Глава 14

POV Марк

Сегодня утром я проснулся с каким-то тупым осознанием того, что что-то не так. Потянулся, зевнул, протер глаза – вроде живой. Поднявшись с кровати, нагнулся к стулу и протянул руку к висящим на нем джинсам. Сразу же на глаза бросилась какая-то синяя хрень на руке. Приставив ее ко второй, я убедился, что обе находятся в одинаковом положении – разукрашены синей краской.

Не понимая, что происходит, я пошел в ванную в боксерах, так как одеваться не было никакого смысла. Подойдя к зеркалу, я в ужасе отшатнулся – на меня смотрел голубоглазый парень с волосами, отдающими болотный оттенок.

Все так же не понимая, что происходит, я вернулся к кровати. На подушке обнаружил следы от краски. Возможно, это от баллончика с краской для стрит-арта. Что за хрень? Почему у меня разукрашена половина тела и волосы?

Я порылся немного под кроватью, обошел весь номер, но так и не нашел никаких улик, которые доказали бы то, что ночью кто-то ворвался в мой номер. Странно все это. Еще и воняет чем-то тухлым... тут что, кто-то сдох, пока я спал?

С испорченным под утро настроением я поплелся в душ. Там я попытался смыть с себя все это дерьмо, но ничего не вышло. Только руки слегка очистились. Придется толстовку надеть, делать нечего. А с волосами не знаю, как поступить.

Стоя под холодной струей душа, я размышлял - кому это на жизнь насрать? В принципе, любой придурок из той шайки мог прийти ко мне ночью. Такое ощущение, что я им что-то сделал, и теперь они все собрались и пытаются мне отомстить.

Я постоял еще минут пять, хлопая себя по щекам, дабы взбодриться. Человек я ленивый, поэтому для подзарядки холодного душа мне недостаточно. Одевшись, я попытался найти какую-нибудь «хипстерскую» шапку в своем портфеле, но ничего не нашел. Пришлось взлохматить волосы и смириться с неизбежным.

Идти на завтрак не хотелось вообще, но если я не поем, могу сдохнуть с голода. А сюда я приехал не для этого. В голову постепенно начали закрадываться мыслишки по поводу той выскочки Грейстоун. Судьбу за яйца тянуть не буду, сразу скажу – я уверен, что волосы мои покрасила именно она. Может быть, со своими тупыми дружками. А может, это Галлагер. А что? Это вариант. Наверняка он мне мстит. 

Перед глазами возникла большая дверь в столовую. Пнув ее ногой, я вошел в помещение. Тут же ребята кинули в мою сторону насмехающиеся взгляды. Я ничего не ответил и прошел к своему месту. Там меня уже ждал Фишер.

По пути к своему столику я заметил, как посмотрела на меня Грейстоун. Она стояла возле столика своего дружка и прикрывала рот рукой. Наверняка угарала надо мной. Надеюсь, она не сядет ко мне. Не хочу видеть ее наглую рожу перед собой. Я уверен, мой «новый имидж», как выразился Галлагер, ее рук дело.

Пару раз огрызнувшись на насмешки остальных ребят, я все же сел на свое место. Фишер тут же улыбнулся и развернулся ко мне. И че он ходит постоянно за мной? Думает, что друг мне? М-м-м, сомневаюсь. Так быстро я даже знакомых не завожу.

- Да ладно тебе, - усмехнулся парень, подмигнув мне после очередной насмешки в мою сторону. - Болотный тебе к лицу.

- Да пошел ты, - вновь огрызнулся я, отпихнув его рожу от себя подальше. Поднявшись с места, я прочистил горло и как можно громче крикнул. - Если я узнаю, кто это сделал, Богом клянусь, я убью его! Или ее. Или их.

Я посмотрел на столик, стоящий возле нашего. Вернее, возле моего столика. На меня взглянуло три пары веселых глаз. Испытывая некую злость, я все же сел на стул, принявшись жадно пожирать гамбургер, который так любезно заказал мне мой сосед.

- Марк, дружище, ты серьезно? – не переставал смеяться брюнет.

- Что ты имеешь в виду? – недовольно спросил я.

- Ты действительно покрасил волосы? Я от тебя такого не ожидал. Я даже очумел, когда тебя увидел.

- Фишер, отвали от меня, - грубо ответил я, отодвинувшись от него.

Настроение у меня было паршивым. Мне хотелось найти того ублюдка, который сделал это с моим волосами. Я найду его, разрежу на маленькие кусочки, закатаю в асфальт и залью бетоном.

