Часть 4: Тот, кто остался

Он проснулся в чистом поле.Небо было серым. Земля — пеплом.От деревни остались обугленные ребра построек.Никаких тел. Никаких следов. Только он. И Яма.

Но Яма теперь была не дырой.Она была в нём.

Он не чувствовал голода. Не чувствовал усталости.Только наблюдение.Как будто в его зрачках жила ещё одна пара глаз.Немые. Прожорливые.

Он попытался говорить — и услышал голос, не свой.

— Кто ты?

— Я тот, кто видел. Кто остался. Кто помнит.

— А я?

— Ты — вход.

Он бродил по округе.На первый день — наткнулся на туристов.Они жарили сосиски, смеялись. Один играл на гитаре.

Он подошёл к ним.

— Уходите, — сказал он. — Здесь нельзя быть. Здесь она.

Но они лишь хохотнули:

— Что, маньяк местный? Уймись, дядя.

Один подошёл ближе, взял его за плечо — и тогда почувствовал.

Что-то прокинулось изнутри.Турист вздрогнул. Зрачки ушли. Губы задрожали. Он начал трястись.И через секунду вырвал себе ногти. Один за другим. Без звука.

Остальные закричали.

Серёжа только смотрел.

— Ты открылся, — прошептало внутри.— Ты больше не человек. Ты — переносчик.

Он снова оказался у Ямы.

Только её не было.Была вмятина в земле. Как будто что-то вытянулось наружу.Изнутри — шли следы. Его следы.

Он понял: он — продолжение.

Не носитель.Не жертва.

Новый рот. Новая пасть. Новая Яма.

В селе неподалёку его приютила женщина.Тихая. Слепая на один глаз.Он сказал, что из туристов. Заблудился. Она не спрашивала.

Она варила суп. Он сидел.Смотрел, как ее рука дрожит, как в уголке кухни висят сухие травы — но среди них одна ветка была чёрной.Мягкой. Словно ткань.

Он встал.

— Где вы это взяли?

— В лесу. Тут растёт. Всё у нас тут растёт.

Он понял.Яма — уже тут.

Каждую ночь ему снились лица.

Старик Игнат, дети, женщина из джипа.Они пели в такт его сердцу. Они кормили песней.

— Ты теперь и пища, и рот.— Не мы тебя выбрали. Ты сам остался.— Тот, кто остался — и есть Голод.

Прошёл месяц.Село стало тише. Люди начали болеть.Появились "пропавшие".Коровы исчезли, потом собаки. Потом ребёнок.

Он слышал, как шепчут:

— Оно в человеке. Кто-то несёт голод.— Он пришёл пешком. Без вещей. Без причин.— С глаз его началось.

И он знал: скоро они поймут.Скоро они выберут — его или себя.

Но он не боялся.Потому что в нём не было страха.Был только Зов. И он расползался.По земле. По дорогам. По снам.

Он не ел. Но был сыт.Он не пил. Но кожа не сохла.

Он был каналом. Глоткой. Стенкой желудка.Он стал частью цикла.

Однажды он проснулся, и в окне стоял мальчик.

Белый. Без зрачков.Он не говорил — только ждал.И тогда Серёжа понял.

— Я не последний.— Я первый.

Финал.

И теперь в каждом селе, в каждом закутке, где ночью исчезают дети, где из колодца пахнет мясом, где тени не отбрасывают форму,— там растёт новая Яма.

Потому что Голод — заразен.

И тех, кто остался, — больше, чем ты думаешь.