Глава 7

ЛИСА.

— Паоло хочет поговорить с тобой, — сказал папа, войдя в мою комнату после стука. Я читала книгу о реставрации средневековых картин для колледжа, хотя и не была уверена, когда буду готова вернуться к занятиям или когда папа разрешит мне.

Прошла неделя с момента похищения, и я ожидала, что мой жених свяжется со мной раньше. С другой стороны, я боялась, насколько это будет унизительно. Я чувствовала... Я не была уверена, что я чувствовала, зная, что Паоло, вероятно, видел меня с Чонгуком. Я знала, что это не моя вина. Я не сделала ничего плохого, но мне было необъяснимо стыдно.Я вздрогнула, пытаясь не позволить мыслям снова увести меня по этому пути. Это сделало бы выход из дома и появление на людях еще более трудным, но я не хотела прятаться.

— Ему потребовалась всего неделя, — сказала я с фальшивой улыбкой.

— Он связался со мной сразу после похищения, но я не думаю, что это было хорошей идеей взаимодействовать с ним.

Я кивнула. Мне не нравилось, что папа что-то от меня скрывал, но я понимала его потребность защищать меня, особенно потому, что знала, что он чувствовал себя виноватым.

— Он может прийти сегодня, если захочет, — сказала я, не обращая внимания на то, как у меня участился пульс и сжалось сердце при мысли о встрече с ним. Я даже не смела думать о нашей предстоящей свадьбе.

Может быть, потому что я не была уверена, хочу ли я все еще это сделать. Как может быть, что между мной и Паоло все не будет странно? И если я действительно беременна... От этой мысли у меня перевернулось в животе, но я оттолкнула ее. У меня все еще была неделя незнания, и волноваться об этом было бы не легче.

* * *

В тот момент, когда Паоло вошел в наш дом, я поняла, что свадьбы не будет. Он даже не мог смотреть мне в лицо.

— Привет, Лиса, — сказал он в качестве приветствия, его улыбка была неловкой и натянутой. Он держался от меня на расстоянии.

Не то чтобы мы когда-либо обменивались физическим контактом, но расстояние между нами увеличилось во всех возможных отношениях.Мама и папа маячили на заднем плане. Папа ясно дал понять, что не позволит мне сегодня остаться наедине с Паоло. Не то чтобы я хотела уединения.

— Привет, Паоло.

Он выглядел так, будто не спалмного ночей, с темными кругами под карими глазами, и выглядел еще более изможденным, чем обычно. Он прочистил горло и потер ладонями бедра, затем послал моим родителям натянутую улыбку.Паоло не хотел жениться на мне. Я видела это по его лицу, по языку тела. Он просто не знал, как сказать мне об этом, не будучи грубым и не нарушая правил нашего мира. Хотя я предполагала, что наблюдение за тем, как твоя будущая жена занимается сексом с другим мужчиной на видео, даже если она не выбирала этого, давало Паоло несколько лазеек, чтобы избежать брака.Мне было грустно, но не потому, что у меня были чувства к нему. Он нравился мне платонически, и я не возражала против брака, когда его родители просили моих, но мое сердце никогда не лежало к этому. Мне было грустно, потому что будущее, которое я всегда представляла, медленно рушилось у меня на глазах. Я не выйду замуж этой зимой и не создам прекрасную семью с тремя детьми. Я буду в центре сплетен, с отмененной свадьбой и, возможно, ребенком от мужчины, за которым я не была замужем, рожденным от поступка, который я пыталась забыть.Все, чего я всегда хотела, внезапно оказалось вне досягаемости. Большинство мужчин теперь не женились бы на мне. И была ли я действительно готова к такого рода обязательствам, к той близости, которая для этого требовалась?

— Я не думаю, что нам стоит жениться, — сказала я, облегчая задачу и Паоло, и себе. Я больше не могла выносить неловкое молчание и определенно не хотела слушать никакие возможные объяснения, которые придумал Паоло. — Ты ведь пришел это сказать, верно?

Он посмотрел на моих родителей, потом на меня, потом быстро перевел взгляд обратно, как будто я застала его за чем-то непристойным. И, возможно, так оно и было. Возможно, это было трусостью и слабостью – расторгнуть помолвку, когда твоя невеста прошла через то, через что прошла я, но я не могла его винить. Даже мне было противно из-за этой ситуации, из-за себя.Выражение лица папы потемнело, когда он встретился взглядом с Паоло.

— Ты поэтому здесь?

Мама подошла ко мне и обняла меня за плечи. Я коснулась ее руки, успокаивая. — Все в порядке. Это к лучшему.

Папа усмехнулся. — Это бесчестно – разрывать помолвку, особенно если пострадала твоя невеста.

— Я не... — Паоло замолчал. — Это просто...

— Не надо, — пробормотала я. — Не говори ничего. Я не хочу этого слышать. Все кончено. Ты свободен двигаться дальше, и я тоже.

