47 глава

Воздух обжигая кожу. Все вокруг поплыло тогда, когда Мурмайер вылетел за дверь в твердом порыве раздражающей злости и ненависти.

— Не иди за ним. — раздался сзади меня безоблачно-спокойный голос Ноена.Его голос общипывал кожу, складывалось ощущение, что я сейчас разорвусь на куски изнутри.

— Эмили? — вновь раздается голос сзади, от которого ломит кости и мерзко звенит в ушах. — Почему ты трясешься?

Я стояла на одном месте и всматривалась в одну точку словно 3авороженная, кутаясь в тонкую вязаную кофту. По телу проносилась дрожь, но я не ощущала этого. Ощущала лишь то, как нервно стучат мои зубы и настойчиво тарабанит сердце в груди.

Хотелось наплевать на все и уйти отсюда подальше, не видеть ни того, ни другого. Но разве природа спрашивает нас, чего мы хотим? Верно. Ей просто напросто наплевать на наши желания и чувства. Точно делает все только для себя и ради себя. Та ещё сучка.

Я нервным движением оглянулась назад, щурясь от пронизывающегосвета неонового прожектора, который пробивался сквозь щёлку в двери. Тело сковало. Я не чувствовала собственного дыхания, ощущала лишь холод зелёных глаз и едкую усмешку на своем заледеневшем лице.

Ноен спокойно раскачивался с пяток на носочки и выглядел так, как будто только что вышел после сеанса отличного массажа: расслабленно и умиротворение.

— Ты будешь полной дурой, если сейчас пойдёшь вон туда. — он указал пальцем на дверь, из которой пару мгновений назад вышел Мурмайер, а затем этими же пальцем покрутил у виска.

Я как-то по идиотски хмыкнула, холодно бросив брезгливый взгляд на парня.

— Ты что, думаешь, мне есть что терять? — взмахнув ресницами, процедила я сквозь зубы и мгновенно улыбнулась.

Ноен качнул головой и вздернул бровью. Да, ему было безразлично на обстановку. Он кусал губы, качался с пятки на носок, подмигивал, дергался, да что он только не делал, кроме одного он не проявлял интереса ко всему, что только что произошло.

Наплевать - вот какое слово характеризовало ощущения парня в данный момент. От этого мне становилось настолько дурно, что я невольно начинала дергаться от отвращения и брезгливости.

— Я и без того полная дура, Ноен. — вновь пискнула я и сделала уверенный шаг к двери, вцепившись в золотую ручку смертельной хваткой. — Я сделала все, что могла, все, что нельзя и все то, что под запретом. Осталось лишь одно.

Не дождавшись ответа, я уверенно распахнула дверь и в лицо тут же ударил пронизывающий ветер, который чуть не сбил меня с ног. Гребаный Мурмайер, что за придурошная страсть к холоду?

Я неловко поежилась, но смело шагнула вперёд и со всего маху захлопнула дверь за собой.

Мурмайер задумчиво взирал в окно, заострив серьёзный взгляд на какой-то вещи, которая буквально пленила его. С первого раза так и не понимаешь, моргал ли он вообще длинные ресницы слегка опущены в пол и даже не содрогаются от такого проклятого ветра.

Я тяжело выдохнула, боясь пошелохнуться. Сильнейший холод пронизывал до самых костей и я никак не могла контролировать себя лишь тряслась как будто стояла под проливным дождем. Сама не понимала, действительно ли от холода я тряслась?

— Нежности закончились? — хмыкнул неожиданно он, не отрывая взгляда от окна.

Вот проклятье. Один лишь вопрос, от которого так предательски затряслись коленки и перехватило дыхание.

Я медленно опустила голову вниз и закусила губу настолько сильно, что во рту незамедлительно почувствовался привкус крови.

Да чтож такое происходит, никаких слов на ум не приходит, хочется лишь стоять вот так, как совершенная идиотка около двери, как какой-то подкидыш или отброс. Просто вот так стоять без объяснении и пялится на красивого Мурмайера, который, кажется, сейчас взорвется от переполняющих эмоции, ведь в конце концов нельзя так долго все держать в себе?

Нет, можно.

Я даже не задаюсь вопросом: «Что это?», когда вижу, как Мурмайер ловко достает из кармана помятую пачку, отворачивается против ветра, что-то там бурчит себе под нос‚ затем щелкает, вновь щелкает, ругается благим матом в тот момент, когда ничего не выходит и в конце концов жадно выдыхает спертый дым и преспокойно себе оборачивается вновь, засунув вот эту штуку, под названием «мать вашу, это же сигарета», в рот и властным взглядом одаривает мое лицо. Усмешка. Властная и самовлюбленная. Спокойный взгляд, играющий огонек в зрачки, таинственная тишина. До моего обоняния доносится мерзкий запах дыма, от которого меня просто выворачивает. Сейчас бы следовало выйти вон отсюда, послать все куда подальше и действительно свалить с этого помещения, но нет.

Я медленно поднимаю голову и приоткрываю рот, вдыхая проклятый дым ртом.

Глупая усмешка вырывается из моих уст. В темноте легко различить как сгорает пепел на кончике сигареты и неловко стряхивается на пол без помощи Мурмайера.