- Меня вообще-то Уильям зовут, - закатил глаза Фишер. – Перестань называть меня по фамилии, это напрягает. Я ведь твой братан. И это... я попросил нашего наставника, и он разрешил мне переселиться к тебе! Ночка будет охренительной! Я закупился коробочками «Твинки»...

- Послушай, Уил, - развернулся я к нему, отодвинув одноразовую тарелочку с гамбургером. – Я понятия не имею, когда мы с тобой стали «братанами». И я даже не знаю, какого хрена ты переселяешься ко мне.

- Ну и память у тебя, - постучал по столу кулаком Уил. – Помнишь ту вечеринку? Ну, в день приезда.

- И?

- Тогда ты еще собачился с Оливией...

- Да...

- И ты отказался целовать ее, когда мы играли в бутылочку...

- Я понял! – раздраженно перебил его я. – Не напоминай мне о ней.

- Так вот, - хлопнул в ладоши Фишер, пододвигаясь ближе ко мне. – Ты набухался до потери памяти и начал приставать к той бабе с разноцветными волосами, которая сидела с тобой рядом во время игры в бутылочку. Чарли, твоему другу, это не понравилось, и он ударил тебя. Потом приволок ко мне и сказал, чтобы я следил за тобой.

- О Боже, - схватился я за голову.

- Мы немножко поговорили с тобой - ты начал рассказывать какие-то ржачные истории из своего детства...

- Я рассказывал тебе о том, как мама переодевала меня в принцессу? – обреченно спросил я.

- Что? – удивленно переспросил Фишер. – Тебя переодевали в принцессу? Ого. Надеюсь, это было в Хэллоуин.

- Заткнись, ты ничего не слышал, - спохватился я, поняв, что ничего не рассказал ему. Да и слава Богу. Начался бы такой ад, что жить здесь стало бы еще невыносимее. Хотя... я ляпнул это сейчас, что еще больше может накалить обстановку.

- Ладно, как хочешь, - пожал плечами парень. – Когда ты уже почти отключился, ты пополз к какой-то тумбочке и достал оттуда пакетик с травкой... даже не знаю, как она там оказалась. Ты насыпал ее в стакан Чарли. Минут через пятнадцать его понесло, а через полчаса вы оба отключились. Мне пришлось тащить тебя вниз два этажа. Затем я вернулся за Чарли, правда, особого желания трогать его у меня не возникло. Мало ли, о чем он мог подумать. Когда я почти дотащил его, я увидел, что ты сидишь и сосешься с той бабой, к которой приставал на вечеринке. Ну, я мешать не стал, кинул рыжего на кровать и ушел. Ты еще тогда сказал, что я твой друг навсегда и что ты мой должник.

- О Боже, и ты говоришь мне об этом только сейчас? – в ужасе спросил я. – Понятно, почему Чарли ушел, даже не попрощавшись.

- Нет, я не понимаю, с каких это пор гея колышит то, с кем ты сосешься, - задумался Уил.

- Это была его сестра, тупица, - выпалил я, все еще чувствуя себя неудобно. – Поэтому он и ушатал меня.

- М-м-м... ясно. Не, ну ты крут!

Я закатил глаза и вновь принялся за еду. Оттого, что я только что узнал, легче мне не стало, лишь ухудшился аппетит. Я не должен был поступать так с Чарли, он ведь мой друг. Нужно как-нибудь позвонить ему и извиниться.

Когда я принялся за чай, так же любезно принесенный Фишером, в столовку ворвалась эта крашенная дура. Как же ее там... Мэри... Мори... А, ладно, вообще пофиг. Она начала орать и вновь рассаживать нас по своим местам. Как учитель. Возомнила себя королевой, и теперь надрывается. А не пошло бы Ее Величество в жопу?

Ко мне опять подсадили эту чокнутую Грейстоун. Даже имени ее не помню. Я уверен в том, что мои волосы покрасила она. Ибо больше никто не осмелился бы. За исключением ее дружков – тупого Галлагера и полоумной Блэк. И зачем она связалась с ними?

Грейстоун начала гнать на меня, отрицая мои предположения. Ну вот за что мне это все? Почему я оказался с ней в одной «команде»? Это стремно. Ее мышление неординарное, отношение никчемное, да и она сама какая-то странная. Я не могу понять, как она относиться ко мне. То ли презирает, то ли смеется надо мной, то ли ненавидит. Я ведь не виноват, что отказался целовать ее во время игры. Возможно, я задел ее чувство собственного достоинства, и она теперь ненавидит меня за это. Но я не мог поцеловать ее. Уже тогда я заметил на себе яростные взгляды Галлагера. И все это из-за тех слухов, которые он пустил. Ненавижу его.

