Глава 48

1 января 1997 год, подземелья

Холодно.

За эти дни она забыла о привычном холоде, витающем по подземельям.

Кап.

Фигура рядом с ней молчала, глядя на большую дверь, — сколько уже раз Гермиона обращалась в эти двери; сколько раз черный человек за этими дверьми помог?

Окрасив темный коридор противным скрипом, Снейп пригласил — снова — в свое пространство две заблудшие души.

Кап.

— Слезы, — захлопнув дверь, без церемоний бросил он.

Достав из мантии две склянки, Драко прошел к столу и тихо опустил стеклянные сосуды рядом с серебряным котлом.

— Садитесь.

Кап.

— Вокруг все целиком окутано тобою, — не поднимая глаз, почти неслышно начал Драко. — День без тебя прожить — что в мертвую руду... — склонившись над остановившими свой звук, замершими под его пальцами, холодными — вновь; снова — клавишами, он хрипло шептал, — свое дыханье влить. Что тяжкою плитою... — сглотнув, продолжил он, — живую грудь накрыть. Что век провесть в аду, — утихнув на последнем звуке, Драко втянул со свистом воздух и поднял лицо. — Когда мы вернемся, — глядя в смотрящий неотрывно блеск тускнеющего янтаря, решительно он заявил, — я напишу музыку этой оды только для тебя, — заставив ее дрогнуть уголком губ, отрезал Малфой.

Кап.

— Пейте, — протянув две баночки с прозрачной жидкостью, приказал Снейп. — Вы оба.

— Но вы ведь еще не добавили слезы, — нервно забормотала Гермиона.

Смерив ее холодным взглядом, профессор тяжело вздохнул.

— Это обезболивающее, мисс Грейнджер, — равнодушно бросил он.

Вдыхаю мысленно я нежный дух, что вьется...

Кап.

— Оно сможет подавить мои силы? — обхватывая склянку, спросила Гермиона с надеждой.

Проигнорировав ее вопрос, Снейп отошел к столу.

Переглянувшись с Драко, Гермиона медленно откупорила баночку. Противный запах моментально выстрелил ей в нос.

Скривившись от смердящей вони, она через силу протолкнула кислый вкус.

Кисло и сыро — снова.

Кап.

Еще там пахло мылом.

В заветной комнате, в лучах, среди цветов...

— Хоть одно выступление с вашей стороны, мистер Малфой, — растягивая звуки, начал профессор, — и вы незамедлительно покинете мой кабинет.

— С чего мы начнем? — низким голосом поинтересовался Драко.

Устало выдохнув, Снейп обернулся и оперся бедрами о стол.

Прищурившись, он переплел смотрящие из-под черных и длинных рукавов бледные пальцы и недоверчиво прошелся по фигурам снизу вверх.

Если бы у нее было чуть больше времени, Гермиона бы попыталась его изучить.

Она была уверена, он хранил тайну.

Она была уверена, что не одну.

Молча разглядывая лица замерших студентов, Снейп неподвижно возвышался у стола.

Чего он ждал?

— Что... — невнятно выдавив из себя звуки, Драко привлек взгляд Гермионы. — Что за зелье... — скривившись, прошептал он. — Сука, — выплюнул он за секунду, как расслабиться и осесть вниз.

— Драко! — вскочив и кинувшись к распластанному телу, в панике прокричала Гермиона.

— Сядьте на место, мисс Грейнджер, — прогремел ледяной голос. — Он просто спит.

Мерно дыша, Малфой раскинулся на стуле, уронив голову к плечу.

— Зачем вы сделали это? — ошарашенно спросила она, обернувшись.

— Раньше вы были умной ведьмой, — безэмоционально сказал Снейп. — Связь с мистером Малфоем так плохо сказывается на вас?

Поджав губы, она снова обратилась к Драко.

— Сядьте, — повторил низкий голос. — У вас нет времени на нежность.

Окинув Драко в последний раз размытым взглядом, Гермиона опустилась на стоящий рядом стул.

— Дневник, который я давал вам...

— У меня ничего не вышло, — перебила она.

Замолчав, Снейп впился в Гермиону темными зрачками.

— Я не люблю, — проталкивая через зубы каждую растянутую букву, говорил он, — когда меня перебивают, мисс Грейнджер.

