Еще один вечер

Мы с Макдермоттом должны ужинать сегодня в ресторане «1500», он звонит мне около половины седьмого, за сорок минут до того, как мы должны там быть (свободный столик был только на 18:10 или 21:00, когда ресторан уже закрывается, — там калифорнийская кухня и время заказа столиков — претенциозность, перенесенная из другого штата). Хотя я чищу нитью зубы, все мои телефонные трубки лежат рядом с раковиной в ванной, так что мне удается взять нужную уже после первого звонока. Пока на мне черные брюки от Armani, белая рубашка от Armani и красный с черным галстук от Armani. Макдермотт сообщает, что с нами хочет пойти Хэмлин. Я голоден. Возникает пауза.— Ну и что? — спрашиваю я, подтягивая галстук. — Ладно.— Ну и вот что, — вздыхает Макдермотт. — Хэмлин не хочет идти в «1500».— Почему? — Я закрываю кран в раковине.— Он был там вчера.— Ну... и что ты, Макдермотт, пытаешься сказать мне?— Что мы идем куда-нибудь в другое место, — говорит он.— Куда? — осторожно интересуюсь я.— Хэмлин предлагает «Alex Goes to Camp», — произносит он.— Подожди. Я прополощу. — Побурлив жидкостью против зубного камня и проверив в зеркале прическу, я выплевываю полоскание. — Исключено. Не пойдет. Тудая ходил на прошлой неделе.— Я знаю. И я ходил, — говорит Макдермотт. — Кроме того, там дешево. Ну так куда мы пойдем?— А что, у Хэмлина, блядь, нет запасного варианта? — раздраженно рявкаю я.— М-м-м, нет.— Перезвони ему и пусть придумает, — говорю я, выходя из ванной, — я, похоже, куда-то задевал «Загат».— Ты будешь ждать или тебе перезвонить? — спрашивает он— Перезвони, дурень. — Я вешаю трубку.Проходит несколько минут. Звонит телефон. Мне лень проверять, кто это. Снова Макдермотт.— Ну? — спрашиваю я.— У Хэмлина другого варианта нет, и он хочет пригласить Луиса Керрутерса, а меня интересует, означает ли это, что пойдет Кортни? — спрашивает Макдермотт.— Луис не может пойти, — говорю я.— Почему?— Потому что, — отвечаю я. — Зачем ему нужен Луис?Следует пауза.— Подожди, — говорит Макдермотт. — Он на другой линии. Я спрошу.— Кого? — Укол страха. — Луиса?— Хэмлина.В ожидании я прохожу на кухню к холодильнику и вынимаю бутылку Pеrrier. В тот момент, когда я ищу стакан, раздается щелчок.— Послушай, — говорю я, как только Макдермотт вновь на линии. — Я не желаю видеть Луиса и Кортни, так что, знаешь, отговори их идти с нами или что-нибудь в этом духе. Используй свое обаяние. Очаруй их.— Хэмлин должен ужинать с клиентом из Техаса и...Я обрываю его.— И при чем тут Луис? Пусть Хэмлин сам ужинает с этим пидором.— Хэмлин хочет, чтобы Керрутерс пошел с нами, потому что Хэмлину предстоит заниматься делом Panasonic, а Керрутерс знает о нем гораздо больше, вот поэтому он и хочет, чтобы Керрутерс пошел с нами, — объясняет Макдермотт.Я замолкаю, переваривая это.— Если Луис пойдет, я убью его. Клянусь богом, я убью его. Я, блядь, убью его.— Господи, Бэйтмен, — озабоченно бормочет Макдермотт. — Ты настоящий гуманист. Мудрец.— Нет. Я просто... — начинаю я, смущенный, раздраженный. — Просто... разумный.— Меня интересует, если Луис пойдет, значит ли это, что пойдет и Кортни? — размышляет он.— Скажи Хэмлину, чтобы пригласил... о господи, я не знаю... — я замолкаю. — Скажи Хэмлину, чтобы ужинал с техасцем один, — я снова замолкаю, что-то понимая. — Постой-ка. Значит ли это, что Хэмлин... нас приглашает? То есть, он платит? Раз это деловой ужин?— Знаешь, Бейтмен, временами мне кажется, что ты очень сообразительный, — произносит Макдермотт, — а иногда...