76 глава

«Нет. Определенно нет.» пронеслось в моей голове и я буквально прыснул со смеху, наклоняясь вперёд и сжимая лицо в ладонях.— Все это напоминает тот момент, когда вы все укурены и несете такую чушь, от которой уши вянут. — рассмеялся я себе в ладони, а затем резко убрал руки от лица и всерьез посмотрел на Джоша.Ни капли иронии и абсолютно никакого намека на повышенное настроение, когда хочется шутить и рассылать свои шутки всем вокруг.— Что! — возмутился я и развел ладони в стороны. — Вы всерьез думаете, что я могу жениться, хотя мне ещё двадцати нет? Вы серьезно считаете, что я готов окунуться в жизнь с девушкой, делить с ней свою комнату, позволять ей стирать, черт побери, мои футболки, позволять ей готовить мне завтрак, в который она после нескольких дней совместной жизни, захочет плеснуть яду? Вы серьезно, вашу мать?Неловкое молчание повисло в комнате. Энтони уставился в потолок, что-то усиленно рассматривая на нем.— Думаю, поменять прошивку на плинтусе. — как-то грустно сказал он и перевел взгляд на меня. — Окрашу его в цвет твоих волос, Пэйтон. Внезапно ты поборол во мне желание опустить тебя на уровень того самого плинтуса.Я громко рассмеялся, зажимая рот рукой.— Ты немного ошибся, друг. — хрипловатым тоном сказал я. — Плинтус то оно плинтусом, но ты ведь рассматриваешь потолок, мой дорогой. Потолок. — я указал пальцем вверх. — Значит в твоих глазах я нахожусь на этом уровне и я очень рад.Джош фыркнул и тут же раскрыл рот, чтобы вставить какую-нибудь саркастическую шуточку, но Энтони тут же зажал его рот рукой, и тот мгновенно поник, опуская взгляд вниз.— Я не отрицаю, что не могу без нее, вы не подумайте. — принялся опровергать я ненормальный факт, от которого тут же затряслись руки. — Я просто придерживаюсь такой мысли: Мне нужно жить, сохраняя покой. Придет весна и все цветы распустятся сами.В этот момент в комнату зашла Рикка, следом за ней подтянулась Эмили.Они продолжали перешептываться и заливаться звонким смехом, который, как потом оказалось, поднял угрюмый настрой в комнате и заставил каждого из нас, как минимум, просто улыбнуться.—Мальчики. — игривым тоном проговорила Рикка, закидывая одну ногу на рядом стоящий пуф.— Не понял. — тут же нахмурился Джош, вскакивая со своего места и полностью загораживая оголенную коленку девушки. — Это ещё что за фокусы?Эмили стояла около двери и легко посмеивалась в ладонь, кокетливо взирая не на шутку разозлившегося Джоша и совершенно спокойную Рикку.Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри разрастается та самая весна и все в мире цветы начинают благоухать неистовой свежестью. Я был влюблен так сильно, что иногда мне казалось мое присутствие рядом с Миллер могло навредить ей самой. Ее ранимость, ещё совсем детская наивность, хрупкость все это подавляло внутри меня идиотское чувство причинить ей хоть какое-то страдание.Именно это я любил делать со своими бывшими «девушками».Играться с их чувствами, а затем наносить такой удар, который оставлял на их ещё совсем ранимых сердечках огромный шрам. Затем вновь сдирать с него запеченную корочку, проводить тонкой иглой своего тщеславия по тому самому наигравшемуся месту, и, в конце концов, окунуть ту самую рану в соленую воду.Заставлять девушку вскрикивать от страшной боли и наблюдать, как заливается белой пеной глубокий шрам под давлением соленой воды.Все это заставляло чувствовать меня «настоящим» мужчиной. Я считал, что нет ничего прекрасней, играться с горящими сердцами, заставлять их любить меня, а потом просто бросать в глубокую бездну, да ещё и присыпать их сверху черными гранулами мокрой земли.Господи, за что ты сделал меня таким идиотом?