— Извините, — выдавила она, смотря в пылающие радужки. — Но если ваше обезболивающее не подействует, — хрипло забормотала она, — то все это, — обведя рукой все три фигуры в темном помещении, проговорила Гермиона, — не имеет никакого смысла.

— Все это, — обведя рукой пространство на ее манер, оскалился Снейп, — и так не имеет никакого смысла, — заставив ее брови взлететь вверх, рявкнул он грубо.

— И зачем тогда...

— Однако я пошел навстречу, — прерывая мямлящие звуки, прошипел он, — потратил свое время, — продолжал Снейп говорить, — и трачу до сих пор, — отрезал он, подавшись ближе. — Так что будьте любезны, мисс Грейнджер, — выплюнул профессор, — перестаньте пререкаться и растрачивать оставшееся время.

Кап.

— Снимайте, — указав на ее правую ладонь кивком, приказал Снейп.

Ты уникальная... Ты знаешь...

— Драко... — моргая и отчаянно пытаясь подавить растущую в груди тревогу, невнятно выдохнула Гермиона.

Кап. Все хорошо.

— Он... В том зелье...

— Нет, мисс Грейнджер, — заставив ее снова обратить размытый взгляд, ответила фигура. Такая темная; он всегда носил лишь черное; всегда озлоблен и угрюм — траур по его жизни. Кап. Скоро гроза. — В зелье у мистера Малфоя не было обезболивающего.

— Но...

— Глупая ведьма, — обозлился Снейп. — Ты хоть понимаешь, перед кем тебе придется контролировать себя? — нависнув перед ней, рычал он низким баритоном. — Или вы думаете, Темный Лорд, — окутав ее запахом древесной вьюги, Снейп плевался. Холод. Да, он вечно дышал холодом, — самый могущественный темный волшебник, — с нажимом говорил он около ее лица, — откроется для вас, мисс Грейнджер, легким ощущением зуда в груди? — насмешливо он поинтересовался. — Мистер Малфой рядом с ним покажется вам наслаждением.

— Я все это знаю, — выдавила Гермиона, задрав подбородок. — Вы же сами прекрасно понимаете, что я этого сделать не смогу, — проговорила она, впившись в него взглядом. — Даже когда Драко пьет обезболивающее...

Скривившись, Снейп раздраженно выдохнул и отступил назад.

— Либо снимайте ваше кольцо, мисс Грейнджер, — развеяв полы мантии, он обернулся, — либо покиньте кабинет, — отрезал он, шагая к старой двери. — У вас минута на раздумья.

Мне опостылели мелькающие лица...

Кап.

Как прозвучат его ладони в этих строках?

Мой труд любимейший — лежит сухой листвой...

Переведя зрачки на Драко, она медленно скользнула взглядом вверх, очерчивая растрепавшиеся волны.

Кап.

Одна прядка упала на лицо — как и всегда; конечно; снова. Он так красив, когда он спит.

Отчаянный и обреченный.

Прекрасный, юный, неживой.

Самый жестокий из поступков?

— Я готова, — громко сказала Гермиона в сторону кладовки.

Втянув побольше воздуха, она сомкнула пальцы на кольце.

Неспешно досчитав до четырех, она стянула свою змейку.

Вера.

Самый жестокий, бессердечный и бездушный шаг?

Стиснув зубы, Гермиона со всей силы сжала подлокотники, едва не опрокинув стул.

Как можно отобрать чужую веру?

Боже.

Как можно отобрать единственное, что живет даже без жизни; как можно отобрать единственное, что по-прежнему растет, цветет и развивается — даже без света. Как можно отобрать у задохнувшегося кислород — вокруг дурман, вокруг иприт, удушливые пары. Как можно отобрать последний луч в том месте, где ни разу не светило солнце; как можно отобрать одну звезду в том месте, где луна ни разу не взойдет?

Боже.

И снова.

— Перестаньте сопротивляться, — сквозь пелену тумана низкий голос прогремел.

Как можно обмануть судьбу?

Боже.

Так больно.

Снова.

Как можно изменить что-то решенное — кем-то заранее?

— Вы не сможете ее ни подавить, ни подчинить, пока не примете в себя.

Кап.

Боже.

— Слушайте мой голос.

Мелодичный, низкий; бархат — нет, он груб.

— Слушайте и ощущайте.

