1

Я всегда думал, что хуже тишины только собственные мысли. Особенно ночью. Они грызут, шумят в голове, как поезд на полном ходу - и тормозов у него, как и у меня, давно уже нет.

Я вернулся в этот долбаный город не потому что захотел, а потому что больше не было куда. Спорт? Да пошёл он. Пояса, медали, овации - это всё красиво, пока у тебя не хрустнет колено и жизнь не начнёт катиться под откос. А потом... потом ты сидишь на вокзале с одним рюкзаком и втыкаешь в телефон, не зная, кому, блядь, вообще позвонить.

У меня нет семьи. Никого. Ни мамы, ни отца. Никого, кроме дяди - старого упрямого мужика с руками в ожогах от плиты и сердцем, которое, несмотря на всё, почему-то до сих пор бьётся. Он не обязан был меня тянуть. Но он тянет. Всегда тянул.

Ресторан у него на окраине - старенький, с облупленной вывеской и запахом куриного бульона, который держится тут дольше, чем многие клиенты. Не модное место, не хипстерская кофейня. Зато настоящее.

Я толкнул дверь плечом. Звон колокольчика над входом щёлкнул в ушах, как выстрел.

- О, чёрт возьми, - донёсся откуда-то из-за прилавка знакомый голос. - Неужели ты всё-таки добрался, пацан?

Дядя вышел навстречу, вытирая руки о фартук. Седые волосы, морщины под глазами и вечно хмурый взгляд - вот он, мой остров в этом грёбаном море.Он обнял меня быстро, по-мужски, без лишнего. И этого хватило.

- Пахнешь как человек, который ночевал на вокзале, - хмыкнул он.

- Потому что так и есть, - выдохнул я и бросил рюкзак на пол.

- Ну что как всегда?

- Если ты ещё не забыл, как варить свой фирменный супчик, то да.

Я сел за стол у окна. Сквозь стекло было видно, как моросит дождь. Маленькие капли катились по стеклу, как будто тоже куда-то торопились, только не знали, зачем.

Он поставил передо мной глубокую тарелку - суп с домашней лапшой, как в детстве. Горячий, пахнущий уютом, которого в моей жизни теперь было, мягко говоря, мало.

- Ты долго будешь тут сидеть с лицом побитого боксера? - спросил он, наливая чай в кружку с трещиной.

- Пока не отрасту себе душу обратно, - буркнул я, зачерпывая ложку.

Минут через десять дверь снова скрипнула. Я не обернулся сразу - не было желания. Но потом услышал знакомые лёгкие шаги и голос, чуть хрипловатый, как у того, кто смеётся чаще, чем должен:

- Ну наконец-то он доехал.

Это была Лизка. Его дочь. Семнадцать лет, шпала с фиолетовыми прядями в чёрных волосах, вечно с наушниками и своими тараканами в голове. Я, наверное, был таким же - только постарше и с шрамами по телу.

Она плюхнулась рядом со мной, забрала у отца суп (как всегда), и кивнула мне, будто виделись только вчера.

- Ты как, живой? Или опять всё через жопу?

- Второе, - усмехнулся я. - А ты чего? В школу не ходишь?

- Сегодня выходной. У меня встреча с жизнью. А потом биология.

Я фыркнул. Хоть кто-то тут не меняется.

Мы сидели, ели, почти молчали. В этом ресторане молчание никогда не давило. Оно лечило. Иногда словами мешать не надо - достаточно просто сидеть рядом. Своими. Единственными, что остались.

Когда мы доели, дядя налил себе кофе и прислонился к стойке. Посмотрел на меня с каким-то таким взглядом, будто взвешивал что-то.

- У меня тут один знакомый, - начал он небрежно. - В отделении работает. Полицейский. Помнишь, ты ведь учился когда-то в академии?

Я поднял брови.

- Что, опять меня в люди тащишь?

- Ага, - кивнул он. - А то слишком долго ты в этом болоте сидишь. Пора двигаться, Сань. У тебя руки есть. Голова тоже вроде бы. Он ищет кого-то вроде тебя. Помощь в группе.

- У меня стажировки не было. Документы обоссанные, половина потеряна.

- А у него связи. И ему не документы нужны - ему нужны такие, как ты. Бьющие, но думающие.

Я ничего не ответил. Только уставился в чай. Горячий. Горький.

Может, это и был шанс. Или очередной пинок под зад. Чёрт его знает.

Но в груди что-то кольнуло. Может, предчувствие. Может, просто голод по новой жизни.