В голове Грейстоун, видимо, поехали шестереночки. Она послала меня в жопу и ушла. Обещаю, когда-нибудь она меня достанет и я сделаю с ней что-нибудь. Например, закопаю ее под скамейкой в парке Риверсайд. А что, это идея. Меньше шума, больше положительных эмоций. Странно слышать это от самого себя, осознавая то, что по жизни пессимист.

Я промолчал. Гнев жег мне мозг, как кусок раскаленной кочерги. Я доел свой завтрак и пошел к себе в номер. Лег на кровать и попробовал дочитать детектив Росса Макдональда – «Дело Фергюсона», но, ничего не вышло. Вместо опасных раскрытий тайн с Гуннарсоном, я представлял, как захожу в номер Грейстоун, беру в руки первый попавшийся ремешок и душу ее. А она вместо того, чтобы дергаться в попытках освободиться, отскакивает от меня и начинает смеяться, дразня и показывая язык. Сейчас даже не хочется думать о просьбе мистера Конника быть с ней повежливее и подружиться.

Неожиданно за стенкой моего номера раздался крик. Я не обратил на это внимания, предположив, что Стюарт в очередной раз «переживает» по поводу выскочившего прыщика.

Спокойно перевернув страницу детектива, я попытался вникнуть в суть текста. За стенкой все еще были слышны рыдания и истерические крики. Затем в коридоре послышался топот многочисленных ног и шум голосов. Все же отложив книгу, я встал с кровати и вышел в коридор. Перед дверью моей соседки столпились все ребята, в том числе и Грейстоун с ее дружками.

Я посмотрел на нее, готовясь получить новую порцию шуточек, но ничего такого не услышал. Она посмотрела на меня так, словно я задавил ее щенка. Хотя, на вряд ли у нее есть щенок... он бы не выжил в руках такой хозяйки.

Я подошел к соседской двери и остановился возле девушки. Та посмотрела на меня тем же взглядом и отодвинулась на несколько шагов. Да что это с ней? Неужели эти идиоты опять принялись за свое и распространяют про меня всякие идиотские слухи?

Совсем скоро мне удалось определить причину истерики Стюарт. Оказывается, у нее теперь тоже новый имидж. Правда, более яркий. Я перевел прищуренный взгляд с плачущей девушки на Грейстоун и увидел, что она переглядывается со своими дружками и смеется.

Не успел я что-то сказать, как в номер бывшей блондинки ворвался Саймон. Он попытался успокоить Стюарт, но та не прекращала реветь и не желала ничего слушать. В итоге, Саймон решил, что соберет нас через полчаса в концертном зале и попробует выяснить, кто же разукрасил нам с этой дурой волосы. Офигенчик. Как раз и узнаю, кому накостылять.

Я вновь вернулся к себе в номер, напоследок бросив на Грейстоун взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Она испуганно шарахнулась от меня и побежала к Галлагеру. Как же меня бесит этот белобрысый. Как только он появляется у меня на горизонте, сердце тут же бешено стучит, из ушей валит пар, а венка на виске яростно пульсирует.

Провалявшись на кровати все эти полчаса и покопавшись в фейсбуке, я пошел на улицу. Погода была просто отвратительной, собственно, как и мое настроение. Радовало лишь одно – я докажу сам себе, что был прав на счет этой брюнетки со второго этажа.

Зайдя в огромное помещение, я обошел злого Саймона и сел в кресло. Минут через пять пришла Стюарт, уже накрашенная и одетая, правда, все с такими же волосами. Она села возле меня и начала возмущаться. Я отодвинулся от нее и заткнул уши наушниками, дабы не слышать ее противный голос. Сразу же заиграла песня одной из моих любимых групп – «Nickelback – Rockstar». Пока Саймон что-то говорил уже пришедшим ребятам, я тихонько подпевал солисту группы, щелкая пальцами в такт музыки.

Когда в зале оказались все участники проекта, в том числе и мои «подозреваемые», Стюарт пихнула меня локтем в бок, сверля глазами и шипя какие-то нечленораздельные слова.

- Ты не видишь, что наставник говорит? – только и разобрал я. Звук из ее огромных, как две мои ладони, губ доходил до меня с трудом. И как она их носит на себе? Это, должно быть, тяжело... - Прояви уважение!

- Ага, конечно. Кто бы говорил.

Я терпеливо отпихнул ее локоть и убрал плеер. Тут же послышался оправдывающийся голос Галлагера. Ага, значит, это он. Да я и не сомневался. Весь его подлый вид буквально кричит об этом.

