Глава 22

В рощу мы входим вместе. На расстоянии пары шагов за нами следует женщина.Я оборачиваюсь и говорю:- Здравствуйте.Она отвечает еле заметным кивком. На вид они с мамой ровесницы, на ней пальто средней длины, на голове капюшон. Под верхней одеждой – платье, ниспадающее до самых лодыжек и прикрывающее тенниски на ногах. В ее наряде есть что-то неуловимо знакомое, но эту мысль вытесняют более важные вещи.- Она со мной, - заверяет моя мать. Не знаю, что и думать. Заводить друзей не в ее стиле. С другой стороны, это новый мир, и возможно, я не такой уж знаток своей мамы.В роще невероятно тихо, исключение – хруст под ногами и… звуки погони. Я оглядываюсь и вижу спешащего к нам Раффи. Он практически слился с пейзажем в своих темных вещах. Должно быть, сорвался с места, едва услышал мой крик на стоянке.Мама с подругой заметно напрягаются, завидев его фигуру, но я жестом им объясняю, что все в порядке. Они продолжают движение, а я иду Раффи навстречу.Мама поглядывает на нас через плечо, абсолютно не заботясь о нормах приличия в данной-то ситуации. Она настороже, изучает каждую тень. Я считаю, она молодец.- С тобой все хорошо? – спрашивает Раффи мягким, почти извиняющимся тоном. Может, он решил, что тварям лучше не видеть его, сражающимся за меня. Их было слишком много, чтобы убить каждую, кто-то бы точно спасся и рассказал остальным. Или Раффи не мог бороться в полную силу на глазах у Оби.- Да, я в полном порядке. В рейтинге главных кошмаров этих уродских задир моя мать превзошла воинов ангельских кровей. Твари ее боятся.Раффи кивает, поглощенный своими мыслями, он чем-то обеспокоен.- Чем занимались с Оби?- Просто прошлись по лагерю.- Он показал тебе склад «Доширака»?- Он показал оружейный склад, план эвакуации, систему наблюдения и разведки…Я едва не запинаюсь о корягу.- С чего бы ему это делать? – говорю я резче, чем собиралась; в голове раздается сигнал тревоги. - Он же играл роль мистера Параноика во время вашей последней встречи.- Хотел впечатлить и рекрутировать. Потребность в бойцах возросла, а он чувствует – я служил.- Так ты вливаешься в ряды Сопротивления?- Черта с два. Я видел секционные столы.- Секционные столы?- Для вскрытия существ нечеловеческого происхождения. На случай поимки ангела зарезервирован особый стол.- О…Мне хочется напомнить Раффи, что мы находимся в состоянии войны с врагом, о котором совсем ничего не знаем. Но это бессмысленный спор. Мне никогда не смириться с экспериментами Уриила над людьми, какими бы мотивами он там ни руководствовался. Так с чего бы Раффи проявлять снисхождение к нашему рвению поковыряться в подобных ему созданиях?

