Глава 21

  Есть такие люди: ты назначаешь им встречу в самом дорогом ресторане Москвы, ты приходишь в костюме за полторы тысячи азов, ты здороваешься со знакомыми в костюмах за полторы тысячи азов, ты закуриваешь сигару за сорок азов и планируешь угостить поджидаемого сотрапезника обедом за триста азов, - а он приходит в потертых джинсах и в телогреечке, протертой на локтях, - и почему-то чувствует себя совершенно комфортно, в то время как ты, и другие гости, и официанты - все начинают чувствовать себя глупо и неприлично расфуфыренными.  - Простите, мистер Сокуп, если я слишком неофициально одет. Я стараюсь не бывать в таких местах, они какие-то... тупые. И, боюсь, у меня нет ни одного костюма за пятьсот азов, а покупать его ради единственного случая мне показалось неуместным. Честно говоря, я хотел пригласить вас посидеть, скажем, в каких-нибудь "МинОгах" или в одном старом месте на Чистых прудах, вы его не знаете, такой интеллектуальный подвальчик; но желание клиента для меня закон.  Скалит зубы; мне бы молодость его и наглость, мне бы эту непривязанность к работе, и к семье, и к карьере - я бы тоже, может быть, ходил на ужин в "Ункулункулу" в старой телогрейке и в ботинках "Доктор Мартин"; я бы тоже, может, нагло скалил зубы, я бы тоже, может, думал: "Так-то, братец, мы с тобой, смотри, почти что одногодки, только ты такой замученный и важный, только ты за комм хватаешься, как за сердце, только ты в тугих манжетах и в удавке, только ты сегодня платишь за закуски..." И ведь до его прихода я прекрасно себя чувствовал, прелестно; я себе казался молодым и гибким, очень бойким, динамичным и свободным; что же сделал этот свинский оборванец?  - Когда-то, мистер Сокуп, когда я был юным, я тоже работал в одной большой конторе; мой босс, Сержи Блэксмит, говорил мне: "Знаешь, дорогой Лис, если ты зван в пафосное место и не можешь соблюсти dressing code, приходи исключительно, вызывающе underdressed: например, в старой телогреечке и в рваных джинсах. Лучше всего, кстати, прихватить с собой сквошную ракетку и все извиняться, что не успел заехать домой переодеться. Тогда все будут чувствовать себя идиотами - а ты нет". Я, знаете, следую его совету как непреложному закону.  И издевается еще. Но надо посмеяться.  Посмеялись.  Ходить в такие места не любит, а страуса все-таки уминает очень бойко; небось не подают страуса ни в одних "МинОгах". Действительно, очень вкусный страус. Последний раз я ел страуса в Марокко, в чудовищной поездке, когда у нас не задалось все сразу: сорвались основные встречи, Горкис заболел ветрянкой, а поданный нам обед с отбивными из страуса закончился ни много ни мало дракой нашей операторши с официанткой, - мрак какой-то. Впрочем, может, вот это - совсем не страус никакой, а модифицированная какая-нибудь курица. Я не доверяю все-таки московским ресторанам, даже такого уровня. И не люблю этой новомодной африканской кухни. Мне кажется, что я ем падаль; я понимаю, что там сейчас идеальные места для охоты (был грязный анекдот конца сороковых, отец рассказывал: "Может ли грипп убить население целого материка?" - "Не может". - "Почему?" - "Потому что население этого материка уже убил СПИД"), - но мне все равно не по себе, как если бы мы мародерствовали в доме умершего. Я бы даже рад был узнать, что это - модифицированная курица. Русские любят субституты. Я вообще думаю, что все, что на западе делают из сои, здесь делают из нефти. С другой стороны - нет, в ресторане такого уровня страус, скорее всего, - это страус; а печень крокодила - это печень крокодила; а моя паранойя - это моя паранойя. Москвичи любят показуху: вот, мол, у нас все как в Европе... Как в Европе! Животные жиры жрут три раза в день. Самоубийцы. Неандертальцы.  - Кстати, Волчек, - можно я буду вас по имени называть? Вы живете в Москве?  - В принципе - нет, но сейчас я нахожусь здесь уже почти два месяца - работа.  - В Москве, мне кажется, жизнь все-таки поострей, чем в Чехии.  Это потрясающе просто. У москвичей Россия заканчивается Москвой. "Жизнь в Москве поострей, чем в Чехии"! Франция начинается Парижем, Германия начинается Берлином, Англия начиналась Лондоном (а теперь начинается Бирмингемом, а когда Лондон отстроят, по-прежнему будет начинаться Лондоном), - а вот Россия, понимаешь ли, кончается Пятой кольцевой дорогой. Ну или от силы Александровским кольцом.  - Я не люблю острое.  Вдруг начинает хохотать.  - Да-да, только "соленое".  