— Эмили. — позвал я к себе девушку и перевел взгляд на рядом пустующее место. Я хотел, чтобы она сидела рядом.Рядом со мной.И ни с кем больше.Девушка медленно обошла выясняющих свои отношения Джоша И Рикку, и тут же уселась рядом со мной, по привычке положив свою ладонь мне на колено.Я улыбнулся и нежно притянул ее к себе, прильнув пересохшими и больными от покусываний губами к ее теплому лбу.— Все хорошо? — она нехотя оторвалась от меня и посмотрела прямо в глаза.Пронзительно. Так настойчиво, что невольно казалось — она та ещё пташка, не та, которую я знаю.Без младенческих обид по мелочам, без истерик до самых слез в отказах есть отвратительно-невкусный суп, заменяя эту «гадость » шоколадными конфетами и печеньем с шоколадными кусочками.Иногда в ней просыпался самый что ни на есть дикий звереныш, и я окончательно терялся. Я понятия не имел, как усмирить это сумасшедшее животное, и поддается ли оно усмирению вообще.Я терялся, но самое главное — я терялся в ней. С каждым днём она притягивала меня все сильнее и с каждым днём я окончательно убеждался в том, что люблю.Безвозвратно, крепко и до самой глубины души.— Все хорошо. — кивнул я головой, и тут же почувствовал ее голову на своей груди и теплое дыхание мне в кожу.Да как тут, черт возьми, не потерять голову?Но казалось, я уже давно ее потерял.— Так, господа! — привлек свое внимание Энтони жутким криком на всю комнату. — Закуски уже давно на столе, а вы тут все тухните. Давайте побыстрее валите уже отсюда.Первым с места сорвался Ноен и, сшибая все на своем пути, ринулся на кухню.Как только что-то мощное грохнулось за стенкой, он заорал на весь дом: «О, наааааттетсы!» и в мгновение заткнулся, видимо, поглощая все, что только попадалось ему под руку.Следом ушли Рикка и Джош, кстати, уже давно позабывшие о том, что ссорились, и, наконец, за двинулись Энтони, и Джейден уже вовсю обсуждая новую игру и громко перебивая друг друга при этом.Все наггетсы оставались в стороне и казались ненужными совсем, даже несмотря на то, что в животе уже настырно урчало и настойчиво требовало еды.— Пойдем? — Миллер взмахнула длинными ресницами, провожая взглядом Хосслера, а затем перевела его на меня и мягко улыбнулась. — Пэйтон?Я засмотрелся на ее идиотские локоны, которые так и манили накрутить их на палец и дернуть со всей дури, просто потому, что это было слишком красиво.— Когда я впервые увидел тебя, первая мысль в моей голове была именно такой: «Черт, она всегда такая красивая?» — сказал я, сжимая ее руку в своей настолько крепко, что хрупкие костяшки тут же неприятно хрустнули.— И? — продолжала улыбаться она, хлопая длинными ресничками. Каждый ее взгляд порождал меня сорваться с места и пойти сделать что-нибудь крайне идиотское. Ее красота подавляла внутри меня мысли о суициде вот насколько она была красива.— Всегда. — я облизнул свои губы. — Абсолютно всегда невероятно красива. В этом я окончательно убедился, Миллер.Она легко рассмеялась, закрывая глаза и слегка кивая головой. Я подловил теплоту ее смеха и тоже улыбнулся, просто потому, что улыбалась она.Разве этого мало для того, чтобы выдавить из себя улыбку и сделать ее немного счастливей?— Ты просто ненормальный. — она подтянулась ко мне и заботливо обняла за шею, уткнулась носиком в кожу и прикасаясь влажными губами к моей шее.— Черт. — выругался я, понимая, что внутри меня все связывается в морской узел. — Когда ты обнимаешь меня, у меня внутри все холодеет, Эмили, понимаешь, холодеет.— Что, прям как на северном полюсе? — она оторвалась от меня и тут же посмотрела мне в глаза, продолжая держать свои руки в замке на моей шее.— Да, как на северном полюсе, почему бы и нет. — согласился я. — Только на таком северном полюсе водятся бабочки и расцветают фиалки.