Глава 73

24 января 1997 год, Башня старост

Не прошло и пятнадцати минут с тех пор, как Гермиона вернулась к себе, и настойчивый стук в дверь зазвучал на всю гостиную.

— Что случилось? — влетая внутрь и панически ее осматривая, спросил Блейз. — Ты в порядке?

— Со мной все хорошо, — немного опешив от столь бурной реакции, уверила она.

Захлопнув дверь, Гермиона уставилась на Блейза.

— Ты избегал меня, — с обидой в голосе она сказала, и он замер каменной фигурой на несколько оглушительных секунд.

Затем лицо Забини в один миг, как по щелчку, переменилось.

Недобрый огонь зажегся в радужках.

— Грейнджер, не шути с подобным, — грубо он отрезал. — Я думал, ты в опасности, бросил все и пришел, а тебе просто стало скучно?

— Скучно? — неверяще переспросила она. — Да как ты смеешь?! — задохнувшись от злости, Гермиона двинулась к Блейзу. — Я раскрыла тебе все! Я поделилась тем, о чем никто не знает и не должен знать, а ты, соплохвост тебя раздери, просто игнорировал меня несколько дней, прекрасно зная, что стоит на кону!

— Я думал, — он прорычал. — Или ты хотела, чтобы мы обнялись, взялись за руки и вместе сидели горевали? Ты уже сделала достаточно, Грейнджер, а мне, чтобы понять, как двигаться дальше, нужно было время.

— Ну и как же нам двигаться дальше? — фыркнула она.

— Найти гребаный крестраж, который находится в школе, — склонившись к ней, Блейз заявил. — Вы, кажется, в твоих воспоминаниях на этом остановились с Малфоем.

Нервно откинув волосы, она прошла мимо Забини и уселась на диван.

Мерлин, она ведь собиралась просто спокойно все обсудить и вместе с этим попытаться выполнить задание Снейпа.

Возможно, Гермионой руководил страх. А возможно, ей было все же совсем на чуть-чуть, на капельку, на два из десяти интересно, как ощущался Блейз.

Достав из-под велюровой подушки свой блокнот, она раскрыла его на потрепанных страницах.

— Здесь все, что мы выяснили и над чем еще нужно думать.

В который раз она оглянула знакомые записи.

«Дневник. Кольцо. Медальон. Чаша. Нагайна? Значимый атрибут из Хогвартса?»

В эту же секунду в голове Гермионы всплыл тот самый разговор.

Что, если она и вправду могла ощущать энергию крестража?

Она ведь... собиралась вновь начать.

Снейп прав. Снова. Беспрекословно.

Если Гермиона научится контролировать себя, значит, она наконец сможет быть полезной.

Что, если ей все-таки удастся ощутить это нечто в стенах Хогвартса?

— Грейнджер? — возникая рядом, Блейз спросил. — Что такого пришло в твою голову, что ты так улыбаешься?

— Мои нервы сдают, — отмахнулась она. — Пожалуйста, сядь в кресло.

Обхватив свою серебряную змейку, Гермиона принялась крутить ее двумя пальцами.

— Я собираюсь снять кольцо, — проинформировала она, как только Забини расстегнул пуговицу на пиджаке и опустился на предложенное место. — Я очень давно не делала этого, и поэтому, если вдруг что-нибудь пойдет не так, просто надень его на меня обратно.

— Зачем? — нахмурился Забини. — Разве ты не сделала его специально, чтобы не ощущать других? Или ты сомневаешься в моих чувствах? — насмешливо он уточнил.

— Нет, — сказала Гермиона. — Мне нужно научиться пользоваться этим, чтобы я смогла почувствовать крестраж, — помедлив, она прикусила губу. — И из-за смешения наших с Драко магий мой организм решил уничтожить меня.

— Прости? — подавшись ближе, переспросил Блейз.

— Неважно, — вздохнула она. — Просто побудь моим... — задумалась она, как правильно его назвать.

— Твоим подопытным? — подсказал Забини.

