Среда

Закурив последнюю сигарету я кинула пустую пачку в стену. Мне привычно, что из-за работы и мало времени, в моей квартире бомжатник.Когда я съехала от отца, единственным моим спасением была как раз квартира моей бабушки, но и дольше года прожить я там не смогла, продала и уехала в другой город недалеко от Спрингвела. Ещё дальше города где я нахожусь, уехать не получилось, либо меня останавливали воспоминания, либо надежда, что Мари вернётся. А в квартире по наследству я лишь плакала, все время снились кошмары и все время боль пронизывала меня от утраты последнего близкого мне человека.Уже завтра похороны, но я даже не знала какие цветы любила Мари, что любила пить и какие вещи она носила спустя столько лет. Единственным для меня и здравым решением было поговорить с Маркусом, узнать подробности гибели Мари. И собравшись с последними силами я назначила ему встречу, так как это совсем не телефонный разговор.

Встреча была во вторник , как раз перед похоронами Мари. Маркус как обычно сидел за самым последним столом классической кафешки в центре города. Дождь все также не утихал, а зонт таки хотел улететь из моих рук.Вся мокрая и запыхавшиеся я забежала внутрь. Как и полагалось, Маркус пришел раньше, сказав официанту что меня уже ждут, я направилась к последнему столу и села напротив. Маркус лишь медленно поднял голову на меня и молча кивнул.

— И тебе привет.. — Проговорив в полголоса, я заказала себе какао, а Маркус не изменял своим привычкам и взял лишь воду с лимоном. Его не смущала погода, он всегда пил одно и тоже.Я нервно постукивала пальцами по чашке, которую принесли, не набравшись смелости смотреть на мужчину. Мы просидели ещё с пары минут молча, я не могла начать разговор, а он то ли наблюдал за мной, то ли и сам от боли слов подобрать не мог.— Мне жаль.. Что Мари погибла. - Его голос сейчас, так напоминал мне голос отца, что рука сама дёрнулась, разливая половину какао на стол. Он не обратил внимание, а официантка быстро подбежала, любезно улыбаясь и вытирая остатки какао. — Ты знаешь... знаешь, что с ней случилось? — Мой голос впервые дрожал, что со мной? Почему я так волнуюсь, почему мне так больно? — Знаю. — Отрезал Маркус. Я не знала, стоит ли вновь спрашивать его, вдруг ему так больно, что он и сам не хочет об этом говорить, вдруг наша встреча была зря, а я лишь ковыряю раны обоих. Но он продолжил. — Она повесилась, сама или её убили. Но она сделала это. — Он не выдержал и стукнул по столу, привлекая внимание и других гостей, что спокойно наслаждались утренним кофе. Я не смогла просто так сидеть и быстро взяла его за руку, тем самым успокаивая. — Маркус.. Для меня это тоже стало потрясением. Я ведь тоже её лю... ей дорожила. — Я не смогла сказать того заветного слова люблю. Я ничего тогда не могла, лишь умирать от боли внутри, тихо плача в своём мире. — Я не пойду на похороны, прости меня. Я не смогу. Твой отец. Он ждет тебя сегодня. — И он медленно встал, расплатился за мой какао и воду, уходя из кафе и пропадая из моего поле зрения, возможно навсегда.

Я ещё с десяток минут просидела в кафе, смотря в пустую чашку, время шло. А я не могла встать, закрыла лицо руками пытаясь справится с болью и слезами, что наполняли мои глаза с каждым разом, как только я их вытирала. Дождь утих, поэтому я встала и вышла на улицу, тут же направляясь к отцу. Мне надо продержаться ночь, одну ночь и я навсегда отсюда уеду. Меня больше ничего не будет держать.

Не заметив как доехала до отцовского дома, я остановилась. Ничего не изменилось, все та лестница, та дверь. Я медленно направилась внутрь, где меня ждал отец, который как обычно сидел в своем кресле, курил сигару и потирал свои пульсирующие виски. — Роберт... — Тихо проговорив, я зашла на порог не отрывая от него взгляда. Он так постарел, его брови опустились, борода стала ещё больше, а кожа покрылась морщинами. Видно время никого не щадит. Он поднял голову и наконец посмотрел на меня. — Дочка.. — Он еле встал, чуть не падая на пол, я быстро подхватила его под плечо и посадила обратно в кресло. — Тебе не стоит вставать. — Хотя я и ненавидела отца, не считала его своей семьей, но то каким он сейчас стал, разрывало мне душу. А тот лишь посмеялся, вновь подняв на меня взгляд. — Ты похорошела, выросла. Да и совсем исхудала, не ешь? У меня есть паста, давай разогрею? — Он вновь пытался встать с кресла и вновь его остановила. — Нет не стоит, я уже поела. Тебе нужен отдых, Роберт. — Я не хотела обсуждать свою внешность при таких обстоятельствах. Да и разговор у меня с ним всегда не шел. — Ладно-ладно. Тебе подготовили комнату, если хочешь.. — Не успел он и договорить, как я отошла и кивнув тому взяла вещи направляясь в свою бывшую комнату. А он лишь закурил очередную сигарету.

