Глава 05. Пережжённые пробки

Октябрь 1951-го.

Офра всегда держала спину прямо. Особенно сейчас, когда пела старую песню, которую Давид написал ещё в студенческие годы. Учитель ритмично, и почти без сбивок, играл мотив на клавишах домашнего пианино, а ученица старательно пела:

Славься, славься Тель-Авив,И ты, его Царица!Пока весь город полон див,Пойдём на праздник веселиться!

Зажжём мы свечи всей роднёй, И запоём весёлым хором.А ты прекрасна, словно морок,Накрывший в полуденный зной.

О, Тель-Авив, я так тебя люблю,Чтоб слышал народ песни моей благодать.О Тель-Авив, я за тебя умру,Чтобы никто не посмел о тебе дурного сказать!

На рынке, среди шутов и богачей,На площади, рядом с прохожими,Ты всегда впереди зевак и их глупых затей,Ты всегда ни на кого непохожая!

Давид остановил игру. Он с теплотой посмотрел на девочку:— Офра, всё прекрасно! Однако есть одно малюсенькое «но»: тебе не обязательно стоять всё время прямо. Понимаешь, это зажим, и он мешает голосу раскрыться. Нужно дви... кхм... — учитель перевёл взгляд в сторону прихожей. Там сидел Леви. Был он чернее тучи. — Хоть пальцем её тронь, Полански! Ты знаешь, что я с тобой сделаю! В спор ввязалась Офра:— Это учёба вообще-то, а не то, что ты подумал. И вообще, помнишь историю с Цилей?

А Леви помнил. Отец сдержал обещание и наведался к Голдманам. Там состоялся сложный разговор с родителями Цили, и выяснилось, что её общение с Леви было абсолютно невинным: даже поцелуев не было. Однако это не помешало Голдманам запретить дочери общаться с Леви, хотя бы до совершеннолетия. Вроде бы и ничего такого, но парень чувствовал себя крайне униженным.— Помню, Офра. Прости. Поняв, что урок можно продолжать, Давид встал из-за пианино и начал показывать разные движения: раскачивание тела из стороны в сторону, положение головы во время пения (подбородок чуть ниже, чем обычно), красивый танец руками.— Повторяй за мной и пой! Давай живее! И Офра исправно повторяла. Вскоре зажим прошёл, и учитель с ученицей чуть ли не пустились в пляс под народный мотив, который сам пришёл, как по волшебному наитию. Леви, который вроде успокоился, смотрел на такое веселье с подозрением.

Вскоре случилось то, чего никто не хотел бы в сумрачный октябрьский вечер — в квартире разом отключился свет. Давид тихонечко выругался. — Извините за мат, — пробормотал он. — Сейчас схожу к телефону и вызову электрика. За это занятие можете не платить.С этими словами он вышел из квартиры и отправился к телефонной будке, что была за углом.— Он нам одолжение сделал? — спросил Леви сестру, когда дверь за Давидом захлопнулась.Офра посмотрела на брата с ноткой осуждения. — А вот и нет! Он добросовестный человек, и не хочет брать деньги за то, что урок сорвался. Леви пожал плечами.— Сестрёнка, не все люди такие. Вообще не все.— Но и не все плохие, и не все нам враги. Не суди по себе, — неожиданно мудро ответила Офра.

Скоро вернулся Давид. — Обещали, что электрик приедет через полчаса. Хотите чаю попить? У меня как раз припасены крендельки и печенье с джемом.Офра от радости захлопала в ладоши.— Конечно хотим! Да, Леви? — брат тяжело вздохнул, но всё же согласился. Так трое передвинулись на кухню, почти ощупью. Давид зажёг свечку, чтобы хоть что-то видеть. Он включил газовую плиту, поставил чайник. Уже через десять минут все пили чай с печеньем вприкуску в полумраке.— Мне правда неловко, что занятие сорвалось... У меня для тебя, Офра, целая программа заготовлена. Но раз уж так, угощайся.Офра наклонила голову в знак благодарности и продолжила лакомиться печеньем, макая его в абрикосовый джем. Леви неохотно повторил жест сестры и откусил кусочек кренделька с маком. Он про себя заметил, что сладости оказались на редкость вкусными, и, что удивительно, свежими. «Неужели специально для нас купил? Или в одно лицо съесть хотел?» Вслух он сказал лишь:— Очень вкусно, Давид. Хорошие крендельки.