Глаза Миллер расшились, алые губы приоткрылись от удивления, а ее сердце принялось стучать так сильно, что я спокойно мог взять барабанную палочку и повторить этот ритм на перевернутом ведре.— Поэтому давай завязывай и лучше поцелуй меня.— Тогда твои ледняки совсем растают. — прошептала она, устремляя свое горячее дыхание мне в губы и тут же прикоснулась к ним, совершенно невесомо, как бывает только в сказках.Мои ладони заскользили по шелковой поверхности ее тонкой блузки, и клянусь вам, я контролировал себя только потому, что мы находились не у себя дома.А иначе прощайте все приличия и здравствуй Миллер, я снова хочу тебя, давай раздевайся, дорогая, ты моя.— Пошли. — произнесла она тихим голосом и потянула меня за руку, указывая на дверь. — Поспорим, что нам не досталось ни одного наггетса?Я сделал озадаченное лицо, делая вид, что действительно задумался.— Думаю, мы найдём хотя бы крошечку. — подмигнул я и тут же притянул ее к себе за пояс, подстраиваясь сзади и упираясь губами в ее затылок.Войдя на кухню, мы обнаружили стаю голодных, на первый взгляд абсолютно брошенных щенков, склонившихся над тарелкой с натгетсами. Эти ненормальные буквально колотили друг друга по головам, по рукам, по всему, чему только было возможно, настойчиво требуя ещё одного вкуснейшего филе, на этот раз точно последнего.— Я же говорила нам не достанется. — нахмурилась Миллер, сложив руки на груди и недовольно взирая взглядом на этих психов.— У него есть ещё мороженое, только тс-с-с. — прошептал я ей на ушко, по прежнему находясь сзади.— Буду только клубничное. — надула губки та, до сих пор испеляя взглядом эту толпу дикарей.Я призадумался на минутку, а затем с силой прижал ее к себе, заставляя девушку закашлять от неожиданности.— Господи, ты чокнутый! — возмутилась она и постаралась выбраться из смертельной хватки, но не тут-то оно было.Я держал ее настолько крепко, насколько хватало моих сил. Я боялся дать ей лишний вздох, настолько сильно был привязан к той мысли, что она всегда должна быть со мной.— Выпусти меня, ты, ненормальный! — выругалась она, за что тут же получила шлепок по своей очаровательной заднице.Эмили недовольно пробурчала себе под нос, что ненавидит меня безумно, ну просто безумно как сильно, однако эти слова вновь и вновь принимались согревать мое влюбленное сердце, заставляя его переливаться в трелях, словно колокольчики.Я прильнул губами к пылающей щеке девушки и чуть слышно произнес те слова, после которых ее дыхание становилось похожим на дыхание младенца: такое же прерывистое и капельку хриплое.После него мне окончательно срывает голову.— Я ни за что в жизни не отпущу тебя, Миллер.После нескольких часов жалкого пребывания в доме Ривза, после того, как животы у всех напоминали ровным счётом шары для боулинга, а дружеская встреча с пивом и наггетсами плавно перешла в пьянку с виски, мы наконец-таки решили покинуть этот дом, хотя Джош, Рикка, Джейден И Ноен были согласны ещё на пару часиков сущего безделья.— Нам пора. — заявил я, надевая на засыпающую Миллер пальто и заматывая на ее шею вязаный шарф.— Ну может останетесь ещё на полчасика? — погрустневшим тоном спросил Энтони. — Ещё целый холодильник еды.— Это ты Ноену предложи. — заметил я и махнул в сторону блондина, который уже появился в дверном проёме. — По моему он на это дело всеми руками и ногами за, я прав?Не в силах сказать что либо, Ноен лениво кивнул головой.— Ну вы завтра-то приедьте. — немного опьяневшим голосом наконец-таки сказал Ноен. — Там мама решила устроить какой-то ужин, говорит, позови своих друзей ну и там все такое...— Энтони, уложи его спать. — посоветовала Эмили, надевая свои ботильоны на высоченном каблуке. — Он совсем ничего не соображает.