●Глава 8●

Офис погрузился в зловещую тишину к тому времени, как я закончила отчет. Большинство ламп уже были выключены, привычный гул разговоров и стук клавиш сменился пустым молчанием. Все ушли пораньше, ведь они уволены, благодаря «эффективному управлению персоналом» Чимина.Некому было отнести папку в его кабинет. Кроме меня. Я смотрела на аккуратно сложенные бумаги, обдумывая, можно ли оставить их на завтра. Но нет, Чимин попросил отчет именно сегодня. А Чимин не любит ждать.С тяжёлым вздохом я взяла папку и направилась к его кабинету. На этот раз я постучала, рука замерла на мгновение, но затем твёрдо ударила по тяжёлой деревянной двери. Профессионализм. Отстранённость. Вот что мне нужно было сохранить.– Входи, – раздался его голос, всё такой же мягкий и уверенный.Я вошла, стараясь держать лицо бесстрастным, и подошла к его столу. Он сидел за ним, непринуждённо откинувшись на спинку кресла, выглядел раздражающе спокойным. Молча положила папку перед ним.– Вот отчёт, который вы запрашивали, – произнесла я коротко.Я повернулась, собираясь уйти, но его голос остановил меня:– Подожди.Моё сердце на мгновение замерло, но я скрыла это, оставаясь спиной к нему.– Что-то ещё? – спросила я, стараясь звучать безразлично.Когда я обернулась, он уже поднялся. Он подошёл к двери, и мягкий щелчок защёлки раздался слишком громко в этой тишине. Я повернулась к нему, чувствуя, как пульс учащается.– Что ты делаешь? – спросила я, голос прозвучал более жалобно, чем я хотела.Его глаза встретились с моими, тёмные и непроницаемые, но в них читалась какая-то пугающая решимость.– Я хотел поговорить, – сказал он.– Поговорить? – переспросила я, не веря своим ушам. – Тогда зачем запирать дверь?Он шагнул ближе, и я инстинктивно отступила, пока не упёрлась в край его стола.– Потому что мне нужна твоя безраздельная внимательность, – тихо произнёс он. – И я устал притворяться.– Притворяться? – с вызовом спросила я. – Притворяться в чём?– Что я тебя не хочу, – просто ответил он, его взгляд пронзал меня насквозь. – С той ночи на свадьбе, Рози, я не могу думать ни о ком другом. Я скучал по тебе все эти два года.У меня перехватило дыхание, и на мгновение я не нашла, что ответить. Его близость была ошеломляющей, а признание – ещё больше. Но я не могла позволить ему видеть, как его слова влияют на меня.– Ну, я по тебе не скучала, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ни разу.Он улыбнулся своей фирменной наглой улыбочкой, зная, как эта улыбка действует на меня.– Ты ужасная лгунья, – прошептал он.Прежде чем я смогла ответить, его рука коснулась моей талии, осторожно, но уверенно. Я застыла, разрываясь между желанием оттолкнуть его и тем неоспоримым притяжением, которое всегда было между нами. Его прикосновение прожигало ткань моей юбки, и я ненавидела своё тело за то, как оно отреагировало, как дыхание сбилось, несмотря на мои усилия.– Прекрати, – слабо сказала я, положив руки на его грудь, чтобы оттолкнуть. Но толчок был недостаточно сильным, и он не отступил.– Ты так не думаешь, – прошептал он, его губы коснулись моего уха. – Признайся, Рози. Ты скучала по этому.Я покачала головой, но слова застряли в горле. Потому что часть меня действительно скучала. И он это знал.Его рука поднялась выше, и я закусила губу, борясь с волной эмоций, захлестнувших меня. Гордость, злость, тоска – всё смешалось в тугой узел, который не давал мне дышать. Он наклонил моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза.– Скажи мне, что ты ничего не чувствуешь, и я остановлюсь, – произнёс он, его голос стал мягче, но не потерял своей напряжённости. – Посмотри мне в глаза и скажи.Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Потому что правда была в том, что я не могла. И это пугало меня больше всего.