ГЛАВА ВТОРАЯ

Мелкая паутинка обвила мои глаза, запеленала лицо, залезла в уши, сквозь пальцы рук и ног. Легкая лихорадка прошла по телу и рассыпалась в маленькие точки: мурашки. Глаза нервно открывались и закрывались, вытаращив глазные яблоки. Пальцы настолько сильно впились в ладонь, что костяшки побелели. Губы медленно пытались что-то вымолвить, что-то важное, поспешное, но мозг не позволял этого сделать. Рот открывался настолько широко, что можно было проглотить весь город, всю планету, всё человечество и Галактику в целом. Но, после тысячи попыток, губы шепнули одно единственное слово, которое так и вертелось на языке и мечтало вырваться наружу и показаться всему миру.

Мейнерис. То место, в котором меня насильно заперли, закрыли в этих ничтожных мелочных воспоминаниях.

Это просто полный бред.

Я не могла умереть. И вообще, как я могло попасть невесть куда? Мы на другой планете? Конец света наступил, и все люди свихнулись?

Я оказалась в своей новой комнате, не помня, как в ней очутилась. Кажется, только что я была в кабинете миссис Декольт. Справа от меня кто-то забормотал непонятные слова и заплакал. Я пыталась обернуться и посмотреть на бедолагу, но поняла, что крепко привязана к своей кровати. Что произошло в кабинете?

- Ты устроила полный бардак. - зайдя в комнату, возмущенно сказал Джоэль. - Тебе пытались спокойно по-человечески объяснить, рассказать, а ты начала скандалить и кричать, перевернула офис миссис Декольт и пыталась ударить ее.

- Это ты так назвал ее кабинет, больше похожий на маленький сарай или хозблок? - иронически крикнула я. Сейчас меня раздражало все, включая эту комнату, эти стены и эту жизнь.

- Не поясничай. В любом случае его уже отремонтировали. Но на будущее, прошу, контролируй себя. Нам не нужны бестолковые Ординарцы.

К черту. Будто меня это волнует. Меня никто не спрашивал, хочу ли я здесь находится. Как бы то ни было, Джоэлю плевать на это. Но сильнее бьёт по моему самолюбию то, что он смотрел на меня, как разочарованный в дочери отец. Это заставляет проснуться мою совесть, спавшую несколько веков.

Джоэль все же подошёл ко мне и расстегнул кожаные верёвки и ремень. Оказывается, все это время мне было больно. После он вышел из комнаты, оставив небольшую записку на столике около двери. Кажется, это любовное послание для меня. Я резко слезла с кровати и подошла к тумбочке. В записке было:

Через час тебя ждут в поликлинике на первом этаже. Не забудь одеться в свою одежду из прошлой жизни. И не натвори чего-нибудь.

Как легко он бросается словами. Я бы немного постеснялась называть мою раннюю жизнь прошлой. Лучше бы я тогда умерла, правда, я не знаю, почему меня пришлось спасать, точнее от чего.

Это раздражает, но я знаю, что с ним бесполезно спорить, и я покорно взяла одежду и переоделась. Как прекрасно ощущать себя в настоящей, человеческой одежде, а не в мешке, будто бы приготовленном для трупов. Я надела черную футболку с длинными рукавами и неизвестным рисунком в виде треугольника, а посередине с восклицательным знаком. Сверху футболки джинсовый комбинезон с небольшим количеством дырок и приятной на ощупь тканью. На ноги я надела черные потертые кеды, точно ранее использованные. И я почему-то уверена, что они действительно были моими.

При выходе я решила впервые посмотреть на свое отражение в зеркале, которое находилось над столиком.

Думаю, если бы я не знала свой возраст, то вряд ли догадалась самостоятельно, попросту взглянув в первое попавшееся зеркало. Под глазами выступали огромные синяки, вмещающие все мои грусть и злобу. Поверх этих мешков красовалась потёкшая красная тушь. Это мой любимый цвет? Странно, ведь чаще всего нормальные люди используют для прельстительной красоты классическую черную тушь. А, впрочем, моя тоже сойдёт. Будто у меня хроническая болезнь, позволяющая крови литься из глаз вместо слез. Было бы забавно с таким видом ходить по незнакомцам и спрашивать у них, сколько они бы мне дали. Дали мне они, наверное, только раздраженный взгляд, сочтя меня за душевнобольную. В прочем, я не имею никакого понятия, кто я. Возможно, это было бы чистой правдой.