Согласившись с ее мнением, Энтони кивнул головой, и, попрощавшись до завтра, захлопнул за нами дверь.Когда я довез Эмили до ее дома, на заснеженном газоне нас встретила ее мама. Она проверяла почтовый ящик.— Выйди и поздоровайся с мамой. - настояла Миллер, хмурясь на то, что я недовольно покачал головой.— Ну передашь ей привет от меня, ну малышка, я так хочу спать. — сонно произнес я и в достоверность своих слов откровенно зевнул и лениво улыбнулся.Эмили звонко цокнула и тут же дала мне по коленке своей маленькой ладошкой, всем своим видом показывая, что она настаивает на том, чтобы я вышел из машины.Простое приветствие окончилось тем, что я был вынужден зайти домой к этой ненормальной семейке и согласиться на чашку чая.— Как твоя сестра, Пэйтон? — улыбаясь, спросила миссис Миллер.Мой живот либо лопнет, пока я доберусь до дома, либо реально лопнет тогда, когда я окажусь в машине или где-либо ещё.— В порядке, спасибо. — вежливо ответил я и отпил из своей кружки глоток чая.Вечерние посиделки плавно перерастали в ночные и продлились чуть ли не до 12 ночи, до тех пор, пока Фейт не позвонила мне на мобильный и не потребовала вернуться домой.— Я должен ехать. — сообщил я, краем взгляда улавливая потухшее настроение Миллер. — Сестра звонила, просила приехать.— Конечно, конечно. — замешкалась миссис Миллер, вставая со своего места и обратившись к Эмили. — Дочь, Проводи Пэйтона.Рявкнув что то вроде «А то я сама не догадалась », Эмили вышла вместе со мной в коридор и протянула мне мою шапочку, надевая ее на мою голову.— Тут до машины три шага. — выдохнул я, задерживая свой взгляд на ее невероятных глазах.— Ты заставлял меня носить шапку, когда до дома Энтони оставалось два. — сказала она в свое оправдание и опустила заметно погрустневший взгляд вниз.Я аккуратно убрал выпавший на глаза локон с её лица и резко притянул к себе девушку, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая сладковатый аромат.— Ты вкусно пахнешь. — заметил я, прикоснувшись губами к ее уху. — Так вкусно, что у меня жилы лопаются от того, как сильно я не хочу отпускать тебя.— Я хочу, чтобы ты остался. — прошептала она, запуская руки мне под расстегнутую куртку и обхватывая меня за пояс своими руками.Понимая, что ни я, ни она не в праве этого изменить, Миллер легко, почти неощутимо прикоснулась к моим губам, поднимаясь на носочки и крепко прижимая меня к себе.Ее поцелуи можно было сравнить с невесомостью прикосновения от крыла бабочки. Она трепетала под напором моих рук, каждая ее частичка полностью отдавалась и окончательно принадлежала мне.Я отдавал ей всю свою нежность, которой в моих клетках было так ничтожно мало, но я старался так сильно. Старался сделать так, чтобы она полюбила меня хотя бы на одну долю секунды сильнее, чем я ее.Хотя в теории это было невозможно.Это было больше, чем просто исключено.Собрав всю волю в кулак, я чувствовал, с какой болью собираются самые важные на свете слова на моем языке. Как некомфортно мне говорить их, но с какой чуткостью они срываются, вырываются из моих уст, как дикая птица из клетки.Им нужна свобода, а мне нужна лишь Миллер.Моя Миллер.— Я люблю тебя. — улыбаюсь я, хрипло произнося три заветных слова, выражающие гораздо больше, чем просто мою ничтожную любовь.— Поезжай домой, Пэйтон. — чуть слышно произносит она и проводит ладонью по воротнику от моей куртки. — Напиши мне перед сном.Миллер смеётся мне в шею и неохотно выпускает из своих рук, не произнося со звуком, но отчетливо выражая три слова одними губами, после которых я чувствую, как земля проваливается под моими ногами, а кровь бьёт по курсу где-то в пятки, и тут же ударяет рядом, однако очень строго и прямо в мозг.