ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Плюшевый медведь

«спасибо»

Странное тепло разлилось по моему телу, когда Натали обняла меня при встрече. Мы сидели около большого окна, медленно попивая горячий глинтвейн. Наш разговор не заканчивался, как это было со многими, — если мы говорили, то непринуждённо, если молчали, это молчание не становилось неловким. Нам стоило набраться сил в тишине и вновь возобновить диалог.

С вчерашнего дня я приняла решение активно вести свой блог — ну или не активно, а как получится. Даже здесь меня охватывали сомнения. «Я не смогу делать много фотографий», «я не смогу писать красивые посты», «мне это надоест». Столько сомнений в одном лишь человеке, и все эти сомнения придуманы им же самим или вызваны в нем неуверенными в себе людьми. Если для человека это кажется чем-то новым или же он понимает, что не смог и не сможет добиться того, о чем говорит оппонент, то начнёт его переубеждать. Обычная неуверенность и зависть. Остаётся лишь перестать слушать таких людей или соглашаться с ними, но делать по своему. Советы других — это, безусловно, хорошо, но в первую очередь слушать нужно себя.

Я вдохнула поглубже, осознав, что погрязла в своих размышлениях и это приведёт к очередной потере в себе.

— Как поживает Адель? — поинтересовалась я, делая глоток глинтвейна. Приятный на вкус напиток ещё больше расположил к общению.

— О, с ней все хорошо, спасибо, — Натали мгновенно переменилась в лице и лучезарно улыбнулась. — Бабушка повела ее в магазин, чтобы купить рождественские подарки. Ты бы видела, как она была рада, когда узнала. Конечно, это такая мелочь, но все же. А ещё вчера мы с ней вместе, когда я вернулась домой, писали письмо Санте. Она отвернулась от меня, не разрешила смотреть, что пишет. Потом я, конечно, увидела, там было написано «...Здоровья маме и браслетик из жемчуга».

Я улыбнулась. Неудивительно, что у такого прекрасного человека, как Натали, такая дочь.

— Тебе повезло с Адель.

Натали счастливо посмотрела мне в глаза и отвернулась к окну, о чём-то задумавшись.

Мы просидели там ещё несколько часов, а наш разговор все так же не затухал.

***

Выходили из кафе мы уже вечером, когда на улице стемнело, идти по району, где жила Натали, было страшно.

— Зайдём в магазин, а потом я провожу тебя до метро, — в глазах девушки не было страха или волнения, она спокойно шла по дороге, для неё здесь было спокойно.

Телефон где-то в сумке завибрировал, и я, в спешке пытаясь его достать, выронила на пол круассан из пакета. Выругавшись под нос, посмотрела на экран — «Даниэль». Из-за парня, который так неожиданно решил мне позвонить, я потеряла еду. Отключив звук и так не ответив на звонок, убрала телефон обратно в сумку.

— Почему не ответила? Это ведь Даниэль из нашего университета, да? — она с интересом посмотрела мне в глаза.

— Да, он. Я просто не хочу сейчас с ним разговаривать, — и это было правдой. Из-за страха я была взвинчена и вся на нервах, так ещё и круассан уронила, поэтому ответь я на звонок, скорее всего накричала бы на парня.

Натали подошла к двери магазина — единственного источника света в пределах километра — и дёрнула на себя, она с лёгкостью, но со скрипом поддалась. Она сразу же направилась к полке с плюшевыми игрушками, взяв пушистого мишку средних размеров, осмотрела его и пошла на кассу. Я удивилась ее быстрому выбору, обычно люди по часу стоят на одном месте (или ходят от полки к полке), думая, надо им это или нет.

— Просто Адель понравился этот мишка, она очень хотела его, но денег тогда не было. Решила подарить на Рождество, — будто прочитав мои мысли, ответила Натали, опуская игрушку на кассу.

Мужчина пожилого возраста лениво протянулся к игрушке, нашёл ценник и провёл им по сканеру. Раздался неприятный писк в тихом помещение, где кроме нас троих никого не было. Я осматривала магазин и товары, представленные в нем.

— Натали, я схожу возьму хлебцы, — оповестила я девушку.

— Подожди, я сейчас с тобой схожу, — она оплатила наличными игрушку и взяла мишку в руки. — Можно с ним зайти?

Мужчина, уставший от нас, раздраженно кивнул и перестал обращать внимание, достал кроссворд и продолжил заниматься своими делами.

Мы с Натали зашли обратно в магазин и направились в самый дальний угол, где я взяла хлебцы. Было прохладно, и я сильнее укуталась в куртку. Подняла голову и увидела испуганный взгляд Натали, она смотрела мне за спину и дрожала.

— Все в порядке? — аккуратно задала вопрос я, но сердце подсказывало, что лучше не разворачиваться.

Натали не пошевелилась, словно не слыша моих слов. Тяжело сглотнув, всё-таки повернулась. Прямо посреди коридора стоял парень. Он смотрел на нас обезумевшими глазами, словно сам дьявол, а в его руках дрожал пистолет. Мое дыхание сбилось, губы затряслись. Одно движение — труп. Натали, видимо, тоже это поняла — ее тело застыло, но глаза лихорадочно изучали помещение, искали то, что нам сможет помочь.

Но в это ситуации поможет только чудо.

Я стояла близко к полкам и это стало бы моим преимуществом, если бы не Натали, которая стояла посреди коридора. Я могла попытать удачу и спрятаться, но тогда пострадает девушка. Этого допустить я точно не могу.

— Не бросай их, — ели слышно проговорила Натали.

— Что?

— Не бросай их одних, — повторила она уже громче.

