Глава 5

Библиотека была почти пуста.Длинные полки с книгами уходили вглубь, как коридоры в старом особняке. Лампы на столах горели тёплым светом, приглушённым и мягким, будто даже свет боялся нарушить тишину. Окна были приоткрыты, и лёгкий сквозняк медленно колыхал страницы открытых книг.

Энджел сидела в самом дальнем углу, за столом у окна. Она подперла щеку рукой, взгляд упал на страницу, но мысли всё время ускользали. Её пальцы скользили по краю книги, и лицо было чуть нахмурено — не от раздражения, скорее от сосредоточенности. Или задумчивости. Или... чего-то личного. Она не замечала, что выглядит как сцена из чужой поэмы.

Когда в библиотеку вошёл Дэвид Миллер, он собирался просто забрать нужную статью и исчезнуть. Быстро и без остановок. Но на полпути он вдруг остановился.

Он увидел её. Не рядом. Издалека. Через несколько рядов полок, между двумя секциями.Энджел.

Волосы цвета мёда упали ей на плечи, зелёные глаза — опущены на страницу. Пальцы, аккуратно скрещённые, играли с ручкой. Он не слышал её слов, но читал её молчание. И впервые за долгое время — задержался взглядом. Он не знал, сколько секунд прошло, прежде чем она вдруг подняла глаза. Почувствовала взгляд? Или просто интуиция?

Они встретились глазами — на расстоянии, между книгами, через полутень.

Энджел прищурилась, будто узнала его, но не удивилась. И, не отводя взгляда, легко наклонила голову в сторону. Ни приветствия, ни улыбки. Просто немой вопрос: Что ты здесь забыл?

Дэвид чуть усмехнулся.

Он медленно подошёл ближе. Не спеша.Встал по другую сторону стола, не садясь.

— Я думал, библиотека — это последнее место, где можно тебя найти, — сказал он негромко.

— А я думала, ты не ходишь туда, где надо думать, — спокойно парировала она.

Он усмехнулся шире, немного опершись на край стола.

— Значит, ты уже составила обо мне мнение?

— Оно само себя написало, — пожала плечами она.

Пара секунд тишины. Где-то шелестела страница, кто-то прошёл между рядами.

— А может, ты просто любишь судить по обложке, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Хотя сама с обложки не читаешься.

Энджел чуть приподняла бровь.

— Это попытка комплимента или вызова?

— А если оба? — сказал он и, не дожидаясь ответа, отвёл взгляд в сторону, делая вид, что уже потерял к разговору интерес.

Энджел усмехнулась — не потому что это было смешно, а потому что поняла: он играет.

— У тебя серьёзный талант разрушать тишину. Даже в святом месте, как это, — сказала она, возвращаясь к книге.

Он пожал плечами, медленно отходя от стола:

— Привыкай. Здесь, знаешь ли, всё слишком тихо. Иногда даже скучно.

— А ты, видимо, здесь, чтобы добавить хаоса? — бросила она не глядя.

— Нет, я здесь, чтобы напомнить, что хаос — это и есть порядок. Просто не все к нему готовы. — Он на секунду снова посмотрел на неё, но в этот раз взгляд был холоднее. Отстранённее.

И ушёл, не попрощавшись. Просто развернулся и растворился между полками. Оставив после себя только слабый запах древесного одеколона и странное чувство, будто эта встреча ничего не значила. Но она значила. Просто не для него. Или — он сделал всё, чтобы казалось, будто нет.

Энджел ещё минуту просто сидела в тишине, уставившись в ту точку, где он только что стоял. Словно всё, что он сказал — и, особенно, как он это сказал — всё ещё висело в воздухе, словно пыль после внезапного порыва ветра.

Телефон завибрировал в кармане. Она вздрогнула, выдернутая из мыслей, и быстро ответила, не глядя на экран.

— Мам?

— Привет, милая! — голос мамы, тёплый и такой родной, обволок, как одеяло. — Мы с Дейзи решили тебе позвонить. Она тут устроила концерт: "Я хочу поговорить с Энди сейчас, а не потом!"

На заднем плане Энджел услышала знакомый визг:— ЭЭЭНДЖЕЛ!

Улыбка появилась сама собой. Настоящая, не натянутая.

— Привет, малыш. Ты снова проспала в садик?

— Нет! Я просто... долго выбирала платье, — важно заявила Дейзи.

— Она теперь каждый день просит делать ей две косички. Как у тебя на фотке, помнишь? — вставила мама, и в голосе её слышалась улыбка.

Энджел коротко рассмеялась, облокотилась на стол и прикрыла глаза.

— Я скучаю по вам, — прошептала она.

Мгновенная тишина. Потом — снова Джулиет, уже мягче, тише:— Мы тоже, родная. Но я горжусь тобой. Серьёзно. Даже твой отец... он бы...

Она не закончила. И не надо было.

— Я знаю, — сказала Энджел.

Дейзи снова закричала что-то наперебой, и Джулиет с трудом удерживала трубку.

— Ладно, — сказала мама сквозь смех. — Мы просто хотели услышать тебя. И узнать, как ты. Ты ела сегодня?

— Ага. Бутерброд с кофе.

— Энджел...

— Всё-всё, потом поем нормально, обещаю.

— Хорошо. Мы перезвоним вечером, ладно?

— Жду.

Связь оборвалась. Энджел положила телефон на стол и долго смотрела на экран, где осталось фото: все четверо, на закате, у океана. Дейзи с размазанным мороженым, папа — ещё живой, улыбается глазами. Мама с ветром в волосах. И она — в тех самых косичках. Пальцы сами потянулись к изображению, будто хотелось коснуться того лета, той версии жизни, которая больше никогда не повторится.А потом — снова тишина. Только она, книги, и отдалённый запах чьего-то одеколона.