Пятая глава

Я сидела и редачила новые стихи. Думала, как их можно улучшить. Нюша опять писала о своём идиальном парне из снов. Мда. Ей нужно меньше читать романы. А снившийся ей брюнет - точно порождение воображения. Ага. Нужно записать:А ты только порождениеБольного воображения.

Я так сильно вникнула в мир стихов, что не заметила покушение на моё сердце, а точнее на булочку ввиде сердечка.- Твою мать, Рома! -А при чём тут моя мать? - не смутился парень, - если я сердцеед, что влюбился в даму без сердца.- Да! Твою мать! У меня нет сердца, потому, что ты его сожрал. - в возмущено шоке я хлопнула глазами и защищая остатки булочки, стала отбиваться от надоедливого ухажёра телефоном.- О, так я всё-таки украл твоё сердце? Одолжи и телефончик!- он выхватил телефон и стал его листать.- Отдай пожалуйста. - вежливо попросила я, состроив милые глазки убийцы.- Сначала, я накормлю тебя. У нас есть пятнадцать минут. Нормальная же плата за временное пользование телефоном? - сказал он, скользнув в очередь, а потом, каким-то волшебным образом, возник, неся на подносе макарошки с курочкой и чай.- Эти стихи...Они обо мне? - пододвинув мне поднос спросил блондин сверкая внимательными сине-голубыми глазами.- Не думаю. Это творчество Нюши.-Да?! - где она это постит?- Нигде.- А откуда у тебя это?Она присылает мне стихи на редакцию.- Ты редактируешь стихи Нюши?- Да.Сколько тебе платят?-Такие вопросы тебя не касаются, но у меня и моей сестры разделение творчества.- Я подумал ты про певицу...- задумчиво протянул Роман.- Дебил. - я продолжила жевать курочку.- Есть немного...- он ещё полюбовался тем, как я уничтожаю макароны, и поднялся. - Ну, я пошёл. Кушай. - он похлопал меня по плечу, и перепрыгнув через скамейку скрылся.- Пантовщик. Натуральный дебил, на всю страну такой дебил.Я спокойно доела свою пищу, отнесла тарелки и двинулась из столовой. Телефон в кармане фартука зажужжал, заявляя мне, что что-то в этом мире случилось. А случилось вот что: заявка в друзья одобрена. Чертов Лебедев! Когда он успел? Аватарка лыбилась мне из-под белобрысой челки. А ты опасен и не предсказуем...Рома. На телефон пришло ещё одно уведомление: я приглашена в беседу класса. Опять таки известным нам наглецом. Чертов наглый...Я зло сунула телефон в карман и грозной походкой двинулась в класс. На одном из подоконников коридора, в окружении девиц, сидел Костя - друг Лебедева, обладатель рыжих, едва-ли не красных волос, которые огнем горели в лучах солнца привлекая самочек. Да. Иванов Константин Анатольевич являлся местным бабником, причём, со всеми "бывшими" он находился в хороших отношениях. Его ангельская внешность и то обстоятельство, что он очень непостоянен, давало некоторым девушкам этой школы мечту о том, что именно она, наконец станет его единственной.За недели в школе, я познакомилась со многими и сделала выводы насчёт некоторых личностях. Например...Роман очень упрямый и бесячий, когда же он уже отстанет от меня...Мелькнула у меня мысль, когда я увидела, как он, выйдя из-за поворота двинулся к своему другу. Он неадекватный, озабоченный. Пялится на меня всё время. Именно поэтому, я поспешно слилась с толпой и без происшествий добралась до класса.Я села на своё место. Есений как всегда тусил в телефоне. Как-то раз, я увидела, что он там пишет стихи. И вообще: он всегда пишет стихи. Дома. Все перемены. Даже иногда на уроках. Он это делает всегда. Как я поняла, на публику он хороший и тихий парень. Мы с ним вместе сражались с контрольными. Его незаметность и годы практики сделали из него гениального списывателя. Он мог сидеть хоть с учителем за одной партой, и свободно пользовался телефоном. При этом, он был умён сам по себе. В общем, если бы я не услышала тех слов в спортзале, его можно было бы назвать идеальным соседом. Однако, я стала замечать, что он, судя по поведению, наблюдает за всеми и всё запоминает. Жутко. Это...

Вдруг, я услышала очень громкое, отвлёкшее меня от анализа соседа заявление: А кто из вас актив, а кто пассив?Удивлённо обернувшись, я заметила такую картину: толпа парней и некоторые девушки окружили двух пацанов, один из которых уже встал в изготовку.- Мы не знаем, но сейчас мы тебе вдарим, и ты окажешься снизу. Снизу пищевой цепочки. На дне. Примерно в отложениях архейской эры. - пухленький парень с очень светлыми волосами и серьгой в ухе порывался напасть на обидчика.- Ну давай! - рассмеялся какой-то человек очень серой и неприметной внешности. - Давай ударь меня! - он ржал, и тряс головой как болванчик. И беловласый хотел было ему вдарить, но ему помешали. - Не надо, он того не стоит. - опустил ему руку на макушку парень, что стоял рядом. Он был высоким, кудрявым, с орлиным носом и напоминал ворона. Пухленький блондин сразу сдался. И опустил кулаки.- Чё, зассал как баба? - снова заливался болванчик.- Не вмешивайся, сказал мне Есений, пытаясь поймать меня за руку. Но не поймал.- А что ты имеешь против баб? - спросила я, вставая рядом с черным и белым.- Пхах, я...- он не договорил, потому что дверь с грохотом отворилась, и в класс ввалился Лебедев.- Всем хао бледнолицые! - сказал он раскидывая руки в стороны, едва не попав рукой по красивому лицу Кости. Бледнолицые на секунду повернули головы на Романа, а потом продолжили смотреть на серую личность. Рома нахмурился, аля "Это почему все смотрят не на меня?"- Докладывайте: что происходит?- спросил Лебедев, он же Пантократор (вседержитель) этого класса.- Осуждение сексуальных меньшинств Герой. - раздался девичий голос из толпы.- Так, Гера! - Рома протиснулся сквозь толпу, и положив ладонь на плечо серой личности развернул её к себе.- Значит так, Герасим, не геройствуй. Ты сейчас топишь не Муму, а себя. Ну и что, что кто-то не такой, как все мы? Тебя же никто не осуждает, что ты унылое не толерантное  чмо? Герасим перестал ржать. Герасим замахнулся на Рому. Передумал. Ещё раз замахнулся. Передумал.- Да пошли вы все на три буквы!!! -он вышел, хлопнув дверью. - Ребята, мне кажется, что это у него карма такая. Гомофобная.- фыркнул Рома.