Грабитель это услышал. Пистолет в его руках затрясся ещё сильнее.

— Заткнулась! — крикнул он и направил пистолет на меня.

Выстрел.

Все остальное происходило, как во сне. Натали встала передо мной, закрывая своим телом. Пуля пришлась ей прямо в сердце. Грабитель, сам не осознавая, что сделал, убежал через черный ход, но бежать за ним я бы все равно не смогла. Мои ноги подкосились, и я упала рядом с Натали.

— Прошу, не закрывай глаза, — прошептала я.— Натали, ты должна жить, — слезы сдерживать не получилось, я сорвалась на рыдания. — Ты сильная, ты выживешь. Ты не умрешь.

Натали улыбнулась мне, очень слабо, ее глаза стали закрываться.

— Подумай о своей дочери, о маме. Ты хотела окончить университет и стать актрисой, Натали. Ты не успела сделать все, что хотела. Не умирай, прошу.

— Я успела, — выдавила она из себя с улыбкой. — Я спасла человеку жизнь. Твою жизнь, Лина. Храни ее.

— Прошу. Нет. Нат, пожалуйста.

Я плакала. Даже не пыталась сдерживаться. Сейчас не хотелось быть сильной, лишь искренней. Искренней с тем человеком, который отдал за меня жизнь.

— Отец Адель... В коробке... Комната... Моя, — она произносила свои последние слова с трудом. — Скажи... В 5 лет... Ей...

— Натали, прошу. Останься здесь.

Веки скрыли ярко-зеленые глаза, смерть унесла доброго человека с собой.

А я продолжала плакать. Просто плакала, держа ее тело в своих руках. Она мечтала дать своей дочери лучшую жизнь. Их совместную жизнь. Она мечтала вылечить свою маму и отвезти ее в Испанию. Она мечтала стать актрисой. Она мечтала сделать мир лучше, добрее. Натали не была известной, она не оставила след в истории, но оставила огромный след в моей жизни. Я вечно буду благодарна ей за это.

А плюшевый медведь остался в магазине...

***

Атмосфера кладбища давила, лёгкие сковывала пронзающая боль из-за попадающего в него холодного воздуха. Я все сильнее вжималась в ледяную спинку деревянной лавки, мечтая поскорее отсюда уйти. Боль, пропитавшая твою душу однажды, не сможет никогда пропасть.

— Привет.

Я подняла глаза и увидела перед собой Даниэля. Мне было все равно, что он тут делает, мне не хватало лишь его объятий в этот момент. Я поднялась с лавки и прижалась своей щекой к его груди, руками обнимая за спину.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил Даниэль, отводя меня от толпы.

— Мама Натали нуждается в дорогостоящей операции, которую не в силах оплатить...— я замолчала, не зная, какие слова подобрать.

— Я могу оплатить, — ответил он, прекрасно понимая, на что я намекаю.

— Я верну тебе до цента, когда заработаю. Обещаю.

В долгу оставаться перед ним я не собиралась. Чтобы попросить его о материальной помощи, пришлось переступить свою гордость. Я делала это ради Натали. Ради человека, который спас меня.

— Не надо, Линорра, это лишнее. Я сделаю хорошее дело для девушки, которая спасла дорогого мне человека.

"Дорогого мне человека" — прозвучало вновь в моей голове. Но спросила я совершенно о другом.

— Ты знаешь?

— Я посмотрел видео с камер наблюдения. Я должен грустить, понимаю. И мне грустно, ведь все могло быть по-другому. Но при этом я безмерно благодарен Натали за то, что она сделала. Звучит отвратительно, но... Линорра, я должен тебе это сказать, — он замолчал. — Линорра, я...

— Линорра? — прозвучал тихий детский голос где-то слева.

Я обернулась. Ко мне подошла Адель. Ее глаза были красными, губы покусанными, а платье все испачкано в земле. Я быстро огляделась и, увидев маму Натали, поняла, что из-за горя она совсем перестала следить за внучкой.

— Даниэль, прости, — я виновата посмотрела на него и переключила все внимание на девочку. — Привет, малышка.

Она без слов обняла меня, когда я присела на корточки перед ней. И, видимо, снова заплакала — я почувствовала, что мое левое плечо, куда она уткнулась, стало мокрым.

Мне было непонятно, зачем маленького ребенка потащили на похороны — это же какой у нее стресс из-за этого. Но Адель не была моей дочкой, и решать что-то я не могла.

— Малышка, — я погладила ее по спине, — все будет хорошо.

— Она в Раю? — она отодвинулась от меня и посмотрела своими невинными глазами цвета такого же, как у Натали.

Я тяжело сглотнула, вспоминая последние слова подруги. До Дня рождения Адель, до ее десятилетия, остаётся десять дней. За это время я должна съездить к ним домой и узнать, кто отец девочки. Это было последнее желание Натали, и я его выполню.

— Адель, твоя мама в Раю, — сказал Даниэль, наблюдавший все это время за нами.

— Она была очень хорошей и доброй, — сказала уже я.

***

В конце концов, мама Натали забрала свою внучку и повезла ее домой. А Даниэль предложил мне поехать к нему.

— У тебя сильный стресс, на твоих руках умер человек, на тебя покушались. Это все может сказаться на твоём здоровье, одиночество только усугубит ситуацию. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, поэтому ты едешь ко мне.

Я согласилась, даже не споря. Сил у меня не было совершенно, холод пробрал до дрожи, усыпляя еще больше. Он усадил меня в машину, и мы поехали. Я даже не заметила, что, перед тем как провалиться в сон, нечетко медленно проговорила:

— Спасибо.