- А еще они трудятся над созданием ангельской чумы, на которую возлагают надежды по тотальному уничтожению моего вида.- Серьезно?- Во время спасательной операции на Алькатрасе они вломились в лабораторию и прихватили с собой кое-какие наработки. Судя по всему, Лейла занималась разработкой нашей версией чумы – человеческой. И в процессе оптимизации прогнозируемого урона успела синтезировать несколько штаммов. Один из них, как думают сопротивленцы, сработает против ангелов.- И насколько они близки к созданию вируса?- Не так чтобы очень. Иначе мне пришлось бы их устранить.Остаток пути мы проделываем в тишине, отяжеленной идеей «убей или будь убит».Пейдж сидит на земле рядом с саранчой, а мать и ее подруга застыли на приличном от них расстоянии, глаз не спуская с чудовищ.Сестра поднимается на ноги, велит питомцам взлететь на ветки и тут же бросается к маме. Пейдж всегда занимала особое место в ее сердце, в их отношениях было больше тепла. Мама гладит волосы младшей дочери, а та нежится в ее объятиях.- Как прошло с Доком? – шепчет мне Раффи.Я делаю глубокий вдох и выкладываю новость о сломанной руке. Раффи ничего не говорит, хотя, уверена, принять ему это непросто. Его отрезанные крылья, не будучи пришитыми обратно, увядают с каждой минутой. Так же долго, как в прошлый раз, им точно не протянуть. Но единственный врач, способный провести операцию, выведен из игры на ближайшие шесть недель.И моя сестра по-прежнему голодает…Я выжата как лимон. Должно быть что-то еще, какой-то другой выход, но моральное истощение мешает сосредоточиться. Я хочу заползти в свой ментальный чулан, опустить тяжелый засов – отгородиться от мира.Я прислоняюсь к Раффи, ощущая крепкие мышцы своим предплечьем, и прикрываю глаза. Его близость меня расслабляет. С ним спокойно и так надежно, что неясно: я его утешаю или все-таки он меня.Приподняв веки, я замечаю, что за нами наблюдает мамина подруга. Я сразу же выпрямляюсь и делаю шаг в сторону. Странно, что ей интересней мы, а не саранча или малышка, покрытая швами.- Тебя кое-кто ищет, - произносит она.Нашла чем удивить.- Слышала я об этом.Ангелы, адские твари… кому еще кусочек Пенрин?Она кивает в сторону Раффи:- Я говорю о нем.А что, и Раффи объявили в розыск? Когда мы выступали против ангелов, его лицо скрывала маска, а сам он походил на демона. Кто бы его узнал?- У меня для тебя послание, - продолжает женщина. – Оно гласит: свобода и благодарность. Верь, брат мой.Раффи хватает пары секунд, чтобы обдумать ее слова.- Где он?- Ожидает тебя в центре города, в церкви с витражами.- Прямо сейчас?- Да.Раффи обращается ко мне:- Знаешь, где это?- Вроде того. – Смутно, но я припоминаю расположение пары церквей в пределах Пало-Альто. – А что такое?Он не отвечает.Мне интересно, не могли ли близнецы превратно истолковать слухи. Возможно, ангелы ищут вовсе не меня, а Раффи.- Могу я чем-то быть полезна? – спрашивает женщина. Невозмутимость в голосе этой блаженной действует мне на нервы.- Нет, благодарю, - отвечает Раффи рассеянно, он успел глубоко погрузиться в свои мысли.Женщина откидывает капюшон. Голова обрита, кожа очень бледна.Она сбрасывает на землю пальто. Ее тело обернуто простыней, концы которой завязаны на плече. Темные глаза кажутся просто огромными на контрасте с совершенно лысым черепом, взгляд светится безмятежностью. Она держит руки прямо перед собой, пальцы сцеплены в замок. Единственное, что как-то связывает ее со старым миром – белые тенниски, скрытые простыней.Женщина отвешивает легкий поклон, а затем поворачивается к моей сестре. Она не заводит вербовочных речей, ожидаемых от кого-то столь явно причастного к апокалиптическому культу – неспешно приближается к Пейдж и замирает напротив нее.Мама склоняет голову:- Благодарю за твою жертву. И за то, что вызвалась добровольно.- На что вызвалась? – во мне нарастает тревога.- Не волнуйся, Пенрин, - отмахивается от меня мать. – Я позабочусь об этом.