— О черт, что я несу? — вслух раздосадовано спрашиваю я себя. — У нас с тобой деловой ужин? Господи. Я не иду. Все. Я не иду.— Даже если Луис не пойдет? — спрашивает он.— Нет. Все.— Но почему? — ноет он. — У нас заказ в «1500».— Я... должен... посмотреть Шоу Косби.— О господи, запиши его, дурень.— Погоди, — до меня доходит еще кое-что. — Ты думаешь, у Хэмлина будут... — неловкая пауза, — наркотики, ну, может... для техасца?— А что думает Бэйтмен? — спрашивает Макдермотт, бесчувственный мудак.— М-м-м. Я должен подумать. Я должен подумать.Через некоторое время Макдермотт нараспев произносит: «тик-так, тик-так».— Мы никуда не попадем. Разумеется, у Хэмлина будет с собой что-то.— Подключи Хэмлина, переведи его... переведи его на третью линию, — лопочу я, глядя на свой Rolex. — Быстрее. Может, мы сумеем уговорить его на «1500».— Хорошо, — говорит Макдермотт. — Жди.Четыре щелчка и я слышу голос Хэмлина:— Бэйтмен, а клетчатые носки подходят к деловому костюму?Он пытается пошутить, но шутка мне кажется несмешной.Закрыв глаза, я вздыхаю и нетерпеливо отвечаю:— Не совсем, Хэмлин. Они слишком спортивные. Это противоречит деловому стилю. Можешь носить их с неформальными костюмами, — твидовыми, или какими угодно. Ну, Хэмлин?— Бэйтмен, спасибо тебе — сговорит он.— Луис не может пойти с нами, — говорю я. — А ты — пожалуйста.— Ладно, — отвечает он. — Техасец все равно не идет.— Почему?— Крестьянский сын осматривает городские достопримечательности. У нас разный стиль жизни, — объясняет Хэмлин. — Я приму техасца только в понедельник. Я быстро и весьма ловко перекроил свои планы. Больной отец. Лесной пожар.— А что насчет Луиса? — подозрительно спрашиваю я.— Сегодня с техасцем ужинает Луис, что освобождает меня от массы проблем. А я встречаюсь с ним в Smith&Wollensky в понедельник, — произносит довольный собой Хэмлин. — Так что все в порядке.— Погоди, — осторожно спрашивает Макдермотт, — значит, Кортни не будет?— Мы опоздали в «1500» или вот-вот опоздаем, — замечаю я. — Кстати, Хэмлин, ты ведь ходил туда вчера, да?— Да, — говорит он. — Сносное карпаччо. Приличный крапивный суп. Неплохой шербет. Только давайте пойдем куда-нибудь еще, а потом, э-э-э, поищем клевых телок. А, джентльмены? — Неплохо, — говорю я. Меня радует, что к Хэмлину, раз в жизни пришла верная мысль. — А что скажет на это Синди?— Синди идет на какое-то благотворительное мероприятие в Plaza, что-то...— Это Trump Plaza, — равнодушно замечаю я, и мне наконец удается открыть бутылку Perrier.— Да, в Trump Plaza, — говорит он. — Мероприятие насчет каких-то деревьев возле библиотеки. Средства на деревья, кусты или что-то в этом роде, — неуверенно говорит он. — Растения? Это выше моего понимания.— Ну так куда мы идем? — спрашивает Макдермотт.— А кто отказывается от «1500»? — спрашиваю я.— Ты, — говорит Макдермотт.— Макдермотт, — ною я, — ну тебя.— Подождите, — говорит Хэмлин. — Давайте сперва решим, куда мы идем.— Согласен. — дипломатично говорит Макдермотт.— Я категорически против любых заведений, которые не в верхнем Ист Сайде или в верхнем Вест Сайде, — говорю я.— Bellini's? — предлагает Хэмлин.— Исключено. Там нельзя курить сигары, — одновременно произносим мы с Макдермоттом.— Вычеркиваем, — говорит Хэмлин. — Gandango? — предлагает он.— Может быть, может быть, — бормочу я, размышляя. — Трамп там бывает.— Может, Zeus Bar? — спрашивает один из них.— Давай, — говорит другой.— Подождите, — говорю я им. — Я думаю.— Бэйтмен... — выразительно говорит Хэмлин.— Я обдумываю эту мысль, — говорю я.— Бэйтмен...— Подождите. Дайте подумать минуточку.