— Моим источником чужих эмоций, — огрызнулась она. — Ладно, — трясущейся рукой Гермиона обхватила серебро и прикрыла глаза.

— Салазар, за какие прегрешения ты сделал моим лучшим другом этого ублюдка Малфоя? — едва слышно Блейз простонал.

Пламя. Танцующий огонь. Иллюзия. Цветы.

Ее разум полностью защищен мощнейшими стенами.

Кольцо соскользнуло с ее руки.

Это было подобно погружению под воду и во тьму.

Мягкие волны нежно омыли ее волосы, лоб, глаза, нос, губы, тело.

Чужое присутствие ощущалось странно.

Но... это вполне можно вытерпеть.

Раскрыв веки, она встретилась с недоверчивым взглядом Блейза.

Он за нее переживал.

Самое яркое из чувств, которое мгновенно в нее хлынуло, — сила.

Он был силен. Его натура была властной, но Блейз позволял Драко собой командовать и помыкать.

Он был в разы сильнее власти предан.

И был готов за друга разорвать.

Блейз принял ее, несмотря ни на какие признаки, только лишь потому, что она возлюбленная Драко.

Умен. Хитер. И изворотлив.

Настоящий слизеринец.

Но...

Потерян, обеспокоен и одинок.

Он ощущал себя... несчастным.

Он боялся и не хотел надвигавшейся войны.

Мерлин.

Почему же у них была эта ужасная судьба?

Как же ему и ей был ненавистен Реддл.

— Ну что там? — повеяв новой порцией переживаний, спросил Блейз. — Я душка?

Непроизвольно уголок губы дернулся, и Гермиона рассмеялась.

Она так боялась этого момента, а оказалось... все не так страшно.

Или, может быть, причина в том, что она раньше никогда его не ощущала.

Наплевать.

Прямо сейчас ей показалось, что она, возможно, все-таки сможет с этим справиться.

— Да, — выдохнула Гермиона. — Ты душка.

Колеблясь несколько мгновений, Гермиона все же оставила палец без кольца, решив побыть без защиты еще какое-то время.

— А что твой Поттер? — спросил Блейз. — Неужели не вернулся?

Ядовитые нотки в голосе Забини вынудили Гермиону вспыхнуть.

Он... не ненавидел Гарри, но определенно недолюбливал.

— Что Гарри сделал вам? — вдруг выдала она. — Почему вы все так к нему относитесь?

— О, милая, — усмехнулся Блейз, — это явно не сиюминутный разговор. Не переводи тему. Поттер не пришел?

— Нет, — нехотя ответила она. — Он так же, как и ты, избегает меня.

— Кто знает, может быть, он тоже способен думать.

— Блейз, — предупреждающе сказала она.

Закатив глаза, он встал с места.

— Если я правильно понял из твоих воспоминаний, Реддл выбирал артефакты, связанные с Хогвартсом.

— С основателями, — кивнула Гермиона.

— Значит, для начала следует узнать, что именно искать.

— Думаешь, здесь где-то хранится справочник по значимым предметам? — недоверчиво фыркнула Гермиона.

— Вы, гриффиндорцы, такие... прямые, — скривился он. — Всегда думаете, что можно спросить о чем-то в лоб.

— А вы, слизеринцы, действуете иначе.

— Да, — подтвердил он. Легкая тень самодовольства проскользнула в тело Гермионы. — Никто не напишет об этом и не положит на полочку библиотеки, Грейнджер. Но наш замок кишит живыми портретами, которым столько лет, что они застали самых значимых учеников и профессоров Хогвартса. Если верно подобрать валюту, они расскажут все, что требуется.

— И чем же нам подкупить их? — недоверчиво она произнесла. — Вряд ли им нужны галлеоны.

— Мерлин, — простонал Блейз. — Я начал понимать, почему Малфой всегда был таким нервным.

— Я сейчас ударю тебя.

— И почему он был в синяках.

— Забини!

— Ладно-ладно, — поднимая руки, он пробормотал, — извини, но я просто не привык к такому... мышлению.

