ты не вовремя

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, заливая комнату мягким золотом. Я проснулась с ощущением, будто ночь смыла с меня остатки тревог. В груди было спокойно. Воздух напоминал мне о лете, о детстве. Всё плохое осталось где-то далеко. Как будто это и не со мной было.

Из кухни доносился аромат ванили и масла. Я ещё даже не успела встать, а уже знала — это они. Мои любимые блинчики. Мама готовила их с самого детства — именно так, тонкие, с хрустящими краями. Те самые, от которых тепло не только в животе, но и в душе.

— Сегодня уезжаю, — сказала я, ковыряя блин на тарелке. — Так не хочется возвращаться в эту суету.

— Доченька, ты всегда можешь приехать. Мы рады тебя видеть, всегда. Тут тебе и воздух, и душа отдыхает.

— Спасибо, мам. Я вас очень люблю.

Мы ещё немного поболтали, неспешно доедая завтрак, а потом я пошла собирать вещи. Путь предстоял не долгий, но внутренне я чувствовала, будто выезжаю из безопасного мира обратно в непредсказуемость.

Собрав чемодан, я аккуратно положила туда и рисунок. На мгновение задержала на нём взгляд. Лицо Влада смотрело с бумаги таким же живым, каким я когда-то его запомнила. Я провела пальцем по контуру скул и, не дыша, сложила лист между кофтами — аккуратно, чтобы не помялся.

Я села на край кровати и начала листать сторис друзей. Все были как будто счастливы, заняты своими делами. Безмятежные лица, громкая музыка, вечеринки. А у меня — четыре дня без сторис, без шумных компаний. Странно... Почему никто не пишет мне?

Подбежала к сестре:

— Малая, хочешь прогуляться? В лесок, пофоткаться?

— Дааа! — она подпрыгнула и уже бежала искать, что надеть.

Я усмехнулась. Чем бы дитя ни тешилось. Хотя и сама загорелась этой идеей. Достала из чемодана рваные на коленях джинсы, кружевной чёрный топ и лонгслив Chrome Hearts. На глаза — немного туши, на губы — блеск. Волосы оставила как есть. Натурально. Настояще.

Сестра уже сидела на кухне, когда я вышла.

— Ева, ты такая красивая, — сказала она с широкой улыбкой.

— Спасибо, малая. Ты у меня тоже — просто солнышко.

Я приобняла её, и мы вышли. На улице пахло летом и свободой. Мы шли по узкой тропке, среди зелёных деревьев, болтая на всевозможные темы — от её школьных историй до обсуждений сериалов.

— А ты вернёшься к нему? — вдруг спросила она.

— К кому?

— К Владу.

Я замолчала, улыбнулась грустно.

— Не знаю. Иногда кажется, что уже забыла. А иногда — что только начинается.

Дойдя до лесочка, я отдала ей телефон. И, как будто вдохновлённая всей этой природой, она начала фотографировать меня так красиво, что я сама не узнавала себя на экране. У неё был талант — словить момент. Ловить свет, ветер в волосах, взгляд.

Потом мы поменялись местами, и я фотографировала её. Мы провозились больше двух часов. Иногда падали в траву от смеха. Иногда просто сидели в тишине. Было так по-настоящему хорошо. Чисто.

На обратном пути мы увидели котёнка в кустах. Маленький, чумазый, с перепуганными глазами. Я достала из сумки кусочек пирожка и осторожно протянула ему. Он подошёл, понюхал, и принял угощение. Мы ушли, оглядываясь. Почему-то это было так трогательно.

Когда вернулись домой, чемодан уже стоял у порога. Папа помог погрузить его в багажник.

— Евочка, приезжай к нам почаще, — сказал он, обнимая меня и целуя в макушку. От этого жеста внутри сразу стало тепло и щемяще.

— Обязательно, пап. Я вас очень люблю.

Я обняла всех и поехала к бабушке. Проехав буквально пару минут, заглянула в её дом.

— Бабуль, я поехала.

— Эх, что ж ты так быстро-то, не погостила толком... Пойдём, варенья тебе дам. А то в городе, небось, одной химией питаешься.

Я улыбнулась. Бабушка — это всегда про заботу.