— Сейчас я слишком раздражен, чтобы заниматься этим, — говорит Макдермотт.— Может, забудем об этой фигне и отлупим пару япошек, — предлагает Хэмлин. — А потом уж поищем клевых телок.— Неплохая мысль, на самом деле, — пожимаю я плечами. — Удачная комбинация.— А ты, Бэйтмен, чем хочешь заняться? — спрашивает Макдермотт.Витая где-то далеко, я отвечаю: — Я хочу...— Да? — заинтересованно переспрашивают они.— Я хочу... размозжить лицо женщины большим тяжелым кирпичом.— А кроме этого? — нетерпеливо стонет Хэмлин.— Ладно, — говорю я, беря себя в руки. — «Zeus Bar».— Ты уверен? Точно? «Zeus Bar»? — с надеждой говорит Хэмлин.— Друзья. Я чувствую, что совершенно неспособен заниматься всем этим, — произносит Макдермотт. — «Zeus Bar». Решено.— Подождите, — говорит Хэмлин. — Я позвоню и зарезервирую столик. В трубке слышится щелчок, мы с Макдермоттом ждем. Долгая тишина, потом наконец я говорю:— Знаешь, там, кажется, невозможно заказать столик.— Может, пойдем в «М.К»? Техасцу бы понравилось в «М.К».— Макдермотт, техасец не идет, — замечаю я.— Все равно, я не могу идти в «М.К.», — не слушая, замечает он, но не говорит, почему.— Я не желаю об этом знать.Мы ждем Хэмлина еще две минуты.— Чем он, черт подери, занимается? — спрашиваю я, потом у меня в трубке раздается щелчек.Макдермотт тоже его слышит.— Ответишь?— Сейчас подумаю.Снова щелчок. Издав стон, я прошу Макдермотта подождать. Это Жанетт. Голос усталый и грустный. Мне не хочется возвращаться на другую линию, и я спрашиваю, чем она занималась вчера.— После того, как мы должны были встретиться? — спрашивает она.Я медлю.— Ну-у-у... да.— Мы оказались в абсолютно пустом «Палладиуме». Всех пускали бесплатно, — она вздыхает. — Видели человека три-четыре.— Знакомых? — с надеждой интересуюсь я.— В клу... бе..., — произносит она, нарочно растягивая слова.— Прости, — наконец говорю я. — Мне надо было... вернуть видеокассеты... — Потом, реагируя на ее молчание. — Ты же знаешь, я хотел бы увидеться с тобой...— Я не хочу об этом слышать, — вздыхает она, обрывая меня. — Что ты делаешь сегодня?Я медлю, думая, как ответить, потом признаюсь:— «Zeus Bar» в девять. Макдермотт. Хэмлин. — и менее безнадежно. — Хочешь с нами?— Не знаю, — вздыхает она. Безо всякого намека на нежность она спрашивает. — А ты этого хочешь?— Тебе обязательно нужно быть такой сентиментальной? — спрашиваю я в ответ.Она вешает трубку. Я возвращаюсь на другую линию.— Бэйтмен, Бэйтмен, Бэйтмен, Бэйтмен, — заливается Хэмлин.— Я здесь. Заткнись ты, блядь.— Мы все еще чего-то ждем? — спрашивает Макдермотт. — Давайте что-то решать.— Я решил, что лучше сыграю в гольф. — говорю я. — Я давно не играл.— Хуй с ним с гольфом, Бэйтмен, — говорит Хэмлин. — У нас заказ на девять в «Kaktus»...— И заказ, который надо отменить в «1500», м-м-м, посмотрим... мы должны были там быть двадцать минут назад, Бэйтмен, — добавляет Макдермотт.— О черт, Крэйг. Ну, отмени его сейчас, — устало говорю я.— Господи, ненавижу гольф, — с содроганием заявляет Хэмлин.— Сам отменяй, — смеется Макдермотт.— На чье имя? — без смеха, повысив голос, спрашиваю я.После паузы Макдермотт тихо произносит: «Керрутерс».Мы с Хэмлином разражаемся смехом.— Правда? — спрашиваю я.— В «Zeus Bar» попасть не удалось, — говорит Хэмлин. — Так что «Kaktus».— Клево, — подавленно говорю я. — Наверно.— Взбодрись, — ликует Хэмлин.Мой звонок ожидает, снова мигает и прежде чем мне удается решить, брать его или нет, Хэмлин устраняет дилемму за меня: — Если же вы не хотите в «Kaktus»...— Погоди, мне звонят, — говорю я. — Подождите.