Постепенно события все накалялись и накалялись. Появлялись новые обстоятельства и персонажи. В итоге оказалось, что виновники моего нового имиджа – белобрысый, ненормальная и стерва. Ха, я так и знал.

Единственное, что меня не устраивало – провождение летних каникул на стройке какого-то комплекса в компании трех идиотов. Оу, простите, я забыл Стюарт. Та вообще закатила истерику и чуть не убила Грейстоун, когда мы вышли на улицу. С каждым новым днем мне все больше кажется, что эти двое познакомились не на отборе «Идола», а где-то там, у себя в городе. Тем более, я смотрел в «резюме» - они обе из Огайо, точнее, из Дейтона.

Неприятный город... я точно знаю, что нормальные люди там не живут. И эти... хм, девушки, живое доказательство этому. Знаете, почему я так думаю? Кто-нибудь слышал о фильме ужасов «Техасская резня бензопилой»? Так вот, один из эпизодов был снят именно там. От этого становится как-то жутковато. По логике, весь материал должен был быть снят в Техасе.

Я еще немного потусовался на улице, прогнал маленького пацана, который хотел "удобрить" мопед Фишера, и пошел в номер. Он теперь должен мне. Как-никак, сегодня я совершил более-менее хороший поступок. К моему великому сожалению, Уил увязался за мной. И что он прицепился ко мне?

***

Я завалился на кровать и прикрыл глаза. Фишер нудно тарахтел возле моего уха, рассказывая о каких-то своих подростковых приключениях. Только за пятнадцать минут я узнал, как залпом выпить бутылку пива, как подбить девчонок на игру в бутылочку и как убежать от копов. У меня появилось смутное сомнение, что все эти «подвиги Геракла» не что иное, как бурная фантазия моего настырного друга.

Прослушивая очередное приключение, я поднялся с кровати и подошел к зеркалу. Опершись руками о большой дубовый комод с поломанными ручками, я посмотрел на свое отражение. Мой внешний вид дико раздражал меня и заставлял вспоминать те времена, когда мои волосы все еще имели естественный цвет. Ох, как же мне нравился мой цвет...

С яростью стукнув кулаком о комод, я отошел к окну и скрестил руки на груди. В моей голове с каждой секундой появлялось все больше идей по поводу того, как я отомщу этой ненормальной.

- Эй, чувак, ты в порядке? – удивленно спросил мой настырный сосед, наконец-то прекратив просвещать меня своими историями Техасского камикадзе.

- Фишер, оставь меня в покое, - недовольно откликнулся я, все так же пялясь в окно.

Прямо перед нашим отелем стоял большой грузовичок с мороженым, одиноко сигналящий в пустоту улиц. И какой даун припрется торговать мороженым в начале ноября, когда вот-вот пойдет снег?

- Я Уил, вообще-то, - не унимался Фишер. – Запомни это. Ну, пожалуйста. Я же тебя Коулом не называю.

- Этого мне еще не хватало, - пробормотал я.

Я развернулся к парню и посмотрел на него пронзительным взглядом. Я пытался рассмотреть на его лице некую подсказку, ключик к моим догадкам. Я размышлял о том, что же такого сделать, чтобы не нанести вреда и одновременно показать, что со мной шутки плохи?

То ли метеорит с неба упал, то ли Уил наконец-то понял, что раздражает меня, то ли Майкл Джексон в гробу перевернулся, но меня озарило. Я отскочил от подоконника с такой скоростью «Флеша», что Фишер вздрогнул и выронил круасан, который стащил из моей коробки со сладостями.

- Т-ты чего? –заикаясь, спросил он. – Башкой что ли об окно ударился? Ты меня так до могилы сведешь!

- Я наконец-то придумал, - коварно улыбнулся я, спрятав руки в карманах джинсов.

- Как меня до могилы свести? – усмехнулся Фишер, вновь потянувшись к коробке.

- Да погоди ты со своей могилой, еще успеешь - отмахнулся я. – Я наконец-то придумал, как отомстить Грейстоун и ее команде.

- Какой еще команде? Ты с ума сошел?

- Нет, я не сумасшедший. Моя мамочка меня проверяла, - равнодушно ответил я, пропустив мимо ушей его сарказм.

- У тебя есть идея, верно? – заинтересовался Уил.

- Да, - кивнул я.

- Мы попадем из-за нее в передрягу?

- Возможно...

- А физически больно будет? – сомневаясь в ответе, задал следующий нудный вопрос парень.

- Определенно да, если они поймут, кто это. Пошли! – крикнул я ему, схватив кофту и выскочив в коридор.

