Верю в тебя

Я сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и листала ленту новостей. Экран телефона светился в темноте, будто специально, чтобы сделать всё ещё болезненнее.В каждом втором посте — видео с припати, где Кайл обнимает меня за талию. Кто-то писал:

"Она ещё ребёнок, а он взрослый мужчина.""Это перебор. Он пользуется её наивностью.""Бедная девочка, не понимает, во что ввязалась."

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. С каждой новой строчкой становилось тяжелее дышать. Я не делала ничего плохого — просто впервые чувствовала себя по-настоящему живой, любимой. Но теперь казалось, будто все вокруг хотят лишить меня этого.

Телефон снова загорелся.— Кайл 💬:

"Я видел, что происходит в сети. Не читай всё это, ладно? Они не знают нас."

Я положила телефон на тумбочку, уткнулась лицом в подушку и прошептала:— Но всё равно больно, Кайл...

Глаза защипало. Я не хотела плакать, но эмоции просто вырвались наружу. Всё, что было таким тёплым и ярким — теперь оказалось под прицелом чужих мнений.

Я сидела на полу, прямо у окна, обхватив колени руками. Ночь в Осло была тихой, только ветер шуршал за стеклом. Слёзы катились по щекам, одна за другой, горячие и упрямые. Я даже не пыталась их вытереть.Мне было так обидно. Не за хейтеров, не за слухи — за то, что никто не понимал, как всё на самом деле. Для всех я просто девочка, которая "влюбилась слишком рано".А для него... я была кем-то настоящим.

Я вспомнила, как Кайл смотрел на меня — не сверху вниз, не как на ребёнка. Он видел меня по-настоящему. Мои страхи, мои слабости, мой смех, даже то, как я стараюсь держаться уверенно, когда внутри всё дрожит.Он — единственный, кто понимал.

Телефон мигнул, и я открыла сообщение от него:

"Ты не одна, слышишь? Мне плевать, что они говорят. Я рядом."

Эти слова будто согрели изнутри. Я сжала телефон в ладонях и прошептала сквозь слёзы:— Спасибо... ты единственный, кто верит в меня.

Я долго сидела вот так, пока слёзы не высохли. Сердце всё ещё болело, но теперь в нём было место для чего-то другого — для надежды.Пусть мир не понимает, пусть обсуждает — главное, что он рядом.

На следующее утро я проснулась никакая — от слова совсем. Голова гудела, глаза были опухшие, а тело казалось ватным. Всё внутри было пусто.Я просто перевернулась на другой бок, утонула в одеяле и закрыла глаза. Хотелось исчезнуть хотя бы на день — от людей, от камер, от этих новостей, от всего.

Сегодня у нас выходной, и впервые это звучало как спасение. Можно не вставать, не улыбаться, не делать вид, что всё хорошо.Телефон вибрировал на тумбочке — наверняка сотни уведомлений, новые посты, чьи-то мнения обо мне. Но я даже не потянулась к нему.Просто закуталась ещё сильнее, вдыхая запах свежего белья и успокаиваясь хоть немного.

Я тихо прошептала в подушку:— Можно я просто побуду Тианой... не певицей, не героиней новостей, а просто собой?

Позже мне написал Кайл и предложил встретиться но на удивление я отказалась и сказала что нету сил .

Через несколько минут я услышала стук в дверь.Я даже не успела толком сообразить — ведь я писала, что не хочу никуда идти.Поднялась, накинула худи поверх пижамы и открыла.На пороге стоял Кайл — в простой кофте, с мокрыми после душа волосами и пакетом в руках.

— Ты же сказал, что не придёшь, — устало сказала я, хотя в глубине души мне стало теплее.— Так я и не звал тебя выходить, — спокойно ответил он и поднял пакет. — Я принёс кофе и круассаны. Если нет сил — просто позавтракаем тут.

Я не смогла сдержать лёгкую улыбку. Он прошёл внутрь, поставил всё на стол, и запах свежего кофе наполнил комнату.

— Ты выглядишь уставшей, — тихо сказал Кайл, присаживаясь рядом. — Хочешь рассказать, что случилось?

Я пожала плечами.— Просто... все эти видео, сплетни, комментарии. Люди говорят, будто я ребёнок, будто я не понимаю, что делаю. А я просто... живая, Кайл. Я чувствую, я люблю, я стараюсь — и мне больно, что они этого не видят.

Он не стал ничего говорить — просто молча обнял меня, прижимая к себе.От его тепла и запаха кофе с ванилью стало спокойнее.— Пусть весь мир говорит, что хочет, — шепнул он. — Главное, что ты знаешь, кто ты. И я рядом.

Он отстранился чуть-чуть, всё так же улыбаясь, и мягко спросил:

— Ну, расскажи, как прошла первая репетиция?

Я зевнула, усмехнулась и села на кровати, поджав ноги под себя.— Честно? Было волнительно. Свет, сцена, камеры... всё такое огромное. Но когда заиграла музыка, я забыла обо всём.

Кайл слушал внимательно, не перебивая, а потом тихо сказал:— Вот поэтому я и верю в тебя. Ты не просто поёшь — ты живёшь этим. И это видно всем, кто хоть раз видел тебя на сцене.

Я смутилась, отвела взгляд.— Иногда мне кажется, что я не справлюсь.— Ты справишься, — уверенно сказал он. — Ты слишком сильная, чтобы остановиться сейчас. И если вдруг станет страшно — просто вспомни, что я рядом. Всегда.

