Глава XXIV. Тот, кто слышит слишком ясно

Элаэрин проснулся от звука.

Это не была флейта.И не шаги.Это было... пение без слов.Глубокое.Протяжное.Словно голос земли сам выбрал тональность утра и напевал её на его коже.

Он резко сел, откидывая плед. Сердце — в груди, как пойманная птица.

— Ты тоже слышал? — раздался голос сбоку.

Элаэрин обернулся. Шуш.Он сидел у самого края лагеря, босыми ногами на росе, в одной рубашке (слишком свободной, как назло),в волосах — веточка, видимо, с любовью вставленная каким-то влюблённым кустом.

— Да, — выдохнул Элаэрин. — Что это было?

Шуш улыбнулся чуть-чуть.

— Зов.— Легенды не просто ждут, пока ты их найдёшь. Иногда они поют обратно.Он поднялся, и Элаэрин, к своему ужасу, заметил, как красиво двигается его силуэт на фоне восхода.

— Прекрати быть красивым, пожалуйста, — буркнул он вслух.

— Что? — Шуш наклонил голову. — Я мог бы перестать, но боюсь, оно у меня встроено.— Натуральный талант, как говорится.

— ААААА, — подумал Элаэрин. — Элария, где ты, когда мне нужна психологическая поддержка??

Но Элария уже сидела за чаем, открыто наблюдая.

— Прекрасное утро, не так ли?— Особенно для тех, кто бледен от любви или древнего магического контакта. Возможно — и того и другого.

— Я не бледен!

— Ты цвет спелой рябины на фоне ледяного рассвета, — вставил Шуш, глядя на него без стыда.

— ВСЁ, Я БЛИНЧИК.

⸻

Позже, когда они пошли к холму, откуда, как казалось, шёл звук, флейта засветилась сама.Но на этот раз не синим или золотым — а пульсирующим сиреневым светом, который отдавался в пальцах, как биение сердца.

Шуш замер, глядя на это.

— Это оно.— Следующий шаг.

— К чему?

— К тому, что услышать — значит помнить.

Они подошли к кругу из древнего камня. Он казался пустым...но стоило Элаэрину коснуться флейты — из центра круга зазвучал голос.

— Тот, кто спит, скоро проснётся.— Музыка нужна ему, чтобы вспомнить своё имя.

И вдруг — камень под ногами вибрировал, и флейта сыграла мотив сама.Не от рук. Не от дыхания. Сама.И Элаэрин понял: он помнит эту песню. Но не знает, откуда.

⸻

Позади, Элария тихо шепнула:

— Он начинает...— Он вспоминает свою Песню.

Шуш, наблюдая с едва заметной улыбкой:

— Теперь главное — чтобы он не расплавился до конца.— А то нам придётся его нести. И жарить блинчики будет некому.