48 глава

ЧиминЯ подхожу к реанимационной для новорожденных, и улыбка слетает с моего лица. Перед большим стеклянным окном, через которое можно смотреть на младенцев, застыла знакомая фигура. Я бы даже сказал — моя фигура. Руки в карманах, поза напряжена, не выглаженные брюки и взлохмаченные волосы. Мне бы, наверное, разозлиться сейчас на брата, послать его к черту, но не могу. Молча подхожу ближе и становлюсь рядом. Плечом к плечу. Как раньше.— Красивая она у нас получилась, правда? — произносит он после непродолжительной паузы.— У меня, — поправляю его, и мы снова замолкаем на время. Между нами чувствуется напряжение и недосказанность.— Хотя на самом деле я не уверен, которая из них наша: справа или слева? — голос Тэмин слегка дрожит и звучит совсем невесело. Жалеет? Он неотрывно блуждает взглядом от одного кувеза с малышом ко второму, и я вдруг сам начинаю нервничать.— Два часа назад здесь не было второго младенца, — подхожу впритык к окну, рассматривая через стекло красных сморщенных крошек. — Черт, я не запомнил, в каком моя дочь, а Розэ ждет, когда я покажу ее через видеосвязь.— Думаю, слева, — указывает пальцем Тэмин, все так же избегая моего взгляда. Как и я его.— С чего ты взял? Мне кажется, что все-таки справа.— Отцовское сердце, — произносит он, но я понимаю, что это не для того, чтобы задеть меня. Скорее проснулось его идиотское чувство юмора.— Ты передал свое отцовское сердце мне, забыл? — спокойно спрашиваю я и вдруг расслабляюсь, потому что не чувствую с его стороны ни агрессии, ни враждебности.— Не забыл, и я думаю, ты будешь хорошим отцом. А я дядей. Любимым, единственным и самым лучшим, кстати, — с горькой улыбкой произносит он, и я понимаю, что он все же жалеет. О своем выборе и сказанных когда-то в пылу злости словах.— Мать сообщила?— Ага. Они с отцом уже носятся по всему городу, скупая платья на вырост и игрушки.— Хорошо. Пойду найду кого-нибудь из медперсонала, потому что, похоже, мое отцовское сердце дремлет так же крепко, как и они, — киваю в сторону помещения за стеклом и делаю несколько шагов по коридору, но Тэмин окликает меня.— Чимин? — Я застываю и оборачиваюсь. — Спасибо.Мы встречаемся взглядами. Смотрим друг на друга абсолютно одинаковыми глазами, сделанными как под копирку, но сейчас мы словно поменялись местами. Тэмин, который обычно выглядит так, словно только-только встал с директорского кресла и вышел выпить кофе, сейчас небритый, уставший и в одежде не первой свежести. Удивлен, как его вообще впустили в клинику.— Я хотел поговорить с тобой. После, конечно. — Он переводит взгляд на мою руку, в которой я сжимаю телефон. Наверное, я раздумываю слишком долго, потому что брат добавляет:— Мне предложили работу в Германии. Возглавить один из отделов в компании по разработке видеоигр. И я согласился. Завтра начну заниматься подготовкой документов, чтобы переехать в Мюнхен вместе с семьей.— Вот как.Я понимаю, что теперь нас с братом откинет друг от друга еще дальше, даже несмотря на то, что в последние годы я и так редко бывал дома. Осознаю, что в будущем мы не сможем дружить семьями, как это бывает обычно у нормальных людей, отмечать вместе праздники и ездить на отдых. И меня затапливает горечь изнутри — оттого, что существует даже маленькая вероятность, что в будущем мы можем стать друг другу чужаками. — Хорошо, подожди меня у входа в клинику.Я быстрым шагом иду вдоль коридора, настраивая себя на то, что все обязательно наладится. Потому что Тэмин — мой брат и мы неразлучны, что бы ни произошло.