Сафина Вебер

   В редакции со мной работала девушка, на год младше меня.  Я не обращал на неё внимания, как и на других.  Занимался работой, переводил книги, читал по вечерам, а когда приходили соседские дети, занимался их обучением. Не знаю, почему я проводил с ними вечера, но ещё меньше понимаю их родителей. Как можно отдать четырёхлетнюю дочь взрослому мужчине, живущему этажом выше?  Они были очень доверчивыми. Дети приходили, я давал им детские книги (сам их покупал), учил их читать и писать.    Та девушка в редакции была очень навязчивой и открытой, что мне совсем не нравилось. Она могла подойти к начальнику и рассказать, как провела ночь. Её «интересные» истории были неожиданными и неуместными, но почему-то она всех привлекала (кроме меня, но я виду не подавал). Когда она подходила ко мне со своими историями, я отмахивался, говоря, что очень занят. Она улыбалась и приносила мне кофе из соседней кофейни. К счастью, за кофе она не брала денег. Это был её единственный плюс: кофе всегда стоял на моём столе.    Потом я заметил, что её поведение менялось при моём появлении. Она могла громко общаться с коллегами, используя нецензурную лексику, но стоило мне подойти, как она становилась милой и постоянно поправляла волосы.  Появились случайные прикосновения в коридорах, откровенные наряды, двусмысленные фразы и многое другое. Нравилось ли мне такое внимание? Сначала, честно говоря, хотелось выбежать в туалет, но потом мне даже понравилось, и я стал отвечать ей взаимностью, конечно, скромно.   Через год работы в Bücher у меня состоялся разговор с начальником:— Между вами и мисс Вебер что-то есть? — спросил он, закрывая дверь моего кабинета. Мисс Вебер уже ушла домой.— Извините, господин Штельмахер? — я чуть не подавился чаем, который Вебер сварила перед уходом.— Между вами и мисс Вебер что-то есть? — повторил он.— Нет, конечно, и быть не может, господин Штельмахер, — я соврал, зная, что дома меня ждёт Сафина Вебер, которая уже готовит ужин.— У вас с ней очень тесные отношения.— Да, мы стали друзьями, — «друзьями, которые спят вместе» — подумал я, но не сказал. — Она приносит мне кофе, как я могу не дружить с ней? И вообще, относиться к ней негативно.  Иначе кофеина лишусь, — я рассмеялся, начальник тоже.— Ох, ну смотрите мне! —  он попрощался и вышел из кабинета.    Возвращаясь домой, я думал, стоит ли говорить Вебер о разговоре с начальником, и решил рассказать. Дома меня встретила Сафина в красивом бежевом платье и провела на кухню, где был накрыт стол.  На столе стояли две тарелки с пюре и котлетами. Я поблагодарил её, и мы сели ужинать. Я был рад женскому присутствию в доме, мне его так не хватало. Давно я не ел нормально приготовленной еды.— Нам нужно поговорить, Арсений, — сказала она через две минуты молчания.— М-м-м? —  ответил я, запивая котлету соком.  Её взгляд в тот момент заставил меня понять, что я не хочу с ней расставаться. — О чём?— О наших отношениях.— С ними что-то не так? —  я поставил стакан рядом с тарелкой.— Просто... — она выдохнула. — Мы ходим друг к другу уже полгода, ночуем вместе... —  (мы бы спали раздельно, но у неё была только одна кровать) — ...ты ко мне ходишь, я тебе кофе ношу каждый день...— Ты хочешь перейти от дружеских отношений к более личным?— Да, — коротко ответила она. — Спасибо, я всё откладывала этот разговор, — я рассмеялся.— Я тебя люблю, Сафина, — признался я и встал.  Подошёл к ней и поцеловал.— Я тоже тебя люблю, Пауль, — сказала она, и мы отвлеклись от ужина.   Вы скажете: «В смысле, так быстро?», а я отвечу, что я её очень любил.   Сначала она мне совсем не нравилась: её неожиданные истории, открытость и попытки привязаться ко всем.  Но в какой-то момент меня это начало привлекать. Сафина была лучиком света в тёмном царстве редакции. Контраст между ней и другими коллегами завораживал, и я начал с ней общаться. У нас оказалось много общего.  Я особенно любил наши «уроки» русского языка.  (Уроками это назвать сложно.) Мы сидели у меня или у неё, и я учил её смешным русским фразам. Ей было интересно, а мне смешно.— Повторяй за мной, — говорил я по-немецки. — Я люблю водку, —  (по-русски).— Йа лублу водку, — повторяла она, и я валялся со смеху.   Только с ней я чувствовал себя по-настоящему живым: грусть и плохие мысли уходили, а на смену приходили веселье и смех.  С ней я не думал о матери и бабушке, о работе.  Стоило нам разойтись — всё возвращалось, но в душе оставался приятный осадок, а моя одежда пахла её духами.   Мы стали каждый день ходить друг к другу и иногда гулять в городе. Но наши отношения не переходили грань между дружбой и романтикой.  В тот вечер мы её перешли.   Уже в постели я рассказал о разговоре с начальником:— Ко мне сегодня заходил начальник, — я гладил её по волосам.— Когда?— Когда ты ушла домой, — ответил я. — Зашёл и спросил: «Между вами и мисс Вебер что-то есть?»- И что ты ответил?— Сказал, что нет и не будет, — я рассмеялся, она тоже. — Но я ошибался.  Знал бы он, что мы сейчас лежим в одной кровати.— Как ты думаешь, стоит ли ему сказать? — спросила она через минуту.— Я не знаю, Сафина, а ты как бы поступила?— Я бы промолчала, — она забралась на меня. — Хотя признание имеет и плюсы — наши отношения перестанут обсуждать за спиной.   Я рассмеялся и прижал её к себе. В тот вечер она нашла у меня в шкафу фотоаппарат, который я не доставал из коробки после смерти матери. Честно говоря, я о нём забыл: он пылился на верхней полке. Сафина настояла на совместной фотографии, и я не возражал.  Потом я распечатал фотографию и поставил её на рабочий стол в рамке: счастливая целующаяся пара.    Это был тринадцатый снимок.