Жанетт в слезах.— Ну, на что ты не способен? — всхлипывая, спрашивает она. — Просто скажи мне, на что ты не способен?— Жанетт, детка, — успокаивающе говорю я. — Послушай, пожалуйста. Мы будем в «Zeus Bar» в десять. Хорошо?— Патрик, пожалуйста, — просит она. — Со мной все в порядке. Я просто хочу поговорить...— Увидимся в девять или десять, когда хочешь, — говорю я. — Мне надо идти. Хэмлин с Макдермоттом на другой линии.— Хорошо, — шмыгает она носом, и беря себя в руки, откашливается. — Встретимся там. Я правда изви... Я перещелкиваюсь на другую линию. Там остался один Макдермотт.— А где Хэмлин?— Положил трубку, — отвечает Макдермотт. — Он придет в девять.— Отлично, — бормочу я. — Ну, теперь я спокоен.— Кто это был?— Жанетт, — говорю я.Я слышу слабый щелчок, потом второй.— Это твой или мой? — спрашивает Макдермотт.— Твой, — говорю я, — наверное.— Подожди.Я жду, нетерпеливо расхаживая по кухне из угла в угол. Макдермотт с щелчком возвращается обратно.— Это Ван Паттен, — говорит он. — Я переключил его на третью линию.Еще четыре щелчка.— Привет, Бэйтмен, — орет Ван Паттен. — Дружище.— Мистер Манхэттен, — говорю я. — Приветствую.— А как правильно носить кушак? — спрашивает он.— Я уже дважды отвечал сегодня на этот вопрос, — предостерегаю я.Они вдвоем начинают говорить о том, успеет или нет Ван Паттен к девяти в «Kaktus», а я перестаю слушать голоса в телефонной трубке, вместо этого я с возрастающим интересом наблюдаю за крысой, которую я купил (мутант, возникший из унитаза, тоже у меня). Она сидит в новой стеклянной клетке, стоящей на кухонном столе, и пытается дотянуться тем, что осталось от съеденного кислотой тела, до навороченной системы Habitrail, чтобы попить из поилки, которую утром я наполнил отравленной минеральной водой Evian. Сцена кажется мне то ли слишком жалкой, то ли не слишком жалкой. Не могу решить. Опять звонит телефон, и этот звук выводит меня из бездумного бреда. Я прошу Ван Паттена и Макдермотта подождать.Я включаюсь, выдерживаю паузу, потом произношу:— Вы звоните домой Патрику Бэйтмену. Пожалуйста, оставьте сообщение после....— О господи, Патрик, когда ты станешь взрослым, — стонет Эвелин. — Прекрати же. Ну зачем обязательно это делать? Ты действительно думаешь, что тебе это пройдет?— Пройдет что? — простодушно интересуюсь я. — Моя самозащита?— Что ты мучаешь меня, — дуется она.— Милая, — говорю я.— Да, — шмыгает она носом.— Ты не знаешь, что такое мучения. Не знаешь, о чем говоришь, — толкую я ей. — Ты правда не знаешь, о чем говоришь.— Я не хочу говорить об этом, — произносит она. — Где ты ужинаешь сегодня? — Ее голос смягчается. — Не поужинать ли нам в «TDK», скажем часиков в девять?— Я ужинаю сегодня в «Harvard Club» один, — отвечаю я.— Хватит дурачиться, — говорит Эвелин. — Я знаю, что ты ужинаешь в «Kaktus» с Хэмлином и Макдермоттом.— А тебе это откуда известно? — спрашиваю я, не беспокоясь, что меня уличат во лжи. — И потом, это «Zeus Bar», а не «Kaktus».— Я только что разговаривала с Синди, — говорит она.— Я думал, что Синди собиралась на какое-то мероприятие насчет деревьев или кустов, — говорю я.— Нет, нет, нет, — произносит Эвелин. — Оно на следующей неделе. Так ты не хочешь пойти?— Погоди, — прошу я.И возвращаюсь на линию к Крэйгу с Ван Паттеном.— Бэйтмен? — спрашивает Ван Паттен. — Чем ты, блядь, занимаешься?— Откуда, черт побери, Синди знает, что мы собираемся ужинать в «Kaktus»? — желаю я знать.— Может, Хэмлин ей рассказал? — гадает Макдермотт. — Не знаю. А что?— Потому что теперь знает Эвелин, — говорю я.