И успокоительно протягивает руку, видя, как мне делается дурно:  - Оставьте, мой брат - тоже большой поклонник "соленого". Болельщик. Я от него знаю это слово. Его забрали на том ринге, куда он вам нес сеты, - ну, под Охоткой. Кстати, вы небось улизнули? Все OK?  Хоть бы понизил голос. Господи, что за дьявольское существо.  - Дорогой Лис, я хотел бы... Называть вас "Лис"?  - Да, пожалуйста.  - Я хотел бы рассказать, что я имел в виду, когда говорил с вами по комму.  - Ради бога. Если позволите, я попрошу еще воды.  - Да-да. Так вот, я вчера встречался с господином Леонидом Завьяловым, вы с ним знакомы, да?  - Да.  - Так вот, неважно, кто нас свел, но господин Завьялов желал показать мне некоторые ванильные сеты местного производства. Он большой патриот, я очень уважаю это в людях нашего поколения.  - Ну, он постарше нас с вами.  - Ну, я, по крайней мере, считаю себя как раз частью его поколения. Неважно. Так вот. Господин Завьялов искал дистрибьютора в Чехии, и я обещал ему замолвить слово перед своим начальством, но основной темой нашего с ним разговора было не это. Тут я должен сказать, что нахожусь сейчас в России в рамках некоторой длительной командировки, - я ищу неморфированных порноактеров, "натуралов", как у вас говорят, нетривиального, так сказать, вида.  - Природных уродцев?  - Гхм. Мне бы не хотелось так выражаться, - но, так или иначе, я ищу людей, которых можно снимать в ванильных фильмах, не нарушая Кода, и которые своим, эээ, отличием от обычного облика могли бы привлекать дополнительную аудиторию и помогать нашей легальной студии выдерживать конкурентную борьбу с рынком чилли. Господин Завьялов, видимо, смотрит на вещи так же, как мое начальство; он хочет снимать такие фильмы в России, на местной фактуре. За последнюю неделю мы успели сильно продвинуться: моя компания фактически готова к тому, чтобы открыть под руководством Завьялова отделение по таким фильмам здесь, у вас, на местном материале. С одной стороны, вы понимаете, для Завьялова мы - прекрасный канал спонсирования и дистрибуции, ну, это очевидно; нам же совсем не хочется иметь конкурента, - а господин Завьялов даже сейчас, когда он еще не слишком, естественно, продвинулся в своих начинаниях, видится нам опасным потенциальным конкурентом. Во-вторых, Завьялов - бизнесмен западного типа, нам будет легко с ним работать. И потом, у вас тут все-таки очень все дешево, в первую очередь - актеры.  - О да.  - Ну и наконец, в России, как бы это сказать... Очень много хорошей фактуры.  - Вы имеете в виду - "в России последние сто лет взрывались атомные реакторы, горели урановые рудники и воды превращались в кровь, и поэтому по вашим деревням живут такие химеры, что их хоть на Нотр-Дам сажай"?  Да, с ним в корректность не поиграешь.  - Если хотите, Лис, - да, я имею в виду именно это.  - Прекрасно. OK... Простите, вы как насчет десерта?  - Просто кофе, натуральный, маленький.  - А мне чай с лимоном, и, пожалуйста, что у вас есть в качестве десерта?  А он не скромничает, его приятно угощать. Не делает вид, что ему важно экономить мои деньги.  - Вот да, манго-киви. Спасибо. Да, так вот, все прекрасно, но мне хотелось бы знать, где в этой райской картине нужен я? Я, как вы знаете, вожу чилли через границу из России в Израиль и обратно. "Сталкаю", как у нас говорят. А вы собираетесь делать здесь ваниль - все законно, во мне и в моих друзьях нужды нет. Но зачем-то же вы пригласили меня в это заведение и кормите ужином, - значит, я не просто вам для чего-то нужен, но вы еще и твердо уверены, что меня придется долго уговаривать. Итак?  Вот засранец. Тычет вилкой в стонущий под каждым его уколом рыже-зеленый полый шар из дрожащего желе, тянет носом нестерпимую вонь дурианового соуса, рисует в нем зубастую улыбающуюся морду с большими ушами - кажется, вылитый я.  - Хорошо, прямым текстом: пока я тут, я хочу поездить по России в поисках, как вы выражаетесь, химер. Мне нужен проводник по тем местам, где были серьезные экологические катастрофы двадцать-тридцать лет назад. Завьялов рекомендовал вас. Вы произвели на него очень сильное впечатление во время последней встречи. Моя фирма одобрила и рейд, и найм проводника. Мы заплатим вам двадцать тысяч за месяц работы. По моим прикидкам, вы делаете такую сумму за полгода.  - Вы умничка, Волчек. Ваши прикидки верны. Но я не поеду. Для такой работы я, знаете ли, слишком брезглив.  - То есть?  - Ну, знаете, у меня будет такое чувство, как будто мы мародерствуем в доме покойного.