Больно — снова. Но в этот раз рядом с невыносимой болью — страх.

Так много страха. И вина — всегда; конечно.

Боже.

Он так устал.

Дурак.

— Вспомните хоть что-нибудь из дневника, мисс Грейнджер.

И снова этот баритон — далекий, хриплый, мутный.

— Вы можете это контролировать.

В последний вздох, стоя напротив бесконечного обрыва, — какую мысль пораженный мозг произнесет?

— Водоворот.

Звуча размыто, приглушенно — эхо, да, — в который раз возникли буквы тихо.

— Сфера.

Он продолжал и продолжал.

— Да хотя бы пленка, мисс Грейнджер, — прозвучал голос в голове. — Хоть что-нибудь.

Противный свист в ушах — не баритон, не буквы — так отчетливо стучался.

Вина и страх — еще чуть-чуть, и они смогут вытеснить агонию от боли.

Ненависть — снова.

Боже.

— Давай.

Как ему больно.

Кап.

— Как думаете, мисс Грейнджер...

Беспомощность и злость.

— Как долго Темный Лорд будет пытать мистера Малфоя...

Бессилие; он так устал.

— Если почувствует его обман?

Едва струящаяся вера.

Нет.

— Уверен, вы наслышаны о Темном Лорде.

Даже во сне; сквозь звук, сквозь стук — неясный, беспокойный.

— Уверен, вы были свидетелем части последствий.

Драко и... тяжело дышать.

— Так вот, мисс Грейнджер...

Спертый воздух, скорбь и горе.

— Все то, что мистер Малфой уже пережил, покажется ему детской забавой, если вы не справитесь.

Пульсирующий зуд.

— Он даже не умрет на ваших глазах.

Вспышки.

— Он будет умолять о смерти.

И сгоревшая звезда.

Цветочек — его голос всегда нежен в этих буквах. Нет.

Яркие линии и полосы мерцающего света.

Зол.

Его голос так разражен — так...

В тот день мороз пах цитрусом, пах цедрой, ветром и огнем.

Чья-то ладонь коснулась ее кожи — нет, что-то чересчур мягкое... и в то же время...

Что-то царапало ее — нет, медленно скользило; что-то стекало по лицу; что-то вновь пахло кисло, сыро.

Кто-то склонялся над ней. Кто-то пытался сказать ей, кажется... что-то знакомое; что-то привычное — она должна была знать это слово... точно.

Вокруг вновь тьма.

Цветочек.

Снова.

Вокруг иссохший луг; вокруг всегда тоска; вокруг смирение и горе; вокруг цвет ландышей и звук дождя; вокруг так много красок — нет, вокруг мутные стены. Шатко, хрупко, осторожно — где-то вновь капала вода и... мыло. Кап. Там пахло мылом. Десять — в какой из дней она должна была сказать?

Горько.

Чья-то ладонь давила ей на подбородок.

Кап.

Всегда знакомый — неспокойно; всегда понятный — вкус и страх.

— Пейте.

И снова этот голос — низкий. И снова этот запах — мрак.

Хватая воздух ртом, Гермиона неосознанно вдохнула жидкость.

Кап.

Как ощущал себя тонущий в огромном океане?

Кап.

О чем думал человек в последние секунды тишины?

Мгновенно отрезвившись, Гермиона распахнула веки.

Отчаянно пытаясь выкашлять горькую жидкость, она согнулась пополам.

— Анапнео, — пробормотав заклинание, Снейп вмиг облегчил судороги Гермионы.

Втянув освободившимися легкими прохладный кислород, она быстро заморгала.

Пол. Холодный камень. Мантия. Фигура спереди. Драко, как всегда, больно.

— Драко, — в панике выдохнув, она резко приподнялась.

Все еще тихо поглощая воздух, он спал в таком же положении, как и в ее последний взгляд.

Сколько прошло с тех пор? Сколько...

Почувствовав стекающую влагу по лицу — снова так сыро, — Гермиона поднесла к щекам трясущиеся пальцы.

Дотронувшись до кожи и опустив веки вниз, она увидела красные пятна на руках.

Заставив ее вздрогнуть, бледная кисть с запачканным платком — с каплями крови — появилась рядом.

Протягивая ткань — холодно, кисло, мягко, — Снейп недоверчиво окинул Гермиону взглядом.