Уил нехотя поплелся за мной. Но, уже через пару секунд азарт захватил его полностью. Мы, как агенты "007", прокрались к главной лестнице. Уил постоянно задыхался и бухтел о чем-то, что мешало ему дышать. Я игнорировал его раздражающий голос и поднимался по лестнице, прячась на поворотах от случайных прохожих.

Сначала мы метнулись на четвертый этаж, зайдя в номер Олдриджа. Парень лежал на своей кровати и играл в какую-то игру на планшете. Увидев нас, он, не отрывая взгляда от дисплея, поздоровался.

Соврав ему о том, что нас с Фишером попросили покрасить лестницу за кулисами, я кое-как выпросил у Олдриджа баллончик с черной краской. Сначала он не хотел давать его нам, говоря о том, что уже достаточно краски было потрачено на мой новый имидж и имидж Стюарт. В итоге, сказав, что Фишер купит ему пачку комиксов с «Бэтменом», я забрал баллончик и вышел из номера. Отмахнувшись от вопросов Уила по поводу покупки комиксов, я направился к лестнице.

Добравшись до второго этажа, я убедился, что в коридоре никого нет, и направился к номеру Грейстоун. Он оказался 151. Крепкая дверь из светлого дуба манила и одновременно пугала меня, так как я не мог предположить, что будет ждать меня после того, как я сделаю за ней то, что жажду.

Я подтолкнул Фишера вперед, сказав ему, чтобы он проверил номер на наличие людей. Тот неуверенно оглянулся, но зашел внутрь. Буквально через пару секунд он позвал меня. Ликуя, я буквально ворвался в помещение, жадно осматривая его и не зная, с чего начать.

Я оставил баллончик с краской на узкой кровати, покрытой пледом из какого-то мягкого материала. Посмотрев на недоумевающего Фишера, я медленными шагами подошел к шкафу, стоящему возле одной из кроватей. На моем лице играла злорадная улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

Дойдя до шкафа, я поймал на себе еще более непонимающий взгляд моего напарника. Открыв дверцы, я начал осматривать все обилие находящейся там одежды. Там было все, что можно и даже то, что нельзя. Названий некоторых одежд я даже не знал.

- Эй, чувак, я понимаю, что тебе семнадцать, у тебя в край бьет половое созревание и все такое, но я не буду копаться в чужом белье! Я на это не подписывался, - усмехнулся Уил, подойдя ко мне. – Вот если бы это был шкаф Энджи... тогда другое дело.

- Да при чем тут это? – удивился я. – Ты только об этом и думаешь. Я вообще-то тебя не за этим позвал. Есть ножницы?

- Да, конечно. Каждый день с собой ношу.

- Я серьезно, - нахмурился я.

- Чувак, откуда у меня могут быть ножницы? Это твоя идея, мог бы позаботиться об этом. Я вообще удивлен, что ты мне сказал об этом сейчас, а не послезавтра.

- Да пошел ты, - разозлился я. – Я был слишком вдохновлен, чтобы думать о каких-то там ножницах. Мог бы поинтересоваться, что я придумал.

- Хватит возмущаться, - улыбнулся Уил. – Ты напоминаешь мне мою бабулю.

- Ну, спасибо, - усмехнулся я.

- Да не за что. Давай лучше посмотрим в комнате. Оливия же девочка, у нее должен быть какой-нибудь пенальчик с ручками и карандашами. Может быть, ты найдешь там ножницы. И не только ножницы...

- Да, ты прав.

Я направился к белому маленькому комоду с зеркалом. На нем лежал всякий хлам и до хрена косметики. Не смотря на это, вся комната была завалена какими-то тряпками и подушками. Даже у меня в комнате чище, чем здесь. И эта шизанутая называет себя девушкой.

Порывшись в комоде, я не обнаружил ничего такого, что могло бы сойти за ножницы. Правда, была какая-то острая металлическая палочка, но ею вряд ли можно разрезать ткань.

- Прикинь, я, кажись, нашел, - хмыкнул Уил, стоящий возле тумбочки у соседней кровати.

Я заинтересованно подошел к парню. В руках он держал небольшую красную сумку, из которой торчал прозрачный пакетик. Достав его, мы обнаружили там какой-то журнальчик, пенал и билеты на сеанс в кинотеатре. Кажется, фильм, вернее, мультфильм «Angry Birds». Усмехнувшись, я достал оттуда пенал и, моля Бога о том, чтобы там оказались ножницы, открыл его.