Она чувствовала, что он не хотел оскорблять ее или унижать. Кажется, он и вправду был раздражен тем, что она не мыслит с ним в одном направлении.

— Ну уж прости, что я не знаю, как подкупать мертвых деятелей Хогвартса. Может быть, эксперт поведает мне, чем нынче они берут оплату?

— Им скучно, — ответил Блейз. — И несмотря на то, что у них, казалось бы, есть доступ в рамы по всему замку — в покои, личные помещения и многие кабинеты им не попасть. Они любят сплетни, интриги и информацию, которую можно друг с другом обсудить.

— Так нам нужно принести им хорошую сплетню?

— Не просто сплетню. Нам нужна сенсация. Что-то, на что они будут готовы обменять столь важную информацию, как расположение старинных артефактов.

— И у тебя наверняка уже есть идея, что рассказать.

— Лишь небольшая теория, — пожал плечами он, и яркое чувство азарта проскользнуло в Гермиону.

И кое-что еще.

Такое... трудно различимое.

Месть?

Шалость?

Пакость?

— Представитель древнейшего чистокровного рода, Драко Малфой, единственный наследник Люциуса Малфоя, якшается с магглорожденной.

— Ты сошел с ума? — вскочила Гермиона.

— Согласен, маловато. Стоит еще добавить, что он подарил ей кольцо из семейного хранилища с изумрудом.

— Блейз, твои шутки несмешные.

— Не рань мою душу, Грейнджер, — притворно оскорбившись, выдохнул он. — Перестань так смотреть на меня, мы не скажем о тебе.

— Я не позволю тебе оклеветать Драко и выставить посмешищем.

— Ну тогда придумывай сама, — развел руками он, — раз мои предложения вас не устраивают.

— Они разнесут это по всей школе.

— Да кто тебе сказал?

— Ты! Только что! — с отчаянием выпалила Гермиона. — Разве не обсуждать они будут это, как только узнают?

— Между собой.

— О, ну разумеется, — фыркнула Гермиона. — А крики Полной дамы о Филче с миссис Норис в кладовой это коллективная галлюцинация.

— Ваша дама недалекая, — осклабился Блейз. — Мы обратимся к портретам абсолютно другого ранга, Грейнджер. И скорее всего, я пойду один.

— Почему?

— Потому что я уверен, что на такую сделку согласится слизеринец.

— Так ты хочешь, — замедлилась она, — опозорить Драко в глазах чистокровных?

— Я не опозорить его хочу, а дать достаточно весомую валюту в обмен на информацию, — начиная злиться, сказал Блейз. — В обществе консервативных снобов это вызовет всплеск. Тем более если учесть, что Драко столько лет кичился своим статусом. Это вполне может открыть нам информацию об артефактах.

Сглотнув, Забини уставился в камин.

— А свой позор Малфой переживет, — тихо дополнил он. — Думаю, ему сейчас наплевать на то, что о нем говорят призраки Хогвартса.

В повисшем молчании Гермиона принялась думать.

Мысль о том, что эмоции Блейза никоим образом не мешают ей, вызвала странное тепло.

Может быть... она правда сможет справиться?

И может быть, одна сплетня, отданная заточенным внутри замка призракам, была крошечной платой за возможность уничтожить часть души Редда?

— Ладно, — отозвалась она. — Когда мы это сделаем?

— Я сделаю это после отбоя.

— Я пойду с тобой.

— Грейнджер, я уже объяснил...

— Я попробую взять у Гарри мантию-невидимку.

Замерев с ошарашенным видом, Блейз впился в Гермиону.

— Так вот как этому гаденышу удавалось...

— Блейз, — перебила она. — Давай опустим это. К тому же я не уверена, что Гарри согласится. Если нет, пойдешь один.

Прожигая ее взглядом еще пару вздохов, он нехотя кивнул.

— В одиннадцать пятнадцать в нише у горгульи на третьем этаже. Если не сможешь взять мантию, будешь меня ждать там, пока не закончу.