— Ладно. — Паоло переступил с ноги на ногу, затем решительно кивнул. — Тогда я ухожу. Мой отец позвонит, чтобы сделать необходимые приготовления для объявления.

Он отступил, ненадолго остановился у входной двери, словно хотел что-то сказать, а затем ушел.В наступившей полной тишине я практически слышала, как разбивается мое сердце. Я не чувствовала, что могу двигаться дальше. Я тащила с собой слишком много багажа из прошлого и страха перед будущим. По крайней мере, теперь мне больше не нужно было беспокоиться о свадьбе. Возможно, больше никогда.

* * *

Я горько рассмеялась и закрыла глаза. Глубоко вздохнув, я снова открыла их, хотя и знала, что результат будет тем же.Тест на беременность на прилавке не оставил места для сомнений. Это была не слабая вторая полоска, не та, которую нужно было бы искать, как некоторые люди в тех милых видео с тестами на беременность, которые я смотрела в «ТикТоке». Моя вторая полоска была жирной и синей. Не было необходимости делать еще один тест, но я все равно сделала это. Этот был еще более резким. Беременна. Все было так просто.Я была беременна.Забеременела из-за события, которое хотела забыть.Беременна от мужчины, на которого я часто обижалась, хотя знала, что у него не было выбора, и даже дала ему добро. Добро, которое на самом деле ничего не стоило.Беременна вне брака.О, сплетникам это бы очень понравилось.Я всегда была той, кто предпочитает оставаться в тени.

Я никогда не выбирала платья ярких цветов и не делала ничего сумасшедшего с волосами. Я никогда не смеялась слишком громко и не выпендривалась. Мне нравилось находиться в тени. Там мне было комфортно, там я могла наблюдать за другими людьми и восхищаться их смелостью быть заметными. Но меня вытащили в центр внимания самым худшим из возможных способов, и теперь, с этой беременностью и отмененной свадьбой, я не могла снова уйти в тень.Они мне не позволят.Как будто было так же легко определить людей, которые осудят меня. Никто бы открыто не показывал пальцем. Были бы жалость и понимание, а не открытое осуждение. Но я знала, как все в итоге обернется. Некоторые люди сказали бы, что мне не следовало идти в колледж, тогда я была бы в безопасности. Некоторые обвинили бы во всем мою одежду или что-то столь же нелепое.Я ненавидела то, что чувствовала себя беспомощной. Я ненавидела то, что все снова вышло из-под моего контроля. Я не хотела быть сторонним наблюдателем, когда решалось мое будущее. Это была моя жизнь. Я хотела быть той, кто выбирает, как оно будет развиваться, даже если мои возможности были ограничены. Я все еще хотела всего, чего когда-то желала.

Я подняла взгляд от теста на беременность к своему отражению. Может быть, правила были несправедливы по отношению к женщинам, особенно к таким, как я, но я не могла изменить правила или наш мир. Я могла только попытаться все еще вписаться – ради моей семьи, ради меня и даже ради ребенка.Это оставило мне только один вариант. Это было не то, что я когда-либо рассматривала в последние две недели, на самом деле. Теперь это был мой способ вернуть себе бразды правления.

ЧОНГУК. От звука двигателя мотоцикла у меня на затылке встали дыбом волосы. Когда Мэддокс подъехал к дому, я сделал глубокий вдох, чтобы подавить реакцию тела. Я был в режиме борьбы, как будто одного вида мотоцикла было достаточно, чтобы разбудить во мне убийцу. Я всегда ненавидел байкеров. Это было частью моей работы, и каким-то образом теперь я ненавидел их еще больше. Если бы они не записали, как Марселла получает травму, Джаббе никогда бы не пришла в голову идея причинить вред Лисе.

Мэддокс снял шлем, затем откинул светлые волосы с лица. Он выглядел как участник МК, даже если больше не носил стрижку и некоторое время работал в Фамилье. Черт, он даже был женат на дочери Луки Марселле, но это не делало его солдатом. Байкерство было укоренено в нем, что раздражало меня как никогда раньше. Я не был одним из тех, кто злился на Луку за то, что тот позволил ему работать на нас или стать частью нашего мира. Я знал, что люди могут меняться и формировать новые привязанности. Я бы не был здесь сегодня, если бы Лука не рискнул с папой.Мэддокс посмотрел на меня со своего места на мотоцикле, как будто знал, о чем я думаю. Наконец он спустился и направился в мою сторону. Мы работали вместе, когда он помогал нам ловить байкеров, но на этот раз наша встреча ощущалась по-другому, отягощенная чувствами, которые даже не имели смысла.Он поднял брови.

— Ты выглядишь так, будто хочешь меня ударить. — Он пожал плечами. — Если это поможет тебе пережить то дерьмо, через которое ты прошел, милости прошу. — Он поднял подбородок в приглашении.