К моей великой радости там лежали маленькие розовые ножницы. Сомневаясь в том, что они вообще могут что-либо разрезать, я все же взял их и направился к шкафу. Понимая то, что в комнате живет не только Грейстоун, но и ее учительница, я начал внимательно рассматривать вещи, отдавая в руки Уила только те, которые более-менее смахивали на одежду подростка.

- Что ты задумал? – заинтересованно спросил парень, развешивая одежду на своей руке.

- Сейчас узнаешь, - усмехнулся я.

- Ты решил испортить одежду Лив? Серьезно? – удивился Фишер, положив мне на протянутые ладони гору джинсов и маек. – Она тебя убьет, чувак.

- Да ладно тебе, - отмахнулся я, потихоньку разрезая кофточки и юбки. – Будет весело, обещаю.

- Да я и не сомневаюсь. Будет интересно посмотреть на то, как тебя будет мочить девчонка.

Я закатил глаза. Фишер настоящий паникер. Что бы мы ни делали, все вызывает у него сомнение и неодобрение. Я же наоборот, уверен в том, что делаю. По крайней мере, здесь и сейчас.

Разрезав все те кофточки, которые попались мне на глаза, я для пущего эффекта разбросал их по всей комнате. Сейчас помещение напоминало ту главную свалку, на которую привозят мусор из других свалок. Фишер все так же сомневался, стоя возле шкафа и не зная, куда податься. Подмигнув ему, я встал возле него и с довольным видом начал осматривать свое творение. Молодой Пикассо, блин.

- Ну а краску-то ты зачем взял? – спросил Уил, забрав баллончик с кровати.

- Точно, краска. Спасибо, что напомнил, - улыбнулся я, выхватив у парня баллончик.

Осматривая комнату, я остановил свой взгляд на кровати. Вернее, я посмотрел под кровать. Во тьме я заметил большой красный чемодан. Вытащив его оттуда, я стряхнул с него пыль и расщелкнул замочки. На глаза попались какие-то бумажки, шампуни, бальзамы для какой-то-там-херни и пакетик для костюмов. Ну, или как там это называют.

Достав его, я с интересом расстегнул молнию и вытащил оттуда кусок завернутой белой ткани. Развернув его, я обнаружил, что это ни что иное, как платье. Белое, пушистое платье с перьями. Потрогав его, я ощутил всю мягкость ткани и перьев. На секунду прикрыв глаза, я наслаждался моментом.

- Не-е-е, чувак, я не уверен, что это правильный выбор, - вновь засомневался Фишер, подойдя ко мне. – Ты видишь, это платье лежит отдельно ото всех. И оно завернуто в пакетик с молнией.

- Это что-то с чем-то, - хмыкнул я. – Это то, что нужно.

Не особо понимая, что я несу, Уил протянул руку к платью. Пощупав его, он протянул и вторую руку и зарылся обеими в перьях. Я отодвинулся от парня, придумывая, как бы эпичнее разукрасить его. Платье, конечно же, не Фишера.

- Фишер, это уже попахивает легкой наркоманией, - копаясь в собственных мыслях, задумчиво произнес я.

- Я Уил, Уил! – раздраженно ответил парень и отошел от кровати. – Запомни это.

Я ничего не ответил. Представляя в самых ярких красках выражение лица Грейстоун, я с довольной ухмылкой потряс баллончик и снял крышку. Нос тут же обдало запахом свежей краски. Прикрыв глаза от удовольствия, я подошел к платью и неуверенно пшикнул на его подол.

Получая кайф, я более уверенно стал выводить полосы, слушая нотации Фишера и думая о том, что, возможно, он прав. Я даже представить не могу, что может сделать мне Грейстоун.

Пребывая в каком-то творческом экстазе, я решил, что стоит оторвать парочку перьев от платья. Сделав это, я, недолго думая, кинул их на пол. Медленно опускаясь, они словно говорили мне о всем том кошмаре, что я творю. Но я не понимал, что делал. Я не знал, что то, что я делаю, может сильно обидеть того человека, который является обладателем этого платья.

Совсем не думая об этом, я вспомнил свою собственную реакцию на покрашенные волосы. И именно это сподвигло меня написать жирным шрифтом на корсете платья слово «стерва».

- Тебе не кажется, что это уже лишнее? – устало спросил Уил, вяло наблюдавший за моими действиями.

- А тебе не кажется, что болотный мне не к лицу? – с напором ответил вопросом на вопрос я.

- Ладно, как хочешь. Я знаю, что я не философ, и что мне далеко до звания цитатника, но одно я могу сказать тебе с точностью – ты пожалеешь об этом.