Не задавая лишних вопросов, Гермиона приняла правила.

Идея возникла вдруг в ее голове.

— У тебя нет с собой какого-нибудь блокнота или пергамента?

— Нет, я же бросился к тебе, едва не забыв палочку, — саркастично ответил он.

Проигнорировав укол вины оттого, что заставила его перепугаться, Гермиона взяла свою записную книжку и вырвала страницы.

Обхватив древко, она направила золотую цепочку искр на две идентичные материи, шепча заклинание Протеевых чар.

— Держи, — по окончании Гермиона протянула Блейзу слегка потрепанный листок. — Когда ты напишешь что-нибудь, я увижу это у себя. И наоборот.

— Я знаю принцип действия этих чар, Грейнджер, — сухо он буркнул, но она чувствовала всем телом его скрытое восхищение. Он впечатлен. — Запись исчезнет, когда ее прочитает адресат?

— Да, — подтвердила она. — Если в этот момент кто-нибудь другой взглянет, он увидит заметки по зельеварению.

Стоило последним словам сорваться с ее уст, как горькие воспоминания заполонили ее разум.

Их первый откровенный разговор с Драко. Их слезы, крики, горечь и всепоглощающая печаль вперемешку с горем.

«Не жди, что я напишу».

Разумеется, он написал.

Их разговоры по ночам. Его язвительность и флирт. Стихи.

Как же ей не хватало Драко.

— Ты чего? — заметив ее резко изменившееся настроение, насторожился Блейз.

— Ничего, — отмахнулась Гермиона. — Если будет что-то срочное, пиши.

Легкое сомнение — недоверие — скользнуло в нем, но все же он отступил, двигаясь к выходу.

Ей казалось, он хотел о чем-нибудь спросить, но... промолчал.

Как только Забини покинул ее Башню, новая волна пронзила тело Гермионы.

Словно бы прилив прошел и вода нормализовалась в океане.

Рядом едва слышно замяукал Живоглот, и она поняла, что ее окклюменционные щиты пали.

В пазухах возник аромат — сандала с кедром, нежности и страсти. Взор поплыл, в ушах стоял противный звон.

Если бы только она могла в этот миг, открыв глаза, увидеть Драко.

Если бы.

Но нет.

Как бы на несколько минут, часов, бесчисленных мгновений ей ни становилось легче, каждый раз она возвращалась сюда и принимала данность.

Драко нет. Вокруг лишь тьма.

***

— И ты всегда во всем с ним соглашалась? — заинтересованно расспрашивала Гермиона бабушку.

— Конечно, нет, — фыркнула та. — Я постоянно спорила с этим идиотом.

— Но ты же пообещала дедушке...

— Я пообещала быть спутницей его жизни. Поддерживать, что бы он ни предпринял. Следовать, куда он решит нас повести, и доверять. Верить в него.

Замолкнув на пару мгновений, бабушка с серьезностью заглянула в ее глаза.

— Но я никогда от него не зависела, — размеренно она произнесла. — Как бы сильно я ни любила твоего дедушку и несмотря на то, что он являлся моей родственной душой, я всегда была главным персонажем в своей жизни.

Смахнув выпавшую кудряшку с детского лица, бабушка медленно сказала:

— Никогда не завись от мужчины, Гермиона. Как бы сильно ты ни была в него влюблена.

***

Она решила перехватить Гарри перед ужином.

Намеренно выследив его по украденной карте, Гермиона случайно напоролась на спешащую фигуру в коридоре.

Чувство вины оттого, что она до сих пор хранила карту у себя, было насильно заглушено тем фактом, что Гермиона не могла себе позволить раскрыть своих занятий со Снейпом.

— Извини, — пробормотал Поттер, намереваясь вновь удалиться.

— Перестань! — вспыхнула она.

Затащив Гарри в ближайший альков, Гермиона наложила заглушающие чары.

— Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что вести себя как ребенок в нашей ситуации нелогично. Ты обдумал мои слова?