— Меня тошнит от этого запаха. — практически шепотом говорю я и понимаю, что начинаю захлебываться дымом.

— А меня тошнит от тебя. — не тише меня отвечает Пэйтон, полу прикрыв глаза от пожирающего наслаждения.

Чтож, неплохой приёмник, Мурмайер. На ум так сразу и не приходит, что ответить. Внезапно хочется поцеловать его. Не понимаю зачем, чтобы ещё больше выбесить Пэйтона, для собственного удовольствия для же чтобы вдохнуть ненавистный запах полной грудью и от этого прочистить желудок и вместе с тем свои мозги?

Мурмайер бесшумно выдыхает дым и щурится; от этого взгляда становится невероятно тяжело. Действительно, он был очень сильным. Складывалось непреодолимое ощущение, что Пэйтон хочет меня грохнуть по голове рядом стоящей железкой, только откуда она тут взялась непонятно, но желание сделать мне больно явно разрасталось в парне с немалой силой.

Я сделала уверенный шаг вперёд, неожиданно даже для самой себя. Что он там собирался делать меня мало волновало, именно поэтому я смело подошла к парню и вонзила длинные ногти почти в потухшую сигарету, с силой вырвав ее из губ парня.

— Где твои чертовы манеры, Миллер? — выдохнув остаток дыма мне в лицо, произнес Мурмайер с легкой усмешкой. — Кто тебе позволял дотрагиваться до меня?

— До сигареты, парень. — поправила его я и тут же растоптала сигарету подошвой, не отрывая взгляда от его глаз. — Не путай вещи.

— Да мне плевать. — задумчиво произнес Мурмайер и медленно облизнул потрескавшиеся тубы. — Плевать на все, что ты говоришь. Секешь?

— Заткнись. — обрываю его я. — Не желаю слушать эту ложь и все такое подобное.Ехидная улыбка появляется на расслабленном лице Пэйтона. Он хрипло смеётся. Настолько хрипло, что мне хочется как заботливой мамочке постучать ему по спине, чтобы ребеночек прокашлялся. Но смех его лишен всяких эмоции. Он не настоящий, ложный, фальшивый. Он настораживает и пугает одновременно.

— Я заткнусь и ты заплачешь. — заметил Мурмайер равнодушным тоном. — Ненавижу слезы.

Я недолго помолчала, взирая на Пэйтона самым что ни на есть властным взглядом.Шутка.Властного взгляда у меня в жизни не вийдет, скорее это смотрелось так жалобно и недостойно, что Мурмайер вдруг оторвал от меня свои (вот теперь уже по настоящему) властный взгляд и мелодично рассмеялся.

Сукин сын, хватит ржать.

— Где твоя душа, Мурмайер ? Где твои чувства, эмоции, где это все, мать твою, куда все пропадает?

Он запрокинул голову назад и посмотрел в небо. Прикусил губу. Вдохнул. Вместе с ним вдохнула я, а затем синхронно выдохнула.

— Душа, душа, душа... — запричитал он, мгновенно развернувшись и направляясь в другой угол. — Душа моя, душа... В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращение переворачивающую облака в глазах жадно впитывающую стоны мира....

Я приоткрыла рот от удивления, взирая на Мурмайера так, словно увидела его впервые. Мелодичный тон спокойного голоса, не спешка, умиротворенность.

ОТКУДА?Единственный вопрос - откуда это все, мать вашу, взялось?

Пока я стояла, пораженная мгновением‚ Пэйтон развернулся лицом к стене и прикоснулся к ней лбом. Захотелось подойти, нет, набросится на него и прижать к себе.

Только вот черта с два это произошло. Стояла как недалекая и продолжала восхищенно смотреть на него.

А Пэйтону было все равно. Он спокойно стоял у стены, не в силах остановить нахлынувший поток слов.

— Выжженную степь‚ отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти...

Пэйтон, что ты, черт возьми... Неожиданно он заткнулся и резко обернулся. Блеск шоколадных глаз заставил выдохнуть с такой силой, что я невольно издала протяжный стон. Господи, Мурмайер. Что же ты за человек? И человек ли ты вообще?

Я сжала ладони в кулачки, продолжая наблюдать за ним. Завороженно. Фантастически.

Пэйтон подошёл ко мне и схватил мое лицо в свои ладони. Все это получилось настолько неожиданно, что я чуть не потеряла голову от его прикосновения.Хотя‚ нет. Скорее всего, так и есть. Я потеряла голову. Я потеряла себя, лишь от одного его прикосновения.

— Миллер, или это и есть ты, душа моя? — завороженно прошептал он, столкнувшись своим лбом с моим.

Его аромат ударил мне в нос и я почувствовала то самое головокружение, от которого приятно разливается дрожь куда-то в область сердца и так очарованно пульсирует кровь в висках. Я не знала, совершенно не знала, что мне делать. Готовая к скандалам и крикам придумавшая себе оправдание в адрес произошедшего, я стояла сама не своя, понимая, что парень не настроен на разборки. Его слова обволакивали сердце, а душевное переживание эхом отражалось где-то внутри.

— Пэйтон, Рикка сказала, что...

Не дав мне договорить, Мурмайер словно надел на себя другую маску и мгновенