Глава 22 Гром и молнии

Десять шагов. Двадцать шагов. Сто. Тысяча.

Скрестив руки, Александр ходил по кабинету взад-вперёд, то и дело бросая нетерпеливые взгляды в сторону часов. Они шли своим обычным ходом, но ему казалось, будто стрелки, всегда исправно показывавшие время, сейчас — ему назло! — еле-еле шевелятся. Каждая минута тянулась, как вечность.

И это мерное тиканье! Глумливое, издевательское тиканье!

Когда лорд уже был готов разбить чёртовы часы, чтобы они больше не тикали, Бьорн наконец вышел на связь.

Ощутив его присутствие в своей голове, Александр сжал кулаки.

— Ты же обещал присмотреть за ней.

Молчание.

— Что молчишь? Объясни, как случилось, что в твоей неприступной тюрьме беспомощная девочка лишилась жизни!— Её отравили. Яд подлили в чай, — тихо ответил Бьорн.— ... так. Теперь, будь любезен, по порядку, с самого начала. Я хочу знать подробности.

Мрачным голосом Уолкир начал пересказывать события сегодняшней ночи: разговор с целителем и его помощником, осмотр камеры и допрос патрульных, разговор со следователями...

Вообразить случившееся с Уинди Эйрис труда не составило: всё указывало на то, что вечером девушка что-то выпила. А выпить она могла только чай, который приносят вместе с ужином.

Придя к такому заключению, следственная группа разделилась: часть, во главе с Реджем, отправилась осматривать кухню, а другая, во главе с Уолкиром, отправилась допрашивать персонал. В общежитии, где жили работники, комендант по приказу генерала поднял тревогу — мирно спавшие люди с криками выскочили в коридоры, кто в чём был.

Когда паника улеглась, устроили перекличку. На ней-то и выяснилось, что одного человека не хватает. Того, кто относил девушке ужин.

Но комендант божился, что слуга вернулся со смены и за вечер никуда не отлучался. Значит, должен быть в своей комнате — у него на пятом этаже угловая, окнами прямо в ущелье Полумесяца.

Уолкир, Рей и следователь немедленно отправились туда. Стучали, но никто не открыл; потеряв терпение, Уолкир одним ударом вышиб дверь.

В комнате царил образцовый порядок — ни пылинки, ни даже складочки на кровати. Только окно было открыто настежь; в него со свистом задувал ветер, гулявший в ущелье. На подоконнике виднелись следы сапог.

— На дне ущелья мы нашли его.— ... Тело обследуют?

Уолкир невесело усмехнулся.

— Саламандер, ты правда думаешь, что его можно обследовать? Ты представляешь себе, как выглядит тело, упавшее с такой высоты на острые скалы?— ... — Что смогли собрать, то собрали.— А душу призвать пробовали?— Тебе не хуже меня известно, что душа самоубийц разбивается на части, и ни один медиум не сможет её призвать.— Я это знаю. Но он не обязательно спрыгнул сам.— Сам. Можешь не сомневаться.— ... предсмертной записки, я так понимаю, он вам оставить не удосужился?— Ты очень догадлив. Но кое-какие подсказки в его вещах мы всё-таки нашли: фото жены и детей, вырезки из газет о «Кровавом танце» и уведомление о смерти его семьи во время трагедии на площади Святого Сердца. А вместе с уведомлением лежала визитка с золотым гербом Саламандры и монограммой «АС». Знаешь такую?

Александр вытаращил глаза.

— Что, прости?

Закипая от гнева, Уолкир сказал:

— Да, Саламандер, ты не ослышался. Визитка с золотым гербом Саламандры и монограммой «АС». Ты не можешь не знать свою собственную визитку. Теперь твоя очередь объяснить мне, какого, блять, хрена всё это значит?!

Повисло молчание.

— Что молчишь? Объясни, откуда у обычного слуги в Бьонгарде личная визитка лорда Александра Саламандера? Откуда, блять, у него яд, который превращает человека в нежить?! Такой яд не продают в переулке на углу! Давай, Саламандер, попробуй объяснить мне это!!!

Александру потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему.