Послышался осторожный стук снаружи. Учитель встал из-за стола и поспешил к двери.— Ух ты, шустро они электрика прислали! В дверном проёме стоял симпатичный чернявый парень в спецовке, на вид лет семнадцати. В его больших натруженных руках был пластиковый короб с инструментами.— Полански — это ты? — спросил парень. Давид кивнул. — Я живу здесь рядом, но не весь район знаю. Показывай, что случилось.— В моей квартире свет выключился, почини, что ли. Давид открыл панель с электрощитами, и указал на свой щиток. Парень внимательно рассматривал его несколько минут, после чего сказал:— Контакты отошли. Дом старый, оборудование тоже. Обожди немного, всё сделаю в лучшем виде! — молодой электрик вытащил портативный паяльник и начал его разогревать.Давид хохотнул, и тут же спросил:— Как зовут-то тебя, умелец?— Амос. — электрик уже начал свою непростую работу. — Скажу тебе честно, я не работаю официально. Взяли просто как помощника мастера, — прошептал Амос, и тут же поспешил успокоить Давида, — я почти закончил учёбу, и у меня много раз получалось такие устройства чинить! — А я учитель музыки. И репетитор на полставки. Видишь ли, занятие сегодня сорвалось...Но договорить он не успел.

Из квартиры вышла Офра с кружкой чая. Она с интересом рассматривала молодого электрика, который увлечённо паял контакты на электрощите. — Ой, привет. Ты так похож на Натана, моего брата! Такой же худой, но красивый. Как тебя зовут?Парень на пару мгновений отвлёкся, посмотрел на Офру с заворожённым взглядом. Казалось, его глаза никого прекраснее раньше не видели. А может удивился её внезапному комплименту. А может...— Амос... — представился он, и ту же произошёл громкий хлопок. В подъезде погас свет. — Офра, вот что ты натворила? Зачем мастера отвлекла? — громко начал возмущаться Давид, но Амос его тут же перебил:— Не ругай её. Я сам это устроил, хоть и не нарочно.

На звук прибежал Леви. Перед его глазами предстала картина маслом: молодой электрик, которому явно обожгло руки, перепуганный Давид, и изумлённая всем увиденным Офра с недопитым чаем.— Да что, чёрт вас подери, тут произошло?!Амос виновато склонил голову. — Вы меня простите... Пробки пережгло. Кажется, я весь дом обесточил.

Эти слова привели Леви в бешенство. — Да как ты вообще с руками из задницы в электрики пошёл? Не будь рядом сестра, я б тебе руки оторвал и вставил бы их в плечи! Фамилию свою мне назови, живо!Давид, смотревший на всё это, хмуро качал головой. Офра хотела что-то возразить, но брат жестом её остановил. Амос покорно ответил:— Цохен — вот моя фамилия. Леви, узнав, что ему было нужно, сорвался с места и побежал из подъезда, в сторону злосчастной телефонной будки.

Давид спешно пригласил электрика в квартиру. Офра последовала за ними.— Выпей со нами чаю, Амос. Неприятно с Леви получилось, да и эти пробки...Парень замотал головой и засобирался на выход.— Что ты, Давид, я так не могу! Я провинился, а ты меня ещё и угощаешь! Мне стыдно за сегодняшнее. Офра схватила парня за руку, и сказала:— Уважь моего учителя, будь любезен. Так надо.Амос с незлым снисхождением посмотрел в глаза девочки, мягко улыбнулся.— Так уж и быть, останусь. Чаепитие при свечке продолжилось, но чуть-чуть в другом составе. — Так, стало быть, Давид, ты музыкант? — спросил Амос, быстро съедая печенье. Казалось, он не ел с утра.— Верно. Ну, скорее наставник, а вот Офра... Она очень легко схватывает материал, быстро всему учится. Вот будет скоро конкурс патриотической песни — и я отправлю Офру на него. Её талант нельзя прятать, понимаешь? Нужно, чтобы все видели, на что она способна!Амос с нескрываемым восторгом смотрел на юную певицу. Он тут же обратился к ней со словами:— Я обязательно приду послушать, как ты поёшь.Офра была очень рада, что при слабом огне свечи было не видно, как её щёки покрылись румянцем.— Спасибо, наверное... Давид усмехнулся в кружку с чаем.— Офра, ну чего стесняться-то? Считай, у тебя появился первый поклонник! От этого девочка ещё сильнее покраснела. Чтобы её не смущать, Амос придумал, как соскочить с темы. Он полез в карман, достал несколько купюр.— Здесь пятьсот шекелей, на замену электрощита. Бери и не отказывайся. Я виноват перед тобой, и хочу загладить вину. Надеюсь, что этих денег хватит. Давид с удивлением посмотрел на Амоса.— Ну что ты... Наверняка это твой месячный оклад...— Бери и всё тут. Вы оба были и так слишком добры ко мне. Хочу отплатить тем же добром. Парень с грустью посмотрел на настенные часы.— Время позднее. Завтра рано вставать, да и вам наверняка нужно на работу и учёбу. До свидания, Давид и Офра. Рад знакомству. И спасибо вам за гостеприимство.После Амос ушёл.

Он успел услышать, как за углом дома из телефонной будки слышались недовольные крики Леви:— Да ваш Цохен пробки пережёг! И дом обесточил! Я требую, чтобы его уволили!