ЧАСТЬ 2: Кнопка «П»

Лера стояла перед лифтом, в котором горел тусклый свет. Двери были распахнуты, будто металлическая пасть расплылась в издёвке. Внутри — тень. В глубине — панель с кнопками, где, кроме обычных этажей, появилась новая: «П».

П — подвал? Проход? Предел?

Она шагнула назад — и в этот момент изнутри лифта донёсся голос.

— Лерочка...

Шепот был хриплым, застревающим между металлическими прутьями и зубцами, как будто горло, из которого он вышел, было сломано.Но это было её имя.И голос... был Таниным.

Лера метнулась обратно к лестнице — побежала вверх, перепрыгивая через две ступени, руки дрожали.На девятом этаже заканчивалась лестница. Но теперь там был ещё один пролёт. Лестница шла дальше вверх — туда, где по плану дома ничего не должно быть.Она замерла. Сердце бухало в ушах.

И снова — шорох.Где-то под кожей этого дома ходит нечто. Не по трубам. Не по вентиляции. По структуре. По логике самого пространства.

Она вернулась в квартиру. Всё выглядело иначе.Кассеты — все три — лежали ровно на столе, хотя она точно помнила, что одну оставила в спальне, другую подобрала в коридоре.

Рядом с ними лежал предмет, которого не было раньше: портативный видеоплеер с экраном.Всё покрыто пылью.Но включался. Сам. Без розетки.

Экран зашипел, показал искажённый образ — глаз. Один. Огромный. С ресницами, похожими на проволоку. И чёрная радужка, в которой отражался… коридор её квартиры.Потом экран потемнел.И пошёл первый фрагмент записи.

КАССЕТА 7В

Таня. Лицо крупным планом. Бледная, осунувшаяся, под глазами — фиолетовые мешки.На заднем плане — та же квартира, только стены обшарпаны сильнее. За её спиной… входная дверь. Но без ручки. Просто гладкая панель.

— Это… это я. Таня.Она смотрит прямо в камеру, голос дрожит.— Если ты это видишь, значит, ты уже здесь. Прости. Я думала — я думала, он меня отпустит, если я приведу кого-то. Но… я не смогла. Не смогла выбрать.

Она замирает. Где-то за кадром — стук. Похожий на каплю, падающую вглубь колодца.Потом Таня наклоняется к камере и говорит:— Дом хочет, чтобы мы смотрели. Чем дольше смотришь, тем ближе он подбирается. Это всё — лестница. Даже я теперь — промежуточный пролёт.

Экран гаснет.

Лера села на пол. Губы пересохли.Слёзы — нет, паника. Не та, которая заставляет кричать. А та, которая сжимает грудь, делает вдохи редкими, как шаги по льду.

Она вытерла лицо и включила вторую кассету.

КАССЕТА 7С

Съёмка из-за двери. Лерина квартира, только… нет, не квартира. Что-то искажённое. Двери длиннее, потолок ниже. Обои дышат. На стене — человеческая рука, вросшая в штукатурку. Она шевелится.

Камера идёт по коридору. Свет моргает, но видно: пол покрыт линолеумом, из которого растут ногти.Голос Тани:— Здесь время склеено из лестничных пролётов. Каждый шаг — назад. Каждый взгляд — глубже.

Камера подходит к двери с табличкой "9Б/П". Она распахивается. За ней — не комната.Лифт.Тот самый.И снова — кнопка «П».

Экран чёрный.

Теперь она должна была спуститься.Лера поднялась, подошла к входной двери — та открылась сама.В коридоре — тишина, липкая, как плёнка.Лифт ждал.

Она нажала кнопку.

Двери захлопнулись за спиной. Панель мигнула.1, 2, 3… 9. П.

Она нажала «П».

Лифт вздрогнул.Движение не было обычным. Оно не тянуло вниз — оно давило внутрь, как если бы кабина втягивалась в себя.

Лера почувствовала, как нарастает давление в ушах. Всё потемнело.П — Пустота.

Двери открылись.

Коридор. Но не такой, как в квартире.Длинный, низкий, с трубами, которые шевелились, как кишки.Свет исходил не от ламп, а от стен — бледное свечение, будто сама архитектура пыталась показать ей путь.

Она шла. Стены скрипели. Где-то капал металл.На одной из дверей — чёрной, как засохшая кровь — было написано: «СМОТРИ ДО КОНЦА»

Она толкнула.

Комната. Внутри — только стол и монитор.На экране — она сама, входящая в эту же комнату, с секундной задержкой.Из динамиков — голос Тани:

— Я поняла, что не смогу выбраться. Он дал мне выбор. Или стать частью плоти дома, или заменить себя кем-то.Пауза.— Я выбрала тебя. Но потом поняла: ты бы выбрала меня.Шорох. Слёзы.— Прости.

Экран начал искажаться. Картинка показала Леру, как она смотрит на себя. Камера приближается к её глазу.В зрачке — дверь.

Резкий стук — за спиной.Она обернулась.Тень. Фигура. Слишком высокая, чтобы быть человеком.Руки — как балки. Глаза — два светящихся круга, как кнопки на лифте.

И голос. Прямо в голове.

— ОСТАНЬСЯ.— ТЫ ПОДОШЛА.— ТЫ — ЭТАЖ.

Она кинулась обратно в коридор. Бежала, пока не наткнулась на шахту лифта.Без дверей.Просто дыра.Внутри — лестница, свитая из костей, ступеней, дверей, дверных ручек, обрывков одежды.И среди них — рука. Тани. Она шевелилась. Указывала вверх.

Лера полезла.

Её сознание тошнило. Пространство выворачивалось.Стены становились шеей. Потолок — ребрами. Пол — языком.Дом дышал ею. Он исследовал её память, вытягивал страхи, как чернила из бумаги.

На предпоследнем пролёте она увидела себя — копию. Стоит, и смотрит, и шепчет:— Зачем ты ушла тогда?— Зачем ты не забрала меня?

Это была Таня. Но в её лице — её лицо.

Когда она вырвалась в реальность — если это ещё была она — лифт исчез.Коридор был как прежде.Только… стены были чуть ближе.Окна — чуть меньше.И дверей на этаже стало ещё больше.

А в её руке была новая кассета. Без подписи. Просто зеркальная плёнка.И на ней отражалась она сама — но с глазами из кнопок.