Я позволила себе напоследок улыбнуться своему отражению, но девушка с другой стороны показалась мне незнакомой и отталкивающей, поэтому я резко бросила это дело и вышла за дверь.

Кто знает, вдруг мне удастся найти знакомую блондинку. Интересно, она пришла в себя, и узнает ли она меня. В прочем, мы немного похожи, особенно размером синяков под глазами.

К сожалению, все двери в чужие комнаты были запреты, и позволяли мне двигаться по направлению к лестнице на первый этаж. Как бы то ни было странно, но я чувствовала себя более чем удовлетворительно. Мне даже это казалось забавно: посмотреть, что со мной станут делать мед сестры. Вдруг им удастся нечаянно убить меня. Скажут, мол, так вышло. Одним подопытным больше, одним меньше. Никто не заметит пропажи, а я же смогу спокойно отдохнуть от всего этого. Казалось бы, ничего ещё не произошло, я просто попала неизвестно куда, не помню ничего о себе, кроме имени и возраста, к тому же это место никак не внушает доверие. А так все остальное в норме.

Что мне даст это обследование? Почему я здесь? Что такое «картридж»? Когда можно будет умереть? В каком кабинете меня оставят в покое?

Проходя по коридору первого этажа, я не столкнулась ни с кем из других подопытных или же персонала. Зато само место здорово меня встретило: повсюду стояли тотемы и каменные статуи, окно было сделано в витражном стиле, цвет коридора напоминал вулканические камни, иногда, резко повернувшись и увидев рисунки на стене, можно получить инфаркт. Как бы к этому привыкнуть?

Мне удалось выжить в этом лабиринте испытаний и добраться до маленького коридора между дверью в разные кабинеты. Выглядит, как больница. Но откуда мне знать?

Я села на конец скамейки и заметила краем глаза знакомую особу: Миа Гилберт. Её волосы были убраны в конский хвост, а глаза смотрели в пустоту, словно этого мира не существует, а она обитает в другом, своем мире. Я нечаянно задела локтем соседку, когда пыталась по-новому зашнуровать кеды, и она, тряхнув головой, посмотрела на стол, стоящий напротив неё, а затем на мои кеды.

-Новые? - вяло поинтересовалась блондинка, будто ее заставили начать хоть что-то говорить демоны в ее голове.

Я покачала головой и уставилась на её бесподобные волосы, и меня начал мучить глупый вопрос: когда ей дали привести причёску в порядок, в то время как мне удалось только надеть одежду? Этот вопрос останется для меня загадкой, ведь она не ответит на него. Ей не до этого.

Я решилась оглянуться и осмотреть помещение, в которое недавно вошла по собственной воле. К большому удивлению, этот коридор ничем не отличается от обычных медицинских, зато сильно от предыдущих в этом месте. Серые, огромные стены, завешанные темно-коричневыми занавесками с изображением того же кровавого оленя. Ну вот, а то я только стала переживать.

Деревянный стол со странным компьютером. Этот компьютер и привлек моё внимание больше остальных вещей, находившихся в кабинете. Около умной коробки с клавишами стояла странная штука, похожая на сканер. Такое ощущение, что этим аппаратом они будут сканировать моё тело и вычислят моё ДНК. Ну, конечно, почему я сразу об этом не подумала? Обследование - термин общепринятый в учебных учреждениях, но я не думаю, что Академия является обычной школой или колледжем. Это что-то другое, не похожее. И я должна как можно скорее отсюда выбраться.

В комнату зашла девушка в белом халате и обратила внимание только на поникшую блондинку. Миа, спокойно вздохнувши, поднялась и последовала за медсестрой, если её так можно назвать. Девушка в белом халате мельком бросила на меня взгляд, на мою одежду, оценивающе оглядела моё лицо и томно сказала:

-Подождите здесь немного.- По её голосу можно было с лёгкостью понять, что ей надоело проверять, обследовать, рассматривать и провожать учеников, она слишком устала от этой тошной работы. Но ничего не поделаешь, каждый выполняет то, что он обязан. Все мы что-нибудь, да должны. Только кроме меня - я не собираюсь находиться ни в этом душном кабинете, ни в своей комнате, ни в этой Академии. И найду любой способ выбраться отсюда.