— Когда, блядь, Вольфганг Пак собирается открыть ресторан в этом проклятом городе? — спрашивает нас Ван Паттен.— Ван Паттен уже начал пить третью упаковку Forster's или все еще первую? — спрашиваю я Макдермотта.— Тебя интересует, — начинает Макдермотт, — следует ли брать женщин или нет? Правильно?— Нечто весьма быстро превращается в ничто, — предостерегаю я. — Вот все, что я имею в виду.— Приглашать ли тебе Эвелин? — спрашивает Макдермотт. — Это ты желаешь узнать?— Нет, приглашать ее не стоит, — подчеркиваю я.— Ну, вообще-то я хотел привести Элизабет, — застенчиво (или это издевка?) произносит Ван Паттен.— Нет, — говорю я. — Никаких женщин.— А чем плоха Элизабет? — спрашивает Ван Паттен.— Да? — поддерживает Макдермотт.— Она идиотка. Нет, она умна. Не знаю. Не приглашай ее, — говорю я.После паузы я слышу, как Ван Паттен произносит:— Я чувствую, что мы сойдем с ума.— Ладно, если не Элизабет, то как насчет Сильвии Джозеф? — предлагает Макдермотт.— Нет, она слишком стара для ебли, — говорит Ван Паттен.— Господи, — говорит Макдермотт. — Ей двадцать три.— Двадцать восемь, — поправляю я.— Правда? — помолчав, спрашивает обеспокоенный Макдермотт.— Да, — говорю я, — правда.Макдермотту остается лишь сказать: «А-а-а».— Черт, я совсем забыл, — говорю я, хлопая себя рукой по лбу. — Я пригласил Жанетт.— Ну, эту цыпочку и я бы не отказался, м-м-м, пригласить, — похотливо говорит Ван Паттен.— Что такая милая юная крошка как Жанетт находит в тебе? — спрашивает Макдермотт. — Почему она связалась с тобой?— Я обращаюсь с ней ласково. Очень ласково, — бормочу я, а потом. — Я должен позвонить ей и сказать, чтобы не приходила.— А ты ничего не забыл? — спрашивает Макдермотт.— Что? — я погружен в мысли.— Вроде как Эвелин на другой линии.— О черт, — восклицаю я. — Подождите.— И почему я должен волноваться об этом? — слышу я, как, вздыхая, спрашивает себя Макдермотт.— Бери с собой Эвелин, — выкрикивает Ван Паттен. — Она тоже милашка. Скажи ей, чтобы ждала нас в «Zeus Bar» в девять тридцать.— Хорошо, хорошо, — кричу я перед тем, как переключиться на другую линию.— Я не оценила этого, Патрик, — произносит Эвелин.— Увидимся в девять тридцать в «Zeus Bar»? — предлагаю я.— Могу я взять с собой Сташа и Вэнден? — кокетливо спрашивает она.— Это ту татуированную? — в ответ кокетливо спрашиваю я.— Нет, — вздыхает она. — Не татуированную.— Отклоняется. Отклоняется.— Ну, Патрик, — ноет она.— Слушай, будь счастлива, что тебя саму пригласили, так что... — мой голос замирает. Молчание, во время которого я чувствую себя не так уж плохо.— Ну ладно, давай встретимся там, — говорю я. — Прости.— Хорошо, — примирительно говорит она. — В девять тридцать?Я переключаюсь на другую линию, прерывая беседу Макдермотта с Ван Паттеном о том, можно ли носить синий костюм на тот же манер, как пиджак в морском стиле.— Алло, — вмешиваюсь я. — Заткнитесь. Все меня внимательно слушают?— Да, да, да, — вздыхает скучающий Ван Паттен.— Я звоню Синди, чтобы та убедила Эвелин ужинать с нами, — объявляю я.— Но какого черта ты вообще пригласил Эвелин? — спрашивает один из них.— Мы шутили, идиот, — добавляет другой.— Ох, хороший вопрос, — заикаясь, говорю я. — Ох, подождите.Отыскав ее телефон в записной книжке Rolodex, я набираю номер Синди. Проверив, кто звонит, она поднимает трубку.— Привет, Патрик, — произносит она.— Синди, — говорю я. — Сделай мне одолжение.— Хэмлин с вами, ребята, не ужинает, — произносит она. — Он пытался вам дозвониться, но все линии были заняты. — У вас что, нет линии ожидания?