Кап.

Едва нащупав его вид, она уставилась на профессора.

— Что вы чувствуете? — растягивая звуки, он произнес.

Его голос опять звучал так... отдаленно, странно, неизвестно.

Горячая слюна пылала в горле. Кап. В груди пульсировало и... Драко так больно — снова — нет, она врала. Конечно — все еще.

В комнате сыро. А еще...

Мылом не пахло.

Кап.

Пахло асфальтом, деревом и... кедром.

Сандал едва мог достать до ее легких.

Кап.

В комнате холодно и... Драко.

Она чувствовала Драко, но не...

— Вы... — почти неслышно выдавила Гермиона, медленно опустив веки к смятому платку.

Снейп все еще протягивал его. Долго.

Сколько прошло с тех пор?

— Вас...

— Вы не почувствуете меня, — прервав невнятные слова, отрезал Снейп, бросив платок ей на колени.

В комнате было мутно. Тошнота. Ее тошнило и...

— Зелье, — с трудом шевеля языком, хрипела Гермиона. — Что за зелье вы дали мне?

Ненависть. Страх. И вера — тускло.

Так больно — снова, как всегда.

Что она ощущала?

— Что вы дали мне в первый раз и... — пытаясь прояснить мелькающие вспышки, снова заморгала Гермиона, — и сейчас?

Чувствуя влагу на губах, она взяла платок и вытерла остатки крови.

— Я не могу понять, — хрипло пробормотала Гермиона, — она идет из глаз или из носа?

Так мокро, сыро; вкус привычный.

Кап.

— Оба ответа верные, — холодно бросил Снейп.

Его образ неспешно проявлялся — он стоял; темный отсвет горящих глаз был, кажется, направлен прямо; он чувствовался пустотой — совсем ничто; совсем без чувств. Понятно — слишком; слишком просто.

Кап.

Но в комнате был другой образ — горький, кислый привкус трав; в комнате скорбь; в комнате ненависть; в комнате боль, страх и вина.

— Я чувствую его, — негромко прошептала Гермиона. — Это... — нахмурившись, она вновь оглядела Драко. — Это благодаря вашему зелью?

— Отправляйтесь спать, мисс Грейнджер, — заставив ее моментально обратить свой взгляд, сказал профессор. — У вас есть четыре часа на отдых, — ступив назад, он медленно обошел стол и опустился в кресло.

— Что? — непонимающе смотря, спросила Гермиона.

Устало подняв кисть к лицу, Снейп потер лоб.

Его рука дрожала и...

Ей показалось или...

— Жду вас в своем кабинете через четыре часа, мисс Грейнджер, — отрезал он, отняв ладонь. — Идите.

Кровь на его коже.

Кап.

Это ее кровь?

Кап.

— Драко, — невнятно выдохнула Гермиона.

— Он тоже будет спать, мисс Грейнджер, — раздраженно выдавил Снейп. — Идите, — с нажимом он произнес.

Тайна.

Он хотел скрыть от нее тайну — снова.

— Что вы мне дали?

— Мисс Грейнджер, — оскалившись, он прошипел. — Я сказал — покиньте кабинет, — выплюнул он. — Получите ответ на свой вопрос, когда вернетесь, — взмахнув кистью в сторону двери, дополнил Снейп.

Обдав ее пряди ветром, дверь с шумом распахнулась.

Кап.

Влажными пальцами нащупав змейку у себя в кармане, Гермиона вернула драгоценность.

Холодная волна прошлась по телу, в один миг забрав огонь, — он медленно горел, коптел и разрастался. Нет. С тех пор, как горький вкус попал к ней на язык, — он тихо тлел и ощущался... мягко. Нет. Но все равно не так.

Кап.

Что Снейп дал ей?

Несмело поднимаясь с места, Гермиона отодвинула свой стул и обратилась к спящему лицу.

Ему так неудобно.

Кап.

Драко будет так больно, когда он проснется.

Достав из мантии лозу — проигнорировав нетерпеливый выдох, — она взмахнула палочкой и выпустила луч, трансфигурируя стул Драко.

Поймав его за плечи, она склонила Малфоя на хрупкую кушетку.

Уложив ноги и сняв свою мантию, Гермиона скомкала ее и мягко обхватила шею Драко.