— Мне казалось, очевидно, что я еще не готов дать ответ.

— Как жаль, что у нас нет времени на раздумья.

Тяжело вздохнув, Гарри оперся о холодный камень на стене.

Его глаза задумчиво бродили по фигуре Гермионы.

Он о чем-то размышлял.

— Гарри, мне было очень непросто рассказать обо всем, — тихо вдруг сказала она. — Больше всего я боялась твоей реакции, потому что понимала, у тебя нет причин мне доверять.

— Я доверяю тебе, — выдохнул он едва слышно. — Но не ему.

— Он все для меня, Гарри.

— Это и вызывает опасения, — перебил Поттер. — Ты хоть осознаешь, что вы... встречаетесь, — выплюнул он, — всего два месяца?

— Я знаю, как все выглядит со стороны. И знаю, что мои слова будут звучать наивно. Но у нас с Драко все по-другому, — заикнулась она. — Можешь проверить сам, на мне нет никаких проклятий. Просто... мы с Драко успели пережить за эти два месяца столько, сколько иногда люди не проживают за всю жизнь. Ты видел.

— Я видел то, что ты захотела показать, — возразил он. — Не думай, что я не догадался, что ты выбросила часть воспоминаний. И мне кажется, это не только та часть, которую я точно не хотел бы наблюдать. Ты скрыла что-то еще.

Выпрямившись вновь, Гарри устало потер лоб.

— Поэтому я не могу тебе дать ответ, Гермиона. Я не могу быть уверен в том, что все это не игра, тщательно спланированная Реддлом.

— Разве Реддл стал бы просить тебя помочь уничтожить крестражи?

— Он мог использовать эту тактику, чтобы выяснить, знаю ли я местонахождение, чтобы их перепрятать.

— Так ты не поможешь мне? — глотая горький привкус слез, начавших скапливаться, Гермиона глухо прошептала.

Мир с каждым тяжелым вздохом все громче рушился вокруг.

— Я не хочу снова проиграть, Гермиона.

— Тогда помоги мне и выиграй! — не выдержала она, зло смахнув с щеки скатившуюся соль. — Спроси у Дамблдора. Поговори с ним, он все равно все знает. Я прошу тебя, Гарри, прислушайся к себе. Ты ведь чувствуешь, что на самом деле мои слова правда.

— Я не знаю! — крикнул он. — Мне надоело принимать решения, Гермиона. Я хочу, чтобы все отстали от меня.

В отчаянии зарычав, она стянула с пальца кольцо и закрыла разум.

Вдох-выдох.

Сомнения, опаска, горечь и обида.

Он и вправду так устал.

Гарри ненавидел себя за свою слабость.

Ненавидел, но не мог перестать это ощущать.

Как в первый раз, все его чувства крутились вокруг Волан-де-Морта, и, как в первый раз... было нечто еще.

Что-то неразличимое и странное. То, на что Гермиона не обратила внимания, сняв кольцо в вагоне и в гостиной несколько месяцев назад.

Зияющая пустота, холод и... отрешенность.

Ей показалось, что она уже ощущала подобное совсем недавно, но не смогла различить.

Как... отвлекающий маневр. Будто... еще что-то или кто-то глубоко внутри, но...

Нет.

Сморгнув навязчивые мысли, она натянула змейку обратно.

Ей было нечего использовать против него.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — подавленно Гермиона произнесла и в повисшем молчании собралась с духом. — Ты мог бы позаимствовать мне мантию-невидимку на один день?

— Зачем? — почти мгновенно отозвался Гарри.

— Я хочу подслушать один разговор, ничего опасного.

С сомнением окинув ее взглядом, он поджал губы.

— Не хочешь, не давай, — раздраженно бросила Гермиона. — Я же просто спрашиваю.

— Хорошо, — ответил Гарри и к ее удивлению полез в сумку. Вытащив оттуда поблескивающую ткань, он протянул ту Гермионе.

— Ты всегда носишь ее с собой?

— Нет. Я сам пользовался ей недавно. Не успел достать.