Она собрала мне баночки с вишнёвым вареньем, конфеты, даже какой-то странный засушенный чай. Я не стала отказываться. Обняла её крепко-крепко.

— Ну всё, пока, Евочка. Приезжай почаще, а то редко вижу тебя, — сказала она, махая мне на прощание.

— Обязательно, бабуль.

Я включила музыку. Сегодня она была спокойной, почти прозрачной. Ехала молча. Трасса будто была нарисована для меня — ни одной машины, только ветер и я. Спокойствие, лёгкость.

Когда город стал виден впереди, душа начала напрягаться. Пробки, шум, бетон. Всё это возвращалось, как холодный душ после горячей ванны.

Я приехала домой, открыла дверь, кинула чемодан в коридоре и просто легла на кровать лицом в подушку. За окном гудели машины, кто-то кричал. И вдруг я поняла, как сильно отвыкла от всего этого. Там — в деревне — всё было так тихо. Так по-настоящему.

Я не хотела сидеть дома. Хотелось ещё немного дышать. Я вышла, пошла без цели. Просто шла. До угловой кофейни.

Открыла дверь — и замерла.

Я почувствовала это раньше, чем увидела. Тот самый щелчок внутри. Сердце сжалось.

Он сидел у окна. Влад.

Он был другой. Усталый. С опущенными плечами. Но взгляд... тот же. Серые глаза, в которых можно утонуть.

Он увидел меня.

Я быстро подошла к стойке, заказала кофе. Не оглядываясь.

Он закрыл ноутбук, взял своё кофе и подошёл.

— Ева... ты... ты как тут?

— Нормально. А ты?

Он пожал плечами. Сел напротив. Между нами повисла пауза. Горькая, долгая, будто тысяча слов собралась в ней, но ни одно не звучало.

— Я слышал, ты уезжала. Это, наверное, было правильно...

— Наверное, — коротко.

Он заёрзал на месте, будто не знал, как сидеть, как дышать.

— Ева... Я не умею такие разговоры вести. Но... я жалею. Обо всём.

Он закрыл лицо руками, выдохнул тяжело.

— Зачем ты сейчас мне это говоришь?

— Я не знаю. Просто... я идиот. Я всё испортил. Я написал то сообщение — потому что испугался. А потом... когда понял, было поздно. Я не знал, как вернуться.

Молчание.

— Я думал, что смогу отпустить. Что ты — как все. Но ты не как все, Ева. Ты настоящая. С тобой было... хорошо. Без тебя — плохо. Очень.

Я усмехнулась.

— Значит, всё по-старому.

Слова срывались с губ, но внутри всё горело. Сердце билось о грудную клетку, как птица, запертая в стеклянной коробке. Я снова чувствовала — чувствовала слишком много. Но не могла довериться. Не сейчас.

— Влад, ты хочешь всё вернуть. А я... я не уверена. Я не разобралась в своих чувствах. Наверное, проще — отпустить. Прости. Мне нужно идти.

Он не остановил. Только опустил взгляд и выдохнул:

— Я рад, что ты в порядке.

Я кивнула. Ушла. Не оглянулась. Потому что знала — если оглянусь, всё будет по кругу.

Дома я опустилась на колени и начала разбирать вещи. Рисунок. Я достала его. Сердце снова сбилось с ритма.

— Почему ты появляешься только тогда, когда тебе плохо... — прошептала я.

Я положила его в тумбочку. Осторожно. Как воспоминание.

— Ещё не время, — сказала я себе  уже вслух.

Телефон молчал. Ни одного сообщения от него. Я закрыла глаза.

Наверное, это и к лучшему.

Я лежала в темноте, прислушиваясь к гулу города за окном.

В груди было пусто. Не больно. Не легко. Просто... пусто.

Я думала, что эта встреча что-то прояснит. Даст ответы. Но вместо этого осталась с ещё большим числом вопросов.

Может, и правда — ещё не время.

Я повернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и прошептала:

— Пусть всё само расставится.

А потом — как будто кто-то услышал — на экране загорелось сообщение.

От: Влад"Я бы хотел встретиться, и сказать все, чтобы ты просто знала"

Я смотрела на эти слова долго. Не открывая. Не отвечая.

Пусть повисит.

Пусть немного побудет тишина. Я к ней привыкла.