Повышение

Дима и его широченная улыбка. Он едет на такси с ясными мыслями и озарением. Обласканный лестью руководства. Через две недели его ожидает перевод в центральный офис «Балт-банка». При условии выполнения финального плана.Дима был уверен в своих силах, поскольку знал, что перевыполнить план будет легче лёгкого. Знал, что о таких работягах, как он, любой банк может только мечтать. И вот он скорее набирает номер сестры, чтобы заранее навести бурю в сердцах и поставить на уши от счастья.– Милый Дима, ты же молодчина! – хвалила Валя.– А ещё у меня в подчинении будут аж четыре офиса, а это целых тридцать пять человек. Я буду сидеть в деловом центре с видом на город. Я уже представил, как стою возле панорамного окна своего кабинета, а на доске за спиной – графики и схемы.– Ты пока не забегай вперёд паровоза, Мась, – говорит сестра.Дима сообщил, что первым делом позаботиться о её повышении.– Я тебя, короче, вытяну из кредитного отдела. Можешь не переживать там. Остался месяцок, и ты будешь на верхушке.Валя сказала спасибо щедрому братишке. Она была рада настолько, что забыла забрать сдачу в магазине. В тот самый момент, когда она стояла на кассе и оплачивала товар, ей и позвонил Дима с радостной вестью.– Обещаю быть самым классным руководителем. Только пока никому из наших не болтни. Я сам всё устрою. Преподнесу всё как подобает.На том и договорились.Вечером того же дня Дима набрал номер Никиты.– Ты уже нашёл работу, Некит? – залихватски спросил Дима.– Нет. Сегодня весь день летал по собеседованиям, задолбанный в край просто.Дима, слегка выдержав паузу, откашлялся и сказал:– Короче, можешь не собеседоваться больше. С понедельника ты работаешь на моём месте. Я решил тебе вот такой подарочек сделать.

Я же обещал, что ты без работы не останешься. И вышка у тебя оконченная есть. Плюсом будет.Молчание на том конце провода. Никита тянул тишину. А быть может, он вовсе разучился формулировать слова после Диминого заявления.– Некит, неужели ты не рад, мать твою?!И тут до Димы стали доноситься самые искренние и братские благодарности, какие он никогда ни от кого не получал. Дима почувствовал значимость перед товарищем.– Ты точно это говоришь, не шутишь, не? – спросил неуверенный запинавшийся Никита.Диму немного оскорбила эта ирония, но он не подал виду и сказал, что в субботу займётся звонками и налаживанием связей между Никитой и отделом по подбору персонала.– Готовься, Некит. В банке можно нехило так преуспеть. Далеко пойти, короче.– А меня не обременят переработками и штрафами?На это Дима сказал, чтобы тот ни минуты не сомневался в его подгоне. Сказал, что никто и пяти минут не оставит его работать сверхурочно.– Даю гарантию и честное пионерское-дружеское. У тебя, братиш, появится столько возможностей. Это когда куча подчинённых слушает тебя, а ты ими манипулируешь туда и сюда, сюда и туда. А потом опять сюда. А потом – туда. Потому что ты – основа. Ты – власть. Ты – диктатор. И всё это уже скоро будет в твоей жизни. А я уйду в самый высокий ранг и буду управлять уже вашим отделом, – засмеялся Дима надменно.– Димыч, ты там только на первых порах до меня сильно-то не докапывайся. Человек я не вот прям чтобы грамотный и опытный в этом деле. Лучше помогай мне и обучай всяким вашим хитростям, – переживал Никита.– Да не ссы! Всему научишься. У нас половина отдела так работает. Всему всех научить можно, лишь бы захотели. И медведя кредиты выдавать научим. Ты, блин, будешь управлять отделением. У тебя будет всё: деньги, статус, корпоративная карта и жрачка в лучшей столовой, вечеринки и авто. И твой секретарь будет поить тебя крепким кофе по утрам и виски по вечерам. Время зря не теряй, сходи завтра в книжный за финансовым кодексом. Изучи хотя бы малость.Дима в предвкушении своей новой должности вместе со своей широченной улыбкой, светился от счастья на том конце провода. Жаль, что Никита не видел его искрящихся глаз.Потом они трепались на другие темы, и Никита заметил, что постепенно начинает входить в образ главного управляющего районным отделением. Он выпрямил спину, представил, что сидит в своём кабинете с видом на ночные огни, в пиджаке, галстуке и фирменной рубашке. Он ведёт переговоры с региональным директором Дмитрием Николаевичем Тюриным.После разговора Никита ещё около часа крутился возле зеркала, примеряя по очереди свои лучшие официальные рубашки, брюки и галстуки. Он даже записался на стрижку в пятницу, решив, что его волосы выбиваются из должного образа главного управляющего. Он решил сделать классическую стрижку и был готов даже состричь свой хвостик, который так бережно отращивал и мыл только самыми проверенными и натуральными шампунями.– А ну нахер! Пора начинать серьёзную жизнь! – махнул Никита рукой на своё отражение и тут же набрал номер парикмахера.Теперь ему, определённо, потребуется перейти на более дорогие сигареты. Сменить свой серый «Кент» на «Ричмонд» или как минимум на красный «Мальборо».«А не отрастить ли брутальную бороду?» – подумал он, трогая гладенький ребяческий подбородок. Он врубил на полную катушку негритянский джаз и, пританцовывая, прищёлкивая в ритм пальцами, направился на кухню, чтобы в одиночестве отпраздновать этот сумасшедший день. Всё, что хотелось Никите в данный момент – скорее приехать в отделение и приступить к работе.Если кажется, что две недели – это целых четырнадцать дней, а четырнадцать дней – это немыслимо долго, то нет. Дни пронеслись птицей. Постоянные дожди сменились невыносимой духотой. Плащи и свитера сменились майками и шортами.В пятницу вечером телефон Димы просто разрывало на части. Семнадцать пропущенных звонков от Никиты. Эсэмэски сыпались как горох. И каждая была как предыдущая:«Возьми трубку!»

Дима и Валя сидели в «Старбаксе». Она гладила его руки. Они были такими холодными, как ледышки.– Мась, я ж говорила тебе, дебила ты кусок. Не беги вперед паровоза.Глаза Димы наполнены слезами. Веки, растёртые и красные, словно у него обострилась аллергия.– Как, сука, я мог так налажать? Я сам под себя насрал! Каким надо быть кретином, чтобы завалить этот план? Теперь всё полетело в пизду. Мои сотрудники скажут, что я слабак. Что я не достоин этой должности. Мальчик, не оправдавший надежд. Пустой офисный клерк, которому не под силу задачи с завышенными требованиями. Господи боже, я как чувствовал это.– Хорошо, что мы пока никому не разболтали, – прошептала Валя и дотянулась до его стакана. Она сделала глоток и скривилась:– Как ты пьёшь это дерьмо?– Колд брю на овсяном молоке. Каждый день беру, – сказал Дима и с отчаянием уткнулся лбом в стол.