая музыка, смех, огни... и он. Он был там. Я заметила его у бара, когда мы только вошли. На нём была тёмная куртка, волосы немного отросли и чуть растрепаны, а в руках — пластиковый стакан с чем-то крепким. Он не улыбался. Он просто смотрел своими карими глазами, потом перевёл взгляд — прямо на меня.

И... отвернулся.

Как будто я — одна из многих. Как будто не знал моего имени. Я застыла, как вкопанная. Тогда ко мне подошёл Джейден, похлопал по плечу и тихо сказал:

— Старый Дэвид Миллер снова на посту. Телки, алкоголь, полное безразличие. Похоже, он делает всё, чтобы забыться.

И может, действительно. Может, он тоже пытался спрятаться за шумом и телами, за глупыми шутками и вечерними рюмками. Но даже если так — это не оправдание. Я не была телкой на одну ночь. По крайней мере, я так думала.

Я вернулась в комнату, где чемодан Рэйвен уже был почти собран, а она сама лежала на кровати, закинув руки за голову.

— Ты всё ещё не решила, поедешь? — спросила она, не открывая глаз.

Я пожала плечами.

— Не знаю... может, останусь. Подготовлюсь к зачёту, приведу мысли в порядок.

Рэйвен приподнялась на локтях и посмотрела на меня пристально.

— Или просто хочешь остаться поближе к нему, вдруг заметит?

Я фыркнула.

— Уже не жду этого.

— Тогда поехали со мной. Моя бабушка готовит такие пироги, что тебе станет плевать на всех парней в округе.

Я улыбнулась, но не ответила. Всё внутри меня было наполнено тишиной. Не пустотой — именно тишиной. Как перед штормом. Или после.

26 ноября.Я стояла у входа в общежитие, закутавшись в свой тёплый шарф и сжимая в кармане телефон. Воздух был прохладным и пах мокрой листвой — осень всё больше напоминала о себе. Рэйвен как всегда опаздывала, таща за собой чемодан, сумку через плечо и упаковку каких-то домашних пирогов от соседки по этажу.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросила она, поднимаясь по ступенькам.

— Уверена, — выдавила я с улыбкой. — Мне нужно немного тишины. И сессия не за горами.

Она прищурилась, будто видела меня насквозь, но ничего не сказала. Только обняла крепко, как будто уезжала надолго.

— Позвони, если вдруг решишь передумать. И, пожалуйста, не запирайся в себе, ладно?

— Ладно, — шепнула я ей в плечо.

Я смотрела, как она садится в такси и уезжает. Оранжевые огни фар на мгновение осветили моё лицо, а потом всё снова погрузилось в тишину. Общежитие казалось пустым, словно вымершим. Большинство студентов разъехались по домам — за окнами почти не было огней, в коридорах не слышно ни шагов, ни смеха. Только редкий гул лифта и скрип старых половиц.

Я поднялась к себе в комнату. Поставила чайник, включила плейлист из старых, проверенных временем песен. Села у окна, поджав под себя ноги, и долго смотрела, как ветер гоняет сухие листья по пустому кампусу.

Вот она, тишина, которой я якобы так хотела. Но сейчас она казалась невыносимо громкой. Я взяла телефон, ещё немного посидела с ним в руках, раздумывая, стоит ли звонить. Но потом нажала на экран — значок видеосвязи. В груди что-то защемило от одного только звука вызова.

— Ну наконец-то! — раздался знакомый, тёплый голос. — А я уж думала, ты совсем про нас забыла.

На экране появилась мама — с кружкой чая в одной руке и в уютном домашнем свитере. На заднем плане я увидела гирлянду из осенних листьев, висящую над кухонной полкой. Было ощущение, будто родной дом выдохнул мне навстречу тепло, которого так не хватало.

Я слабо улыбнулась.

— Привет, мам... — голос предательски дрогнул.

Мама сразу заметила. Она нахмурилась, поставила кружку на стол и придвинулась ближе к камере.

— Энджел, милая, что случилось?

— Я просто... — я опустила глаза, глядя на свои руки. — Скучаю. По дому. По папе. По тебе. По Дейзи. По запаху твоей выпечки, по шуму кухни, по нашим вечерам... по всему. И... на душе как-то тяжело.

Пару секунд на том конце было тихо. Я ожидала, что она начнёт расспрашивать, но вместо этого услышала:

— Знаешь, когда ты уехала, мне самой не хватало воздуха первое время. Словно ты забрала с собой кусочек моего сердца. Но я каждый день говорю себе, что ты растёшь. Меняешься. И становишься сильнее. Даже если сейчас больно — ты всё равно идёшь вперёд.