Черт, я должен быть благодарен ему за помощь. Он был хорош в поиске людей, которые не хотели, чтобы их нашли – байкеров, солдат Братвы, просто всех.

— Я хочу пытать и убивать. Избиение даже близко не удовлетворит мою потребность в мести, — прорычал я.

Черт, мне нужно было взять себя в руки. Это не вина Мэддокса. Он был здесь, чтобы помочь.Он засунул руки в черные джинсы и уставился в пасмурное небо.

— Я сожалею о многом. Но я никогда не пожалею о похищении Марселлы. Потому что, если бы я не совершил самую большую ошибку в своей жизни, она бы небыла моей женой сегодня, и это было бы чертовски стыдно.

— Тебе повезло, что твое похищение закончилось так счастливо, — горько пробормотал я.

— Может быть, и для тебя наступит счастливый конец.

Что-то щелкнуло во мне, и я схватил его за горло. — Счастливый конец после того, что я сделал? Как думаешь, Марселла стала бы твоей женой, если бы ты ее изнасиловал?

Его пальцы сомкнулись на моем запястье, но он не пытался оттащить меня. Он пристально посмотрел мне в глаза. Понимание в них еще больше меня расстроило. Я хотел, чтобы моя ярость была встречена яростью. Мне нужна была причина убить человека передо мной.

— Из того, что я видел, ни у кого из вас не было выбора.

Я отпустил его, поморщившись. Хоть кто-то не видел это гребаное видео?

— Ты здесь, чтобы помочь мне найти людей, ответственных за наше похищение, а не быть судьей за мои грехи. Только Лиса и Бог могут сделать это.

* * *Я расчесывал белую шерсть моего пса Бекона на веранде моих родителей, когда зазвонил мой телефон. Он издал вой, когда я отложил щетку. Его короткая шерсть не требовала расчесывания, но он любил, когда его так гладили, поэтому я старался расчесывать его через вечер. Несмотря на то, что он вырос в собачьем питомнике, он был очень нежным аргентинским псом.Когда я увидел имя на экране, мое кратковременное чувство спокойствия испарилось. Это был Ромеро. У него была новая информация о русских? Наши с Мэддоксом расследования пока не выявили их местонахождения.

— Ты можешь приехать? — спросил Ромеро.

— К тебе домой? — спросил я, ошеломленный. Я никогда там не был, и после того, что случилось, я не ожидал, что это изменится. Я не видел Лису в течение последних двух недель, и никого из ее семьи, кроме Ромеро. Флавио избегал меня, как и женщины семьи, естественно.

— Да. Нам нужно кое-что обсудить.

— Конечно. — Я встал и отряхнулся. — Я буду там через сорок минут.

— Хорошо, — Ромеро повесил трубку.

— Что случилось? — спросил Примо, подойдя ко мне сзади. Он растянулся на качелях.

— Ромеро хочет, чтобы я приехал к нему домой.

Лицо Примо отражало мое собственное замешательство. У нас был одинаковый цвет волос, но глаза у него были голубые, как у нашей матери. Но не такие добрые.

— Ты думаешь, это ловушка? Хочешь, чтобы я пошел с тобой в качестве подстраховки?

Эта мысль даже не приходила мне в голову. Я был слишком поглощен мыслью, что снова увижу Лису, и, черт возьми, эта возможность пугала меня больше, чем возможная ловушка. Я мог бы выдержать пытки, но я не был уверен, что смогу встретиться с ней лицом к лицу.

— Это не в стиле Ромеро.

— Некоторые вещи меняют людей.

Кому он рассказывал? Я был уже не тем человеком, которым был раньше. Я не хотел думать о том, что чувствовал Ромеро, просматривая запись. Блять. Если он передумал и захотел убить меня на глазах у Лисы, могу ли я его в этом винить? Должен ли я вообще его останавливать?

— Даже не думай об этом, — предупредил Примо. — Твоя смерть ничего не изменит. Ты не сможешь это отменить. Ты сделал то, что должен был сделать. Все согласны.

— Сомневаюсь, что Лиса так думает, — прорычал я.

— Она сказала, что все в порядке, Чонгук. Если ты убьешь себя чувством вины, это ничего не изменит. Но ты убьешь каждого солдата Братвы так жестоко, как только сможешь.

Я погладил Бекона по голове, он почувствовал мое волнение и прижался к моей ноге.— Мне нужно выехать сейчас, если я хочу успеть вовремя в таких пробках.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошёл? — спросил Примо, скрестив руки.

— Абсолютно.

Я сел в свой грузовик и уехал. Я видел Примо в зеркале заднего вида с Беконом рядом, наблюдающими, как я уезжаю. Я задавался вопросом, не в последний ли раз я вижу своего брата. Стоило ли мне обнять маму еще раз?Я покачал головой. И включил музыку погромче, заглушая свои мысли.