- О чем позаботишься? – Мне непривычно видеть ее, взаимодействующей с другими людьми, и уж тем более так, как это происходит сейчас. – О чем, позаботишься, мама?Она поворачивается ко мне с таким раздражением, будто ей за меня стыдно.- Объясню тебе позже, когда подрастешь.Я часто-часто моргаю, уставившись на нее. Вот это номер.- Когда подрасту? Серьезно?!- Пенрин, я тебя знаю. Ты не захочешь на это смотреть. - Она взмахивает руками: кыш-кыш.Я отступаю на пару шагов, в тень, где стоит Раффи, но глаз не отвожу. Мама жестом велит отойти еще дальше, и мы делаем вид, что уходим. Я жду, притаившись за деревом, когда она отвернется, а Раффи вообще не заморачивается с прикрытием.Женщина из культа падает на колени и покорно опускает голову перед Пейдж. С одной стороны мне хочется уйти, не узнав, чем кончится дело; с другой – встать между ними и помешать происходящему.Безусловное одобрение со стороны мамы – веская причина остаться и все тут проконтролировать. Они что, пытаются завлечь Пейдж в культ? Тогда мне не зазорно за ними шпионить. Обычно я та, кто кричит, что приватность и личная жизнь превыше всего, но в данной ситуации мне нужно убедиться, что ничего, эм… безумного здесь не случится.- Я пришла услужить тебе, Мессия, - говорит женщина.- Все хорошо, - обращается мама к Пейдж. - Она сама вызвалась. У нас теперь целая очередь добровольцев из культа. Они знают, насколько важны для тебя. И готовы принести жертву.Жертву? Чего-чего?Я бросаюсь к ним.Пейдж сидит на поваленном дереве, глядя на женщину, стоящую перед ней на коленях. Та ослабила узел на своей простыне и склонила голову набок, ее шея обнажена и уязвима.Я застываю, понимая, в чем дело.- Что ты творишь?- Пенрин, не лезь, - говорит мама. – Это частное мероприятие.- Ты привела ее в качестве мяса?- На этот раз все по-другому, - оправдывается мать. – Она вызвалась. Для нее это почетно.Женщина поднимает на меня глаза, не меняя своей неудобной позы.- Это правда. Я избрана. Вскормить Мессию, что воскрешала мертвых и поведет нас в рай – огромная честь.- Да кому теперь хочется в рай? Там же ангелы сплошь и рядом. - Я гляжу на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. – Вы реально вызвались на съеденье?- Моя плоть насытит Мессию, а дух возродится.- Вы издеваетесь, что ли? – Я смотрю то на мать, которая кивает с самым серьезным видом, то на женщину, которую будто бы одурманили. – Откуда взялась эта чушь про Мессию? Сопротивленцы хотели ее пытать, а затем четвертовать.- Доктор из Алькатраса поведал Овадии Уэсту и членам Совета о том, что она – Мессия, избранная, спасительница. Никто ему не поверил, но «Новая Заря» знает, она избавит нас от небесной кары.- Пейдж – маленькая девочка. – Я бы хотела добавить «обыкновенная», но, увы, это не так.- Пожалуйста, не останавливай меня. - В глазах женщины застыла мольба. – Прошу, не мешай. Кто-то другой займет мое место, и если меня отвергнут – это позор навеки. – Ее глаза наполняются слезами. – Умоляю, позволь мне стать значимой в этом мире. О большем я и мечтать не смею! Величайшая жертва, величайшая честь…У меня отвисает челюсть. Чем на такое ответить?Зато моей сестре слово «нет» дается легко. Она сидит в позе лотоса, словно монах, и застенчиво качает головой. Мы с трех лет зовем ее маленьким Буддой – с тех пор, как она решила исповедовать вегетарианство.По щекам женщины струятся слезы.- Я понимаю. У вас на меня иные планы, – говорит она с таким видом, словно ее признали браковкой. Она медленно поднимается с колен и затягивает узел на плече, бросая взгляды в мою сторону.Затем кланяется и пятится назад, не смея повернуться к Пейдж спиной.Мама раздраженно вздыхает:

- Ты же знаешь, что это ничего не меняет. Мне просто придется вернуться, чтобы найти кого-то еще.- Мама, нет!- Они сами того хотят. Для них это честь. Кроме того, - она разворачивается, готовая следовать за женщиной, - они приходят с простынями – так за ними проще убрать.