— Спасибо, — благодарно кивнула Гермиона. — Я верну завтра.

— Как скажешь.

Неловко уложив мантию к себе, она в последний раз обвела взглядом Гарри.

— Если ты все-таки поймешь, что мы боремся за одно, дай знать.

И вышла из темного алькова.

***

«Занятия не будет», — такую записку получила Гермиона от школьной совы, приземлившейся за ужином.

Профессора Снейпа не было за преподавательским столом, и первая же мысль, панически охватившая ее, стала о том, что его призвал Реддл.

— Ты чего? — заметив сжавшую до побелевших костяшек кубок с соком подругу, Джинни позвала. — Плохие известия?

От чрезмерного участия в ее голосе Гермионе стало тошно.

После оглушительных новостей в «Пророке» о том, что ее семью убили, все остальные стали с ней обращаться как с хрустальной.

За исключением Блейза, Гарри и Снейпа, которые были посвящены.

— Все в порядке, — тихо отозвалась Гермиона, вставая и намереваясь уходить.

— Стой, — схватила ее запястье Джинни. — Я знаю, сейчас тебе кажется, что жизнь закончилась, но все не так. Никто никогда не заменит тебе маму с папой, но наша семья всегда считала тебя своей частью. Ты не одна. Пожалуйста, помни об этом.

От столь неожиданных слов у Гермионы защемило в сердце.

Ей внезапно вспомнились все ее мерзкие мысли, все приторные ощущения.

Мерлин, как же прекрасно было жить во тьме, не чувствуя ничего о других. Как же прекрасно было слышать громкие слова, купаться в них и упиваться одним убеждением — все правда.

Она знала, что слова Джинни звучат именно так, как и должны. И вся семья Уизли радушно бы приняла ее в свои мягкие объятия.

Но не с Драко.

Одну.

С надеждой на то, что она когда-нибудь заключит союз с одним из свободных братьев.

Прошлым летом, находясь в Норе, Гермиона расценила это весьма забавным, стоило Чарли игриво подмигнуть ей.

Рон едва не взорвался, а Молли загадочно улыбнулась, продолжая готовить капустный пирог.

Сейчас Гермионе не весело.

По правде говоря, ей было глубоко плевать на всю свою оставшуюся жизнь, лишь бы она прошла бок о бок с Драко.

Ее семья была в безопасности.

Благодаря ему. Только лишь потому, что он успел об этом позаботиться, — «Нам нужно спрятать твоих родителей».

Они обретут новую судьбу, вдали от войны.

Пусть без Гермионы, но они продолжат жить.

А если повезет, кто знает, может быть, однажды ей удастся отыскать их?

— Спасибо, — натянуто улыбнулась она, все громче начиная слышать слова бабушки из детства.

«Никогда не завись от мужчины, Гермиона. Как бы сильно ты ни была в него влюблена».

Кажется, она уже давно провалилась.

Весь ее мир существовал вокруг Драко.

Она помешалась и сошла с ума.

Ей хватало сил осознать это, но Гермиона ничего не собиралась с этим делать.

Не сейчас. Определенно, нет.

Пусть Драко вернется, пусть все закончится.

Пусть Реддл наконец исчезнет из этой вселенной, и она вновь с облегчением вздохнет.

Они научатся любить друг друга не под гнетом смерти, не будут бояться. Не будет нужды играть в притворство и довольствоваться мелкими минутами перед новым боем.

Поймав отсвет следящих черных глаз за слизеринским столом, она поспешила удалиться из Большого зала.

Останавливаясь прямо за углом, Гермиона достала лист пергамента, копия которого хранилась у Блейза, и поспешно нацарапала «Мантия у меня».

Необъяснимое чувство тревоги поднялось в груди, и больше всего на свете ей хотелось верить в то, что сегодняшняя вылазка и вправду станет плодотворной.

«Понял. Буду ждать».

Убрав листы обратно в сумку, она двинулась к себе.

Пожалуйста, пусть в этот раз все будет не напрасно.