— Намекаешь, что я организовал? Ты серьёзно? Не может быть, чтобы ты был настолько глуп!— Я был глуп, — с горечью сказал Уолкир. — Я был глуп, потому что поверил, будто ТЫ можешь желать дочери Сиэля добра!— Чёрт подери, Уолкир! Я месяц не спал ночами, чтобы найти способ её вытащить! А теперь ты обвиняешь меня в её убийстве? Тебе камнями мозги отшибло?!— Тогда откуда, мать твою, у него эта визитка? — заорал Бьорн.— Откуда мне знать! В конце концов, подделать визитку не такое сложное дело.— На ней твои отпечатки!— Могли украсть. Ты об этом не думал?— Хочешь сказать, кто-то незаметно выкрал её из твоего кармана?— Нет. Но я немало визиток раздал за этот месяц!— В Бьонгарде?!— В Альбе, само собой.— Тогда как её занесло в комнату в общежитии при самой охраняемой тюрьме? попутным, блять, ветром в форточку? Не держи меня за идиота!— Тогда не будь идиотом! Визитку они нашли, неопровержимое доказательство!— А яд?! Где простой слуга мог взять демонический яд?!

Вот это был и впрямь отличный вопрос.

— Понятия не имею.— Зато я имею. В Федерации демонические яды не продают, это запрещено. Исключение делают только для целителей, которым они нужны для противоядий. Может быть, им с тобой поделился твой друг, Элиас Ривер?— Что за херню ты несёшь, Бьорн?!!! — заорал Александр. — Следи за языком!— Тогда кто-то из твоих людей выкрал яд из больницы?— Подумай головой хоть раз! Какой у меня может быть мотив?!— А какой мотив был у тебя, чтобы убить Сиэля и Мию?— Да сколько раз я должен повторить, чтобы до тебя дошло: я не причастен к исчезновению Сиэля Эйрис!! А смерть Мии была случайностью.

Уолкир усмехнулся.

— Ты сам мне сказал, что был с ней один на один. То есть других свидетелей нет. Никто не сможет подтвердить твои слова.— Могу повторить тебе всё под сывороткой правды.— Саламандер, тебе ли не уметь её обходить!

Александр сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти.

— Уолкир, прошу, напрягись и подумай хорошенько: кому нужна смерть Уинди Эйрис? Кому это выгодно?— Много людей желали ей смерти, — мрачно ответил Бьорн, — но ни у кого из них не получилось бы провезти яд в «Вечную тишину»! Твои доверенные, приезжавшие за документами, были единственными, кого по моему приказу ни разу нигде не досматривали!— А в чём моя выгода? Зачем отравлять девушку, которая и так умрёт в вашей тюрьме лет через десять? Это по меньшей мере странно, не находишь?

Уолкир осклабился.

— Саламандер, ты очень умён. Этого у тебя не отнять. Но и я не вчера родился. Я знаю, что Совет давно ищет, как влезть в Бьонгард. Пока у них нет повода: мы единственные, у кого за последнее время не было ни вспышек тёмной энергии, ни серийных убийств, ни «Кровавых танцев». Но найди мы тело чуть позже, девушка переродилась бы в нежить с проклятым браслетом на руке, в котором столько скверны, что она бы разом поразила всю тюрьму!— По-твоему, я объединился с Советом, чтобы таким образом помочь им вас прищучить? — нервно рассмеялся Александр. — Ты совсем дурак?!— Я им был, когда поверил такой лицемерной сволочи, как ты.

Александр фыркнул:

— Раз так уверен, давай, обвини меня и докажи в суде, что я стоял за убийством. Пусть мне воздадут по справедливости!— Я не настолько глуп, чтобы надеяться на альбийскую справедливость. Но вот что я тебе скажу, Саламандер: если ты когда-нибудь появишься в Бьонгарде, я обещаю — твоё тело найдут в таком же состоянии, в котором мы нашли тело этого слуги.

Сказав это, Бьорн разорвал ментальную связь.

Александр подскочил с кресла и что было сил пнул собственный стол.

— Блять!

Вдруг засветился линкс; Александр взглянул на кристалл — светилось сообщение: «Свяжись со мной, как сможешь», написанное крайне неразборчивым почерком. Черкнув в ответ каллиграфическое: «Сейчас», он закрылся в переговорной.

— Выглядишь ужасно, — сказал появившийся Элиас Ривер.— Ты уже всё знаешь, да?

Элиас кивнул.

— Адъютант Бьорна связался со мной около половины второго и в общих чертах рассказал о произошедшем. Сказал, тело запечатывают, чтобы она не переродилась, и тайно отправят ко мне в больницу, чтобы мы похоронили девушку вместе с её родными... Надо бы сделать всё быстро и тихо, но как — я ума не приложу. И, собственно, хотел посоветоваться с тобой.— Честно сказать, Эл, я сейчас не в состоянии думать, — лорд закрыл глаза рукой.— Что произошло?— Долго объяснять.— А ты объясни коротко.— Уинди Эйрис отравили демоническим ядом, и Бьорн считает, что я это подстроил, чтобы скомпрометировать Бьонгард.

Рот Элиаса открылся сам собой.