— Разумеется, у нас есть линия ожидания, — говорю я. — Что мы, по-твоему, варвары?— Хэмлин не идет, — бесстрастно повторяет она.— И что же он будет делать? — спрашиваю я. — Ботинки чистить?— Он ужинает со мной, мистер Бэйтмен.— А как же твое, м-м-м, кустарное мероприятие? — спрашиваю я.— Хэмлин все перепутал, — отвечает она.— Зайчик мой, — начинаю я.— Да? — спрашивает она.— Зайчик мой, ты встречаешься с мудаком, — нежно произношу я.— Спасибо, Патрик. Очень мило.— Зайчик, — предостерегаю я, — ты встречаешься с самым большим недоумком в Нью-Йорке.— Ты говоришь так, как будто я этого не знаю, — зевает она.— Зайчик, ты встречаешься с вечно мятущимся, нерешительным недоумком.— Тебе известно, что у Хэмлина шесть телевизоров и семь видеомагнитофонов.— Он когда-нибудь пользовался тренажером для гребли, который я подарил ему?— Не пользовался, — отвечает она. — Ни разу.— Зайчик, он недоумок.— Прекрати называть меня зайчиком, — раздраженно произносит она.— Слушай, Синди, если бы ты выбирала между чтением WWD и..., — я останавливаюсь, неуверенный, что собираюсь сказать. — Слушай, сегодня что-нибудь идет? — спрашиваю я. — Что-нибудь... нешумное?— Патрик, чего ты хочешь? — вздыхает она.— Я хочу мира, любви, дружбы, понимания, — бесстрастно произношу я.— Чего-ты-хочешь? — повторяет она.— Почему бы вам вдвоем не пойти с нами?— У нас другие планы.— Но Хэмлин сделал проклятый заказ, — возмущенно кричу я.— Ну, а вы, ребята, воспользуйтесь им.— Почему бы тебе не пойти? — сладострастно спрашиваю я. — Отправь недоумка в «Juanita's» или куда-нибудь...— Я думаю, что не пойду с вами, — говорит она. — Извинись за меня перед ребятами.— Но мы идем в «Kaktus», то есть в «Zeus Bar», — говорю я, потом, в замешательстве, добавляю, — нет, в «Kaktus».— Вы что, правда, ребята, туда идете? — спрашивает она.— А что?— Общественное мнение гласит, что приличные люди там не ужинают, — произносит она.— Но Хэмлин сам, блядь, сделал заказ, — ору я.— И он сделал заказ там? — пораженная, спрашивает она.— Сто лет назад! — ору я.— Слушай, — говорит она. — Мне пора одеваться.— Меня это совсем не радует, — замечаю я.— Главное — спокойствие, — произносит она и вешает трубку.Я возвращаюсь на другую линию.— Бэйтмен, я знаю, это звучит неправдоподобно, — говорит Макдермотт, — но вакуум расширяется.— Я не желаю мексиканской кухни, — заявляет Ван Паттен.— Погоди, у нас не будет мексиканской кухни, разве нет? — говорю я. — Я что-то путаю. Разве мы не идем в «Zeus Bar»?— Нет, дурень, — фыркает Макдермотт. — Мы не смогли попасть в «Zeus Bar». «Kaktus». «Kaktus» в девять.— Но я не хочу мексиканскую, — говорит Ван Паттен.— Ты ведь сам, Ван Паттен, заказывал столик, — вопит Макдермотт.— Я тоже не хочу, — внезапно говорю я. — Ну почему мексиканская?— Это не мексиканская мексиканская, — раздраженно произносит Макдермотт. — Это что-то под названием nouvelle мексиканская, тапас или что-то такое южное. Что-то в этом роде. Подождите. Мне звонят.Щелчок, на линии остаемся мы с Ван Паттеном.— Бэйтмен, — вздыхает Ван Паттен. — Моя эйфория быстро проходит.— О чем ты? — На самом деле я пытаюсь вспомнить, где договорился с Эвелин и Жанетт встретиться с нами.— Давай закажем столик где-нибудь еще, — предлагает он.Подумав над этим, я подозрительно осведомляюсь: «И где же?»— В «1969», — произносит он, искушая меня. — А? В «1969»?— Туда бы я пошел, — признаюсь я.— Как поступим? — спрашивает он.Я думаю.— Заказывай. Быстро.— Ладно. На троих? Пятерых? На сколько человек?— Человек на пять — на шесть, наверное.