Я долго молчала, глядя в окно, на серое небо, будто пытаясь найти ответ там, где его нет. Потом резко повернулась к Кайлу и, не скрывая тревоги, спросила:

— Кайл, а что будет потом?Он нахмурился:— В смысле — потом?— После Евровидения. Я уеду обратно, у нас свои дела, свои графики... нас будут разделять километры. Мы ведь не сможем так просто притвориться, будто ничего нет, — слова сорвались слишком быстро, почти с надрывом.

Он вздохнул, опустил взгляд, словно подбирая слова.— Я тоже об этом думал, — тихо сказал он. — Это всё не просто, Ти. Но если мы оба захотим, расстояние — не причина терять друг друга.

— Но всё изменится, Кайл. Внимание, камеры, контракты... Мы не сможем быть такими, как сейчас.— Ты права, — он подошёл ближе и взял меня за руку. — Но знаешь, я не хочу думать о «потом». Сейчас — мы вместе. И это всё, что имеет значение.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Там было столько спокойствия и уверенности, что мне захотелось верить. Хоть на минуту.— Ты уверен, что справишься со мной? — попыталась я пошутить, чтобы скрыть дрожь в голосе.Он улыбнулся, слегка сжал мою руку и ответил:— Справлюсь. Потому что, кажется, я уже слишком сильно в тебя влюбился, чтобы отступить.

💭 А может, действительно не стоит думать о завтра, если сегодня — самое настоящее счастье?

Кайл замолчал, какое-то время просто смотрел на меня — внимательно, будто пытался прочитать всё, что я не решалась сказать.— Ты слишком переживаешь, — тихо сказал он, сев ближе. — У тебя всё получится. Я видел, как ты горишь этим.

Я вздохнула и отвела взгляд.— Просто... иногда кажется, что я не справлюсь. Что подведу всех.

Он мягко коснулся моей руки, потом осторожно притянул к себе. Его объятия были тёплые, спокойные, будто всё плохое вдруг растворилось. Сердце билось где-то рядом с его.

— Эй... — прошептал он, чуть отстранившись, — ты справишься. Я верю в тебя.

Я подняла глаза — и в этот миг всё случилось само собой. Он наклонился ближе, и наши губы встретились. Поцелуй был тихим, почти неуверенным, но в нём было столько поддержки, тепла и чего-то настоящего, что я на секунду забыла, где мы. Только мы двое, и этот момент.

Кайл всё ещё держал меня за руку, и между нами повисла тёплая, немного растерянная тишина. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно дрожат — он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

— А что ты хочешь делать... после Евровидения? — наконец спросил он, глядя прямо в глаза.

Я на секунду задумалась. Всё, что казалось важным раньше — сцена, конкуренция, репетиции — вдруг отодвинулось на второй план.

— Не знаю, — ответила я тихо. — Но одно знаю точно — мне здесь очень нравится. В Норвегии как будто дышится легче. И иногда у меня такое чувство, что... если бы я не родилась в Украине, то, наверное, родилась бы в Осло.

Кайл улыбнулся — немного грустно, но искренне.— Тогда, может, судьба просто привела тебя сюда другим путём, — сказал он. — И, может быть... не зря.

Он слегка сжал мою руку, и мне стало тепло. За окном мерцали огни города, отражаясь в его глазах.

Мы говорили долго — часы тянулись незаметно. Темы сменялись одна за другой: сцена, мечты, страхи, детство, музыка. Где-то между смехом и тишиной я поймала себя на мысли, что с ним легко. Настолько, что можно просто быть собой.

Когда за окном стало совсем темно, Кайл посмотрел на часы и усмехнулся:— Уже почти два ночи. Ты вообще когда-нибудь спишь?

Я рассмеялась:— Иногда. Когда не думаю о завтрашних репетициях.

— Тогда, может, сменим обстановку? — предложил он. — Пойдём немного прогуляемся. Город ночью совсем другой.

Я на секунду задумалась, потом кивнула. Мы накинули куртки и тихо вышли из номера, стараясь не разбудить никого в гостинице.

На улице пахло морем и чем-то свежим — норвежским воздухом, холодным, но живым. Огни города отражались в мокром асфальте, а улицы были почти пустые.

Кайл шёл рядом, руки в карманах, плечо чуть касалось моего. Всё вокруг казалось нереальным — будто мы в каком-то фильме, где время остановилось.

— Красиво, правда? — сказал он, глядя на огни.— Очень... — ответила я. — Такое чувство, будто весь мир спит, а мы — единственные, кто остался бодрствовать.

Он тихо засмеялся, и звук его смеха растворился в ночи.

Мы шли молча, слушая, как ветер тихо шуршит в кронах деревьев и где-то вдали плескается море. Ночь была прохладной, но рядом с ним мне не было холодно.

Я посмотрела на Кайла — он что-то рассказывал о своих любимых местах в Осло, но я почти не слушала. Просто смотрела, как лунный свет ложится на его лицо, как в глазах отражаются огни набережной. И вдруг я поняла, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Не сказав ни слова, я подошла ближе и обняла его. Крепко, так, будто боялась отпустить. Он на секунду замер, а потом тихо прижал меня к себе.

— Всё хорошо? — прошептал он.

— Да... просто с тобой так спокойно, — сказала я, уткнувшись ему в плечо.

Кайл обнял сильнее, будто тоже не хотел отпускать.И в ту минуту я поняла: к нему меня тянет какой-то невидимой силой. Такой сильной, что даже если между нами будет расстояние, страны, океаны — всё равно это чувство останется. Я всё равно буду его любить.