- Посмотрим. А сейчас сострой невинную и счастливую рожу и пошли отсюда. Как бы мой шедевр не нравился мне, обстановка может накалиться в любую секунду.

В след за парнем я направился к двери. Замешкавшись на секунду, я вернулся к кровати и подобрал одно перышко, положив его в карман. Сам не знаю, зачем.

Мы осторожно вышли в коридор и побежали к лестнице. Побывав в номере Галлагера, мы навели там такой же беспорядок. Так как ножницы и баллончик я захватил с собой, я проделал ту же работу здесь. Вот только разрезал брюки белобрысого и разукрасил его беленькую футболочку с надписью «STAR». Ага, тоже мне звезда.

Мы пытались попасть к Хлое, но номер был наглухо закрыт. Уил даже попытался выломать дверь, но ничего не вышло – нас прогнал назойливый охранник отеля, выскочивший из угла.

Вернувшись ко мне в номер, мы с Фишером молча сели на мою кровать. Я определенно был счастлив, что теперь Грейстоун почувствует себя так же ужасно, как чувствовал себя я. Нет, думаю, счастлив – не подходящее слово. Я был ужасно доволен, что она поймет, что нельзя вламываться ночью к незнакомым парням и разукрашивать им волосы. Особенно водостойкой краской.

Пытаясь хотя бы немного поднять настроение Фишеру, я достал из своего рюкзака карты. Предложив показать ему фокусы, я начал тасовать карты, ловко перекидывая их. Уил зачарованно смотрел на мои руки, с трудом дыша, чтобы, не дай Бог, не сдунуть карты. Ха, не удивительно. С детства обожаю карты.

Помню, когда мне исполнилось десять лет, папа подарил мне набор фокусника. Я так обрадовался этому подарку, что целыми днями тусовался на улице с дворовыми мальчишками, показывая им различные фокусы. Но больше всего мне понравились фокусы с картами. Развивая в себе ловкость рук, я буквально ходил и тасовал эти карты, ел и тасовал их, гулял и тасовал их. Даже на уроках я тасовал их.

К пятнадцати годам я уже в совершенстве научился показывать около двадцати интересных фокусов, связанных не только с картами, но и с орешками, монетками, баночками и даже обыкновенной ручкой.

Фишер заметно повеселел, требуя, чтобы я показывал как можно больше фокусов. Я был не против, так как мне очень нравилось это занятие. Порой, даже сам папа удивлялся ловкости моих рук. И все бы ничего, но нашу мирную идиллию прервал яростный стук в дверь и автоматная очередь матов.

Переглянувшись с Уилом, я встал и пошел открывать дверь. Уил тут же спрятал баллончик и ножницы под подушку, прыгнув на нее и заслонив рукой. О, Боже. Нельзя было сделать это более правдоподобно? У парня такое выражение лица, словно он сейчас родит.

- Чего тебе? – недовольно спросил я, открыв дверь.

На пороге стояла разъяренная Грейстоун, держащая в руке кусок какой-то черно-белой ткани. Приглядевшись, я с трудом узнал в нем перистое платье брюнетки. Сдерживая смех, я состроил серьезное выражение лица и подготовился к долгому обмену «любезностями».

- Как это понимать?! – кричала Грейстоун, тыча мне в лицо платьем, вернее тем, что от него осталось.

- Зачем ты пачкаешь меня какой-то тряпкой? – притворно удивился я, делая вид, что ничего не понимаю. – Что тебе нужно?

- Ты это сейчас серьезно?! – возмущалась она.

Развернув платье, она бросила в мою сторону яростный взгляд. Я вновь увидел то, что осталось от него – кусок длинной ткани, частично общипанный и разукрашенный на корсете и подоле черной краской.

Не удержавшись и прыснув от смеха, я посмотрел в глаза девушки. Они больше не светились от счастья или от удачной саркастической шуточки, брошенной в мой адрес. Их прежняя веселость на прочь испарилась. Будучи яркие зеленые глаза полностью почернели. В них я мог рассмотреть даже собственное отражение. С каждой секундой мне все больше становилось не по себе.

- Очешуенное платье, - выдавил я из себя, натянув на лицо маску равнодушия.

- Я ведь знаю, что это сделал ты, - тихо сказала девушку, с горечью посмотрев сначала на платье, потом на меня. – Я готова была простить тебе все, что угодно! Даже то, что ты разрезал весь мой гардероб, и я теперь, как бомж, ото дня в день буду ходить в одном и том же. Но это платье... оно было дорого мне! Я не пойду к Саймону. Я вообще ни к кому не пойду. Только скажи мне, это ведь ты сделал, да?