— Ладно. Подожди.Едва он отключается, как возвращается Макдермотт.— А где Ван Паттен? — спрашивает он.— Он... пошел пописать, — отвечаю я.— Почему ты не хочешь пойти в «Kaktus»?— Потому что меня охватила экзистенциальная паника, — вру я.— Тебе кажется, что это вполне достаточная причина, — произносит Макдермотт. — А мне нет.— Алло? — говорит Ван Паттен, включаясь обратно. — Бэйтмен?— Ну? — спрашиваю я. — Макдермотт тоже здесь.— Нет. Мексиканцы исключаются. — Черт.— Что происходит? — спрашивает Макдермотт.— Так, ребята, мы хотим «маргариту» ? — спрашивает Ван Паттен. — Или нет?— Я бы согласился на «маргариту», — произносит Макдермотт. — Бэйтмен? — спрашивает Ван Паттен.— Я бы предпочел несколько бутылок пива, желательно не мексиканского, — говорю я.— Вот черт, — произносит Макдермотт. — Мне звонят. Подождите. — Он отключается. Если я не ошибаюсь, сейчас полвосьмого.Через час мы все еще спорим. Мы отменили заказ в «Kaktus», и, возможно, наш столик уже заказан кем-то еще. Запутавшись, я отменил столик в «Zeus Bar», который мы не заказывали. Жанетт уже вышла из дома и с ней невозможно связаться, а я не имею понятия, в какой ресторан она пошла, и не помню, где договорился встретиться с Эвелин. Ван Паттен, уже успевший выпить две рюмки Абсолюта, интересуется детективом Кимбелом и о чем мы с ним говорили, но все, что я помню — это как какие-то люди проваливаются в трещины.— А ты с ним говорил? — спрашиваю я.— Угу, угу.— И что он сказал? Что случилось с Оуэном?— Пропал. Просто исчез. У-ф-ф-ф, — говорит он. — Слышен звук открывающегося холодильника. — Не было никакого несчастного случая. Ничего. Никакой информации.— Да, — говорю я. — Я просто в недоумении.— Ну, Оуэн был... я не знаю, — говорит он. Слышно, как открывают пиво.— Что ты сказал ему, Ван Паттен? — спрашиваю я.— Все то же самое, — вздыхает он. — Что он носил желтые и коричневые галстуки. Обедал в «21». Что в действительности он не был в арбитраже, как думал Тимбл, а занимался торговыми объединениями. Все то же самое. — Я почти вижу, как он пожимает плечами.— Что еще?— Дай подумать. Что он не носил подтяжек. Человек ремня. Что он завязал с кокаином и симпатизировал пиву. Ну, ты же сам знаешь, Бэйтмен.— Он был дебилом, — говорю я. — А сейчас он в Лондоне. -Господи, — бормочет он: — умственные способности действительно, блядь, в упадке.Макдермотт включается обратно.— Так. Ну и куда теперь?— Сколько времени? — спрашивает Ван Паттен.— Полдесятого, — вдвоем отвечаем мы.— Постойте, а что с «1969»? — спрашиваю я Ван Паттена.— А причем тут «1969»? — Макдермотт вне событий.— Я не помню, — отвечаю я.— Закрыт. Заказы не принимают, — напоминает мне Ван Паттен.— Может, все-таки «1500»? — спрашиваю я.— «1500» уже закрыт, — орет Макдермотт. — Кухня закрыта. Ресторан закрыт. Поздно. Нам придется идти в «Kaktus». Молчание.— Алло, алло, где вы, ребята, — вопит он, теряя голову.— Энергичный, как пляжный мячик, — произносит Ван Паттен.Я смеюсь.— Вы думаете, это смешно? — говорит Макдермотт.— Да, и что? Что ты сделаешь? — спрашиваю я.— Ребята, я волнуюсь, что мы не закажем столик и до двенадцати.— А ты уверен насчет «1500»? — спрашиваю я. — По моему, это странно.— Все, проехали, — кричит Макдермотт. — Ты хочешь спросить — почему? Потому-что-они-закрылись. И-закрывшись-перестали-принимать-заказы! Ты-меня-слышишь?— Э, не ссы, милый, — хладнокровно произносит Ван Паттен. — Мы идем в «Kaktus».— У нас там был заказ на десять, хотя нет — пятнадцать минут назад, — говорит Макдермотт.— Мне кажется, я отменил его, — замечаю я, глотая еще один ксанакс.