Я подняла на неё глаза. Её голос был таким мягким и тёплым, будто ласковый шёпот сквозь шум ветра, — он успокаивал, впитывался в кожу, будто мазь на ожог. Я почувствовала, как в груди медленно оттаивает что-то застывшее, как если бы мама протянула руку сквозь экран и обняла меня по-настоящему.

— Спасибо, мам, — прошептала я, — мне так не хватало этих слов.

Она улыбнулась — чуть усталая, но настоящая.

— Ты же у меня свет, Энджел. Даже если сама пока этого не видишь. Не позволяй ничьему холоду гасить твой огонь, слышишь?

Я кивнула, глотая комок в горле. Мы ещё немного посидели в тишине, просто смотря друг на друга. Мама рассказывала, как Дейзи пыталась испечь тыквенный пирог к празднику, и как чуть не подожгла полотенце. Я впервые за долгое время смеялась по-настоящему — с хрипотцой, со слезами в уголках глаз, но искренне.

— Обещаешь, что позвонишь ещё завтра? — спросила она перед тем, как мы попрощались.

— Обещаю, — ответила я. — И передай Дейзи, что я скучаю по её нелепым историям.

— Она будет счастлива это услышать, — подмигнула мама. — Береги себя, милая.

Связь оборвалась, и я осталась сидеть перед тускло светящимся экраном ноутбука. В комнате было тихо. На душе — чуть светлее. Я встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Ноябрь был по-зимнему хмур, но в воздухе чувствовалось что-то живое — как будто в этой тишине пряталась надежда. Её почти не слышно, но она есть.

Я провела ладонью по стеклу и прошептала:

— Я справлюсь.

И в тот момент я почти поверила в это.

Следующее утро встретило меня в тишине. Без сонного голоса Рэйвен, а также без её бодрого настроения, серьезно откуда эта девочка находит в себе силы — сиять каждый день?Я отправилась в корпус по привычке — хоть занятий не было, я хотела сдать дополнительную работу, которую недавно закончила. Университет был почти пуст, коридоры глуше обычного, только звуки моих шагов отражались от стен. Я дошла до кабинета профессора Хардинга — преподавателя психологии, одного из немногих, кто казался действительно заинтересованным в студентах, а не просто в очередных сданных тестах.

Он поднял голову от бумаг, когда я постучала и вошла.

— Мисс Хьюз, — его голос всегда был уверенным, с лёгкой хрипотцой. — Не ожидал сегодня никого увидеть. Все разъехались, а вы, похоже, не из тех, кто теряет время зря.

Я слабо улыбнулась, передала ему папку с работой.

— Я подумала, что лучше сдать сейчас, пока мысли свежи.

Он пролистал первые страницы, нахмурившись не от недовольства — скорее, от концентрации. Потом закрыл папку, посмотрел на меня поверх очков и кивнул с лёгкой улыбкой.

— Вы знаете, Энджел... иногда я думаю, что если бы в этом университете было хотя бы десяток таких студентов, как вы — мне бы не пришлось столько раз объяснять, зачем мы вообще учим психологию.

Я удивлённо моргнула. Он редко был щедр на комплименты.

— Спасибо, сэр. Это много значит.

— Нет, это вы много значите, — он чуть наклонился вперёд. — У вас редкое сочетание ума и эмпатии. Вы не просто понимаете материал, вы чувствуете людей. Это не научишь. Это внутри.

Я покраснела, не зная, куда деть глаза. Он, кажется, заметил и чуть усмехнулся.

— Вот, — он порылся в ящике стола и протянул мне визитку. — У моего знакомого есть офис, они занимаются консалтингом и проектами, связанными с психологическим сопровождением в IT-среде. Я упомянул вас вскользь, и он сразу заинтересовался. Не гарантирую ничего, но рекомендую связаться — вы, как минимум, заслуживаете попробовать.

Я приняла визитку с трепетом, проглядывая имя, адрес, номер телефона.

— Я не знаю, что сказать...

— Скажите, что попробуете, — он встал, обойдя стол. — И запомните: таких, как вы, немного. Не позволяйте себе усомниться в том, насколько вы талантливы. Даже если рядом кто-то этого не видит. Он говорил искренне. Не как преподаватель, а как человек, который верит. В меня. А я — давно не чувствовала, что кто-то верит настолько честно. Я вышла из кабинета с лёгкой дрожью внутри, будто немного изменилась. Взгляд стал чуть яснее. Шаг — увереннее. Иногда, чтобы не потеряться, достаточно одного человека, который скажет: "Я вижу тебя. И ты не зря стараешься."