Он наклонился, его губы коснулись моих в поцелуе, который был одновременно знакомым и новым, осторожным и требовательным. Моя решимость треснула, и прежде чем я успела осознать, я ответила ему, мои руки вцепились в его рубашку, словно искали опору.Громкий стук в дверь заставил нас обоих резко отстраниться. Я сделала шаг назад, чувствуя, как мои щеки пылают, а дыхание сбивается.– Кого-то ждёшь? – спросила я, голос дрожал, но в нём звучал сарказм.Он усмехнулся, поправляя галстук так, словно ничего не произошло.– Только тебя.Я бросила на него яростный взгляд, поправила юбку и схватила сумку.– Это ничего не значит, – пробормотала я, направляясь к двери.На этот раз он меня не остановил. Но когда я вышла из кабинета, сердце всё ещё бешено стучало.* * *Дорога домой кажется бесконечной, хотя улицы почти пусты. В голове каша из мыслей, а воздух в машине кажется удушающе тяжёлым. Когда я наконец паркуюсь на своём месте, понимаю, что нет смысла идти в квартиру. Стены только усилят мою растерянность, и мне нужно проветриться.Я меняю офисную одежду на что-то более удобное – джинсовые шорты и старую футболку – и выхожу на улицу. Холодный ночной воздух должен прояснить мысли. Ноги сами ведут меня куда-то, и прежде чем я осознаю, я оказываюсь в парке.Нашем парке.Это осознание бьёт меня, как гром среди ясного неба, когда я прохожу мимо знакомых скамеек и извилистых дорожек. Мне не стоило сюда приходить. Это место хранит слишком много воспоминаний – о теплых вечерах, украденных поцелуях и том, какими мы с Чимином были счастливыми, будто ничего, кроме нас, не имело в этом мире значения.Но мои ноги продолжают идти, упрямо не слушая разум. Я подхожу к баскетбольной площадке. Услышав ритмичные удары мяча, поднимаю взглыд и понимаю, что уже слишком поздно поворачивать назад. Он меня заметил.Чимин замирает, держа мяч в руках. Он без рубашки, его грудь блестит от пота в слабом свете парковых фонарей. По торсу тянутся татуировки – новые, которых я раньше не видела. Я задерживаю взгляд дольше, чем следует, и, встретив его взгляд, вижу в его глазах то же удивление, что и мое.Мы стоим, застыв, не двигаясь. Мир вокруг исчезает – далёкий гул машин, редкое стрекотание сверчков – всё заглушает стук моего сердца.Наконец, тишину разрывает его голос, низкий, почти нерешительный:– Не спится?Я пожимаю плечами, пряча руки в карманы.– Что-то вроде того.Он отбивает мяч один раз, ловко подхватывая его, но не отводит взгляда.– Не думал, что увижу тебя здесь.– Я тоже, – признаюсь, переминаясь с ноги на ногу. Мой взгляд опускается к площадке, и воспоминания накрывают с головой. – Не знала, что ты всё ещё сюда ходишь.Когда-то он с парнями по вечерам играл здесь в баскетбол, а я пялилась на него влюбленными глазами.– Почему бы и нет? – отвечает он легко, но в его тоне слышится что-то большее. – Здесь думается лучше всего.Я снова смотрю на него, отмечая, как его грудь поднимается и опускается, дыхание всё ещё сбившееся от игры.– Раньше их не было, – говорю я, кивая на татуировки. – Ты, кажется, был против татту.Его губы трогаются в слабой улыбке.– Да. Но два года делают своё дело.Эти слова ложатся между нами тяжёлым грузом, который мы оба чувствуем, но не обсуждаем. Мне стоит уйти. Сказать «спокойной ночи» и просто развернуться. Но ноги остаются на месте, а сердце предательски хочет остаться ещё немного.– Сыграем? – вдруг предлагает он, кивая на площадку.Я моргаю, ошеломлённая.– Что?– Один на один. – Его улыбка становится дерзкой, уверенность снова возвращается. – Или ты боишься, что проиграешь?Смех срывается с губ, мягкий, но искренний.– Думаю, мы оба знаем, как это закончится.– Давай, Рози. – Он делает шаг ближе, держа мяч в одной руке. – Только один раз.Его голос звучит игриво, но в глазах плещется что-то другое, более глубокое. И вопреки здравому смыслу я киваю, ступая на площадку.– Ладно, – говорю я, чувствуя, как сердце стучит всё сильнее. – Но не думай, что я буду с тобой нежничать.