— А я заново заказал, — говорит Ван Паттен.— Ты неоценим, — монотонно замечаю я.— Я успеваю туда к десяти, — говорит Макдермотт.— Учитывая, что мне надо остановиться у банкомата, я буду там в десять пятнадцать, — медленноговорит Ван Паттен, считая минуты.— А как быть с тем, что Жанетт и Эвелин встречаются с нами в «Zeus Bar», где мы не заказали столик? Кто-нибудь думал об этом? — с сомнением спрашиваю я.— Но «Zeus Bar» закрыт, кроме того, мы отменили заказ, которого у нас там к тому же не было, — говорит Макдермотт, пытаясь сохранять спокойствие.— По-моему, я сказал и Эвелин, и Жанетт, что мы встретимся там, — говорю я, от ужаса зажимая рот рукой.После паузы Макдермотт интересуется:— Тебе что, нужны неприятности? Нарываешься?— Мне звонят, — говорю я. — О боже. Сколько времени? Мне звонят.— Наверное, кто-то из девушек, — радостно произносит Ван Паттен.— Подождите, — вижжу я.— Удачи, — говорит Ван Паттен перед тем, как я переключаюсь.— Алло? — смиренно спрашиваю я. — Вы звоните...— Это я, — вопит Эвелин, из-за шума ее почти не слышно.— А, привет, — небрежно говорю я. — Как дела?— Патрик, что ты делаешь дома?— А где ты? — добродушно осведомляюсь я.— Я-в-"Kaktus", — шипит она.— А что ты там делаешь? — спрашиваю я.— Ты сказал, что мы здесь встречаемся, вот что, — говорит она. — Я подтвердила ваш заказ.— О господи, — говорю я, — я забыл тебе сказать.— Забыл-сказать что?— Сказать, что мы туда... — я сглатываю, — не идем. — Я закрываю глаза.— Кто-такая-черт-возьми-Жанетт? — спокойно шипит она.— А разве вам там не весело? — спрашиваю я, игнорирую ее вопрос.— Нам — нет.— Но почему? — спрашиваю я. — Мы будем... скоро.— Потому что все это несколько... неуместно, — кричит она.— Слушай, я тебе сейчас перезвоню, — я собираюсь сделать вид, что записываю номер.— Ничего не выйдет, — низким, напряженным голосом произносит Эвелин.— Почему? Телефонисты прекратили бастовать, — пытаюсь я пошутить.— Потому-что-позади-меня-Жанетт-и-она-хочет-позвонить, — говорит Эвелин.Я замолкаю очень надолго.— Па-а-а-трик?— Эвелин. Давай забудем это. Я выезжаю прямо сейчас. Мы будем очень скоро. Я обещаю.— О боже...Я переключаюсь на другую линию.— Ребята, ребята, кто-то спорол хуйню. Я спорол хуйню. Вы спороли хуйню. Я не знаю, — говорю я в полной панике.— А в чем дело? — спрашивает один из них.— Жанетт с Эвелин в «Kaktus», — говорю я.— Е-мое, — острит Ван Паттен.— Знаете, парни, — я вполне способен много раз подряд засунуть железную трубку в женское влагалище, — говорю я Ван Паттену и Макдермоттом, а потом, после молчания, котороя я ошибочно принял за шок, свидетельствующий о том, что они понимают, насколько я жесток. И потом добавляю: — но с состраданием. — Да мы все знаем о твоей железной трубке, — говорит Макдермотт, — хорош хвастаться.— Он что, пытается нам рассказать, что у него здоровый хуй? — спрашивает Крэйга Ван Паттен.— М-м-м, я не знаю, — отвечает Макдермотт. — Ты это пытаешься нам сказать, Бэйтмен?После паузы я отвечаю: «Ну-у-у... не совсем». У меня мигает линия ожидания.— Ну, теперь у меня наконец-то есть повод для зависти, — шутит Макдермотт. — Ну и куда пойдем? Господи, сколько времени?— Уже неважно. Я ничего не соображаю. — Я настолько голоден, что ем овсяные хлопья прямо из упаковки. Снова звонок на линии ожидания.— Может, найдем наркотики?— Звони Хэмлину.— Господи, в этом городе зайдешь в туалет — и выйдешь с граммом, так что не волнуйся.— Кто-нибудь слышал о новой сделке Bell South?— Завтра в Шоу Патти Винтерс Спадс Маккензи.