Осторожно приподняв, она просунула грубую ткань и аккуратно опустила его голову обратно.

— Прочтете сказку на ночь?

Не реагируя на звук, Гермиона наклонилась к щеке Драко и уронила быстрый поцелуй.

Ей было наплевать на то, что это видел Снейп.

Она надеялась, что Драко не замерзнет.

Выпрямившись и в последний раз взглянув на него, она вышла из наполненного красными парами кабинета.

Кап.

Ее лицо стянуло — неприятно. На ее коже медленно застыла кровь.

Если бы Гермиону в эту же секунду — нет, может быть, спустя две — увидел кто-нибудь, что бы подумал этот путник?

На чьем пути бы встретились их взгляды?

Кап.

Ее путь освещен кровавыми следами.

Как она выглядела сейчас? Ее лицо в крови; она шагала в темноте ночи по замку.

Кап.

Завтрашний день — который уже наступил — являлся для нее последним. Она знала.

Завтрашний день — который уже наступил — являлся бессердечным палачом, убийцей душ.

Сколько прошло, пока она шагала к Башне?

Кап.

Сколько еще пройдет?

— Пообещай мне кое-что, — тихо пробормотала Гермиона.

Волны струящегося света — серебро; мягкое отражение и блики.

— Что?

В его сетчатке — как всегда — мелькал едва заметный блеск, шумела буйная гроза, пылали молнии и вспышки.

Кап.

— Веселые носки, — приподняв повыше уголок губ, сказала Гермиона. — Обещай мне, если мы вернемся...

— Мы вернемся, — подавшись ближе, прорычал Драко.

— Обещай, что мы купим тебе веселые носки.

— Грейнджер, — вновь хрипло сказал он, придвинувшись вплотную. — Я куплю тебе ебаный магазин с веселыми носками, если ты захочешь, когда мы вернемся.

— Мне не нужен магазин, — чувствуя его пальцы в своих волосах, проговорила Гермиона. — Я хочу, чтобы мы купили веселые носки тебе, — выдохнула она робко, попытавшись выдавить улыбку: полноценную, живую, ту, как раньше; как всегда; каких улыбок на ее лице хозяин Драко. — И чтобы ты их надевал.

— Хорошо, Грейнджер, — сжав ладонь в ее кудрях, ответил Малфой. — Мы вместе выберем мне блядские веселые носки.

— И ты наденешь их.

— И я надену их, — обдав ее лицо своим привычным вкусом — пряность, — сдавленно он сказал. — Я тебе обещаю.

Снова.

Капли на ее коже ощущались смолой: нагретой, распаленной, вязкой. Вода под пальцами — огонь; ступни были омыты алым цветом.

Она не посмотрела на себя.

Образ зеркал слишком навязчив для их мира.

Кап.

Сияния и зеркала.

Капли воды и запах солнца.

Вернувшись в спальню после душа, Гермиона опустилась на кровать.

В комнате тихо — слишком. В комнате темнота — привычная. Почти. Без серебра.

Взмахнув лозой, Гермиона осветила все пространство.

Мгновенно уловив обиженный и недовольный рык, она столкнулась взглядом с Живоглотом.

— Прости, — склонившись к сонному, проснувшемуся книззлу, прошептала она хрипло. — Но мне нужно кое-что почитать.

Зевнув, он не спеша вытянул лапы и прогнулся.

Покружив на одеяле еще несколько секунд, он примостился у подушки Драко — снова — и лег, уткнувшись мордой в ткань.

Схватив дневник, Гермиона устроилась у изголовья.

Кап.

У нее было три часа, чтобы раскрыть зарытую в глубинах тайну.

Кап.

***

— Те люди, — несмело Гермиона начала, — которые нашли вас с дедушкой и... — заикнувшись, она отвела глаза, — и которые вам угрожали. Как... Как дедушке удалось...

— Разве я говорила, что они нам угрожали? — в наигранном шоке выдохнула ее бабушка.

Поджав губы, Гермиона недоверчиво взглянула на смотрящую фигуру.

Негромко усмехнувшись, бабушка откинулась на спинку и прищурила глаза.

— Как же ты будешь жить в этом огромном мире, — растягивая гласные, проговорила она, проскользнув взглядом по внучке, — который слишком мал для твоего ума?

***

Девятое января тысяча девятьсот шестидесятый — восемь дней — тридцать семь.