Блондинку увели в соседнюю комнату, засекреченной серебряной толстой дверью, которая не покажет то, что там делают со всеми учениками. Я осталась сидеть и ждать. Нет, мне это как раз на руку. Где здесь выход? Меня привели сюда через красно-серую дверь, значит выйти я должна тоже через неё. Я небрежно поднялась и стряхнула невидимые крошки, направляясь к выходу. Как только я собиралась отпереть дверь, как она открылась сама, и в кабинет зашла еще одна девушка в белом халате, только старше первой примерно лет на пять. Девушка вопросительно уставилась на меня.

-Почему вы не на обследовании?- Её голос звучит взрослее даже того возраста, которого я определила для неё. Она не на пять лет старше первой, а на все десять. Но выглядит молодой, хорошо сохранившейся. Может, здесь делают операции на лицо по удалению морщин? Теперь, после этой мысли, мне стало ещё тревожней находиться в этом месте. Я поняла, что легко убежать мне не удастся, здесь повсюду врачи и медсестры. Нужен другой подход, другой план.

Вторая медсестра помогла мне сесть на нагретое мной же место и ушла на своих шпильках в третий кабинет, соединенный с первой и второй комнатами. Я немного успокоилась и решила снова не пытаться открыто уходить отсюда. Другой план, другой план, давай же. Ты должна это сделать, иначе они что-нибудь сделают с тобой, вдруг они специально сохранили мне жизнь, чтобы её позже её испортить и воспользоваться не по назначению? Если это так, как я думаю, то нужно скорее выбираться. Что я могу делать лучше всего? Я не очень хорошо хожу и переставляю ноги после операции, ужасно разговариваю потому, что не могу выговорить ни единого слова, даже языком пошевелить не могу, такие побочные эффекты. Единственное, что я могу вполне хорошо делать - это ползать. Возможно, это получится хуже, чем у младенцев, но всё равно это то, что я делаю лучше всего. Да, ползать! Вентиляционная труба! Около входа в третью комнату была прикреплена решетка, ведущая в какую-нибудь комнату. Главное, что в другую. Возможно, так я смогу сбежать. Нельзя сдаваться, нужно действовать.

Правда, одна проблема застала меня врасплох. Я не могу открыть проход в трубу, и это очень меня расстраивает. Но, немного погодя, я поняла, что можно обойтись и без всяких специальных оборудований, потому что рядом с коробкой конфет на столе врача я заметила незаменимую вещь - отвертку. Я медленными шажками подошла к столу и взяла в руки мою спасительницу. Далее я сделала быстрый разворот на все триста шестьдесят градусов и поспешила к вентиляционной трубе. Разобравшись с отверткой и болтами, я отодвинула решетку вбок и попыталась просунуть ногу в отверстие. Есть! Обе ноги вошли внутрь, а это значит, что я почти у цели, почти на свободе. Пролезая остальной частью тела, я вспомнила одну важную вещь: я забыла закрыть трубу решёткой, чтобы никто и никогда не узнал о моём плане побега. Докарабкавшись до начала трубы, того места, откуда я начала залезать в неё, я обнаружила, что решётки нет. Нигде, даже в радиусе шестидесяти шести футов, не было той решётки, с помощью которой я спасала свою шкуру. Кто мог её забрать за такое малое количество времени? Я уже хотела вылезти обратно, чтобы осмотреть помещение, но тут из кабинета вышла медсестра в белом халате с красными крапинками, и я поняла, что на данный момент в трубе мне самое место.

-Где она?- громким басом спросила женщина.- Где Рейн из сорок седьмой комнаты?

-Я не знаю, Джейн. Я вошла в кабинет давно, и её здесь не было. Вот только, смотри, я нашла решётку от вентиляционки и болтики.

-Что? Кто это сделал?- Шаги стали приближаться в мою сторону, и сейчас самое главное - это успеть спрятаться или же бежать. Всё равно они знают о моей пропаже и о решётке. Нужно бежать.