На секунду я замер, не зная, что ответить. В голове все перемешалось, препятствуя моему стремлению к порядку мыслей. Вся моя надменность и гордость куда-то улетучилась. Уже сейчас я начал понимать, что Фишер был прав – не стоило трогать это платье. Если бы оно не было так дорого ей, она сразу бы накинулась на меня с ножом и все дела. Не стала бы распинаться и просить признаться в содеянном.

- Ну... допустим, - выдохнув, спокойно ответил я. – Но ведь это была твоя идея «подарить» мне новый имидж. Ну, а я просто поддержал ее. Здорово, правда? Теперь ты всегда можешь смотреть на это восхитительное платье и вспоминать обо мне.

- Так это все-таки ты, - с некой горечью произнесла девушка, отводя глаза. – А я так надеялась, что это Энджи...

- Да ладно тебе. Вот скажи, мне идет болотный цвет волос? Молчишь? Вот и я так думаю. Я считаю, что стоит запечатлеть этот знаменательный момент, - усмехнулся я. - Фишер, тащи фотоаппарат! Сейчас будет фотосессия. Думаю, это запомниться нашей Грейсто...

Я резко замолк. Пощечина, полученная от маленькой теплой ладони брюнетки, обожгла мою щеку, заставив заткнуться и посмотреть на нее. Заметив в ее глазах накопившиеся слезы, я отвернулся от нее и хотел просто вернуться в комнату. Последние слова, сказанные ею, сбили меня с толку и привели в некий тихий ужас.

- Мне плевать, что все вокруг думают о тебе, - дрожащим голосом произнесла девушка, сверля своим взглядом мой затылок. – Да будь ты хоть убийцей, хоть маньяком – мне все равно. Я не боюсь тебя. Ни сколечко. И знаешь, во все эти слухи я не верила до последнего. Но ты... ты просто жалок. Мне нечего сказать. Просто... просто держись от меня подальше, ладно?

Грейстоун замолчала и, развернувшись и прижав к себе платье, пошла к лестнице. Даже стоя возле своего номера, я слышал, как тихо она шмыгает носом. Возможно, у нее насморк и ее нос попросту заложен, но в это слабо верится. Я видел, как прижимает она к себе платье, вернее то, что от него осталось.

Дотронувшись до своей до сих пор пылающей щеки, я задумчиво прикрыл дверь. Все мои мысли, до этого случая пребывавшие не в очень хорошем виде, смешались в один большой клубочек, который я сейчас, визуально выражаясь, пытаюсь распутать китайскими палочками – эффективно, но не очень быстро.

- Она тебе втащила, да? – заржал Уил, перетасовывая мои карты.

- Нет, с чего ты взял? – состроил я невинную гримасу.

- Чувак, твоя щека сейчас, как моя футболка – ярко-красная, - усмехнулся парень, указав на себя.

Посмотрев на его красную футболку, я смутился и вновь прикоснулся к щеке. Чувствовался неприятный зуд, но было терпимо. Спихнув Уила со своей кровати, я лег на нее и задумчиво уставился в потолок. Под головой, вернее, под подушкой, что-то неприятно кололо. Просунув туда руку, я достал оттуда баллончик с черной краской и маленькие розовые ножницы. Секунду смотря на них с какой-то заинтересованностью, я швырнул их в стену. Те, слава Богу, просто отлетели и упали на пол, даже не треснув. Говоря про это, я имею в виду баллончик.

Расстроенный парень убрал карты в сторону и, взяв табуретку, стоящую перед комодом, присел возле меня. Говорить мне совершенно не хотелось, но настырный Фишер не унимался, приставая ко мне со своими выводящими из себя вопросами.

- Чувак, ты обидел ее, - смотря на меня, сказал он.

- Так точно, капитан очевидность, - усмехнулся я, не показывая того, что чувствую себя последним куском дерьма на планете.

- Ты не хочешь извиниться перед ней? – вновь задал вопрос Фишер.

- Почему я должен извиняться? – не понял я.

- Потому что ты парень, - вздохнул Уил, наклонившись ко мне. – Это то, что мы делаем.

- Но я не сделал ничего плохого! Я просто... порезал всю ее одежду, испортил ее самое любимое платье и стащил розовые ножницы.

- Тогда ты точно должен извиниться.

Я ничего не ответил. В этот момент я осознал, что переступил ту невидимую грань, которую не нужно было переступать. Как бы хреново я не чувствовал себя, извиняться я не буду. Или буду? Нет, определенно, я не буду извиняться. Она сама начала эту войну между нами.