День прошел слишком быстро, а вечер настал незаметно. Я сидела в своей детской комнате, придаваясь воспоминаниями, сжимая простынь, я вспоминала о Мари, что сидела на этом месте. Мой взгляд упал на ящик. И я тут же рванула к нему вспоминая о подарке Мари. Я судорожна копалась в вещах, открыв секретную полку. Да, она все ещё была там. Шкатулка, которая подарила мне та женщина, я медленно открыла её, начиная плакать. Воспоминания тут же нахлынули на меня..

Это было утро, все суетились и бегали. Готовясь к празднованию. Мой день рождение. Мари всегда трепетно относилась ко всем праздникам. Гоняла служанок и внимательно относилась к тому, что они делают. Ведь для неё всегда всё должно быть идеально. — Идеально! Да, пододвиньте стул ближе к столу. Нет не так! Вот же ты корявая! — Мари стояла посреди зала, скрестив руки на груди и гневно пыхтя от того, что служанка не так сделала. А я лишь сидела на лестнице наблюдая через перила над её строгостью. И тихо смеясь в ладонь. А как только она меня замечала, то тут же руки перемещала на свои бедра, видом показывая, что и мне сейчас достанется. Мне оставалось лишь убегать обратно к себе, прячась от этой любительнице идеального.

В тот день всё и правда было идеально, красиво накрытый стол, куча разнообразных блюд, а дом пропах свежестью. Меня тогда заставили впервые надеть платье. И то, только потому что Мари меня об этом попросила. Все гости были в сборе, а я как именинница вышла к гостям их встречая и получая подарки. Отцовские друзья после «пира» ушли в кабинет отца, курить и обсуждать несущие проблемы и свои доходы, женщины собрались в зале и обсуждали последние новости и новинки моды, а дети сами по себе бегали по дому, играя в прятки или догонялки. Лишь я ушла на террасу, наслаждаясь этим днем сполна, тогда я и правда была самым счастливым человеком на земле. Меня отвлеки шаги. Это была Мари, она молча села на скамью рядом со мной и взяла за руку. — Я так рада, что ты светишься от счастья. Люблю когда ты улыбаешься. — Она вновь подарила мне свою улыбку, добрую и искреннюю.— Хочу подарить тебе кое-что, надеюсь тебе это понравится, я долго не знала что тебе подарить.— она протянула мне ту шкатулку и поцеловала нежно в щеку.

Капли от слёз падали на эту шкатулку, открыв её всё так и лежало. Бархатная лента, куча фотографий, которые мы делали с ней вместе, парные кольца, в знак той дружбы и любви, что у нас была. Мои руки затряслись вновь, я так крепко обняла шкатулку и так долго плакала, что не заметила, как уснула.

Настал тот злополучный день, среда. Похороны.Мы с отцом собрались очень быстро, за нами приехала машина и мы отправились к кладбищу, где и должны были проводиться похороны моего любимого человека. Было слишком много скорбящих, друзья, родственники. Все они скорбели по одному человеку.Погода была пасмурной, но дождь сегодня не обещали. Мы вышли из машины и направились в сторону пришедших, народу было слишком много, а грудь больно сжалась, как при панической атаке. Вот-вот я увижу её, руки ещё сильнее затряслись, а плечи напряглись, то ли от того что сейчас увижу, то ли от руки отца, что легла на плечо, поддерживая.

Первое что я увидела, так это то как священник в полной тишине под звук скорбящих, читал молитвы. Гроб из светлого дерева, белое покрывало, которым была укрыта Мари и её саму. Бледная кожа, розоватые от грима губы, опущенные глаза, а на шеи остались рубцы от верёвки, которые так и не смогла замазать. Ещё её седые волосы. Удивительно, что и она постарела спустя 10 лет, а ей даже не было и сорока. Я подошла к ней, как когда-то подходила и обнимала её, моя рука опустилась на скрещенные руки, что лежали ниже груди. Холодная. Я не могла сдерживать слёз, они падали и на Мари и на меня саму. Я не могла в это поверить, почему она это сделала, почему не звонила мне. Почему она меня бросила? Я злилась на неё и горевала по ней. Я любила её больше всех на свете. За что она так, почему поступила так? Много вопросов, но нет ответов на них.

Стало слишком тихо, а в ушах я услышала лишь шум. На улице стало темнее или так сильно сгущались тучи? Я подняла взгляд с Мари, никого. Где все люди? Мой взгляд вновь упал на Мари, она открыла глаза и схватила за запястье.

— Помоги мне...