Первая запись — тысяча девятьсот семьдесят седьмой — семнадцать.

Запись в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом — дар, проявивший себя раньше срока, — двадцать четыре; лишь спустя семь лет.

Апрель тысяча девятьсот девяностого — спустя тринадцать; тридцать — без значительного причинения вреда себе...

Август тысяча девятьсот девяносто первого — тридцать один — темная магия располагает.

Кап.

Я слишком много потерял, пытаясь до тебя добраться...

Кап.

Наложенные вами чары оказались не настолько сильными, чтобы справляться...

Кап.

Так скоро покидаете наш мир... Вы идиотка...

Кап.

Поэтому я спрашивала про ритуал... Кто тебе помогал?

Кап.

Как я могла использовать... У меня нет ответа, Грейнджер.

Кап.

Так очевидно. Так понятно.

Невозможно.

Кап.

Вибрирующий звук лежащей рядом палочки оповестил о том, что время истекло.

Так долго. Очевидно.

Кап.

Так мало времени.

Кап.

Как она могла?

Захлопнув ветхие страницы и вскочив с кровати, Гермиона двинулась к комоду.

Она так редко надевала платья. Вернее... Когда ей следовало надевать их? Вернее...

Все казалось не так; все казалось не тем — она постоянно упускала что-то; была занята. То есть... Все так банально... Кажется... Те самые слова — конечно, правда. Почему ценность обреталась лишь когда все рухнуло, рассыпалось, исчезло? Почему раньше глаз был слеп, а с появлением ночи внезапно захотел увидеть? Почему воздух вдруг запах малиной — только в этот час; сейчас — или... возможно, настоящий, истинный вопрос в другом.

Тихо шагая по холодным коридорам — в ее мантии украденная карта, — Гермиона так отчаянно в который раз пыталась подавить растущую тревогу.

Кап.

Всегда было так очевидно.

Кап.

Она должна была понять.

Застыв у кабинета Снейпа, Гермиона прислонилась к двери.

Тихо.

Слишком тихо.

Кап.

Набрав в легкие воздуха, она толкнула дверь.

— Да неужели, блять? — взревел на весь кабинет Драко, загнанно дыша и наклоняясь у стола перед сидящим в кресле Снейпом.

Захлопнув дверь, Гермиона обратила на себя два взгляда.

— Грейнджер.

Кап.

— Драко, ты не мог бы оставить нас с профессором Снейпом наедине на несколько минут? — стальным голосом пробормотала она, не смотря на него.

Кап.

Черные ониксы вцепились в ее плоть.

Глаза твои блестят, что камни грановиты...

— Что? — спустя секунды тишины выдавил Малфой.

Кап.

— Пожалуйста, Драко, — не отрывая взгляда от холодного лица профессора, сказала Гермиона.

Кап.

— Грейнджер, ты ведь шутишь, правда?

Горит огонь живой в оправе темноты...

— Драко, — переведя зрачки на него, выдохнула она хрипло. — Я прошу тебя, — с нажимом она произнесла, — оставь нас ненадолго.

Кап.

Вцепившись в ее вид, Малфой по-прежнему стоял безликой статуей у края древа.

— Пожалуйста, — в который раз она произнесла.

Скользнув по ее платью серебром, Драко негромко фыркнул и неспешно двинулся к стоящей у закрытой двери Гермионе.

— Сколько? — сквозь зубы прошипел он, оказавшись около нее.

— Десять минут, — ответила она, нащупав обозленный взгляд. — Нет, — осеклась Гермиона. — Пусть будет двадцать.

— Ты ведь понимаешь, — низким голосом рычал склонившийся к ней Малфой, — что тебе все равно придется рассказать мне после?

Кап.

— Прошу, давай потом поговорим, — нетерпеливо выдохнула Гермиона.

В последний раз стрельнув в нее горящими зрачками — нет, его глаза не смогут ранить никогда, — Малфой беззвучно чертыхнулся и врезал свой кулак в старую дверь.

Выпустив из замерзшего пространства Драко, комната вновь погрузилась в тишину.

Втянув еще раз в легкие остывший кислород, Гермиона медленно шагнула ближе.

Кап.