— Что-что?— Ровно то, что ты слышал.— ...— Он сказал, что доказать мою вину даже пытаться не будет, потому что «не настолько глуп, чтобы надеяться на альбийскую справедливость». Но пообещал, что если я когда-нибудь появлюсь в Бьонгарде, он убьёт меня, — криво усмехнулся Александр, потирая переносицу.— ... это уже чересчур. Даже для Бьорна.— Он никогда не славился ни рассудительностью, ни сдержанностью.— Характер не сахар, это уж точно. А его мнительность, я бы сказал, похожа на паранойю. Он везде и во всём видит угрозу Бьонгарду.— И небезосновательно, — вздохнул Александр.

Элиас пожал плечами.

— Но, согласись, это не повод подозревать всех вокруг в заговорах. Надо уметь доверять.— Бьорн доверяет только своим. Как и я.— Но ты-то не обвиняешь других только потому, что они «не свои», — Александр собрался возразить, но Элиас жестом остановил его. — Да-да, можешь не напоминать, я знаю: у вас всегда были напряжённые отношения. Но тем не менее, его предвзятость в отношении тебя... выше моего понимания.— Она выше даже моего понимания, — со смехом ответил лорд. — Я не святой, но он переоценивает мою безнравственность.— Что думаешь делать?— А что тут сделаешь? Мне его не переубедить, а расследовать всё самому — я слишком далеко от Бьонгарда. И я устал.

Несгибаемый глава Ордена Огня сгорбился; взгляд золотых глаз померк, потерял остроту и блеск; брови болезненно изломились, и мужчина, казалось, постарел лет на десять.

— Я чертовски устал, Эл.

Он уронил голову на руки, словно желая спрятаться.

Видеть всегда бодрого и уверенного в себе человека таким — растерянным и подавленным, — было невыносимо.

— Может, приедешь в больницу? — предложил Элиас. — Вряд ли ты сегодня сможешь работать. А так встретишь транспорт вместе со мной, потом обследуем тело и поищем зацепки. Может быть, выясним что-нибудь о яде, которым её отравили.

Александр поднял голову.

— Хорошая мысль. Но пообещай, — он уставился на Элиаса, — держать свои целительные иголки от меня подальше!

Элиас не то кашлянул, не то хихикнул в кулак.

— Я серьёзно! Стоит мне переступить порог твоей больницы, ты сразу тащишь меня на обследования и тычешь иглами до онемения!— Обещаю, — произнёс Элиас, торжественно положа руку на сердце, — сегодня никаких иголок.

***

— Всё переписал?— Да...— Дай сюда.

Весь красный от напряжения, Редж протянул Уолкиру бумаги; тот, взяв их, насупился, пробегая глазами строчку за строчкой. Удостоверившись, что всё написано правильно, он поставил подпись на каждом листе, достал из внутреннего кармана мундира личную печать и заверил.

— Сделай копии и утром отправь одну в Совет, одну — главе Ордена. Приложи копию заключения целителя о причине смерти.— А это куда девать? — Редж указал на внушительную подшивку, которую успели собрать по делу об убийстве Уинди Эйрис.— Уничтожь.— Э-э-э... — Соберёшь всех утром и объявишь, что заключённая умерла своей смертью, и с самоубийством слуги это никак не связано, понятно?

Редж с готовностью закивал.

— И смотри мне, чтобы никаких сплетен! Не дай бог языками чесать начнёте... всех к чертям сошлю на рудники!!— Я могила! Совершенная могила! — залепетал заметно побледневший Редж. — Но как быть со следователями?— Со следователями я позже сам переговорю.

Зевая, Уолкир направился к двери.

— Брат, ты куда? — озадачился Редж.— Что ты раскудахтался? В штаб я, разумеется! Мне нужно вернуться к восьми. У меня дел по горло...

За окном сверкнуло, послышался громовой раскат — где-то рядом началась гроза. Капли дождя застучали по стёклам.

— Генерал Бьорн! Капитан Бьорн!

Растрёпанный, с очками набекрень и линксом в руке, в кабинет влетел Рей Холвард; запнулся о порог и чуть не упал. Весь его вид говорил о крайней степени волнения.

— Разрешите... кх-кх, доложить! Кх-кх-кх-кх! — он запыхался настолько, что разразился сильнейшим кашлем.

У Уолкира задёргался глаз.

— Ну что ещё?! Докладывай живей!— Т-т-трансп-п-п-орт... кх-кх-кх....— Что «транспорт»? Говори уже! — рявкнул Бьорн.

За окном молния прорезала небо, снова громыхнуло.

Прокашлявшись, Рей на одном дыхании выпалил:

— Транспорт с телом Уинди Эйрис разбился на хребте Солард! Никто не выжил!