— Как вы знаете, — негромко начала она, неспешно продвигаясь дальше, — в ходе различных ритуалов происходит синхронизация, — профессорским тоном Гермиона изрекла. — Как правило, контролирующий разум владеет ситуацией, концентрируясь на совершаемых действиях в сознании того, по отношению к которому и происходит какое бы то ни было действо.

— Решили досрочно сдать мне ЖАБА, мисс Грейнджер? — откинувшись на спинку кресла, мрачным голосом оставил Снейп.

— Но, ввиду некоторых особенностей, иногда подобные ритуалы приходится проводить с применением темной силы, — проигнорировав его слова, продолжила Гермиона. — Или, может быть, ритуал... немного специфичен. Или, может быть, проводящий его не совсем... подходит данному... реципиенту, — растянув улыбку, она сказала. — И учитывая эти... — остановив и звук и шаг, в притворном поиске задумалась она напротив холодно смотрящего лица, — специфичные условия, — дополнила она спустя пару секунд, — разум контролирующего вполне может неосознанно позволить принимающему проникнуть внутрь или, скажем, зацепиться за какую-нибудь часть, — шагая ближе, говорила она мелодично. — Возможно, незначительную, — вставила Гермиона почти соприкоснувшись со столом, — а возможно, что наоборот. Неважно, — улыбнулась она вновь, опустив кисти на стол, — ведь эта часть уже скользнула за свои пределы, если разум отдающего ослаб.

Кап.

Разглядывая молчаливый образ, холодно внимающий словам, она тихо отбивала ритм по столу змейкой.

Кап.

Затянутая тьмой — как бесконечность, ночь, мерцающий луч света, — радужка впивалась. Вновь.

В последний раз коснувшись древа, Гермиона отняла ладони от стола.

Кап.

На месте ее рук остался след. Ее кожа намокла — снова.

Сыро.

Кап.

Там пахло мылом.

Кап.

Сложив предплечья на груди, она вздернула подбородок выше.

Сглотнув древесные пары, она раскрыла рот.

— Вы были в моей голове дважды, профессор Снейп, — сквозь загнанный сердечный ритм, сквозь шум в ушах пробормотала Гермиона. — Вообще-то, чисто формально, трижды, но в тот раз, когда Драко ослеп, я знала о вашем присутствии, — протараторила она, моргая чаще. — После моего первого приступа, — уточнила она, — когда вы усилили чары на моем кольце; в ту ночь мне тоже понадобилась помощь.

Кап.

С непроницаемым лицом следя за Гермионой, Снейп молчал.

Так тихо.

Снова.

Ты уникальная... Ты знаешь...

В какой из дней она впервые испытала страх?

Вернее... Как детский разум это понял? О чем вспомнил? Как он распознал?

Чересчур громко?

Кап.

Чересчур тихо?

Кап.

Что есть на самом деле страх?

Чего незащищенный образ испугался?

Кап.

За что боялся в этот раз?

Запах асфальта — снова. Запах эфирных масел — как всегда.

Страха не существует — мысль.

Испуга нет — конечно, да.

— Сектумсемпра, — задерживая вдох, с трудом проговорила Гермиона. — Я взяла это заклинание из вашей головы, — впиваясь в темный взгляд, глухо пробормотала она. Твердо.

Шумно выпустив выдох через рот, она вцепилась в ткань своего платья.

Кап.

Клубы бурлящего позади зелья заглушили свой поток.

Страх, ненависть, глупая вера.

Кап.

Печаль, тоска, смирение и грусть.

Сколько эмоций в мире?

Нет.

Сколько эмоций в человеке?

Нет.

Что истина? Что глупость?

Где трансформация?

В чем суть?

Как выбрал этот дар ее? Как выбрал своих подчиненных?

Кап.

Как выбирала жизнь любое из существ?

Почему бабочка летала в этом мире?

Кем был ее смиренный образ где-нибудь в другом?

Сжав мокрыми пальцами плечо до боли, Гермиона прояснила взгляд.

Впиваясь в черный пар горящих глаз, она поставила лишь на одну попытку.

Кап.

Испуга нет. И страха нет.

Есть темный силуэт. Есть образы скрытых явлений — мысли; грезы; зеркала. Есть лунный свет. Есть спрятанная тайна.

Кап.

Есть запах боли на устах и смятые слова.

— Вы эмпат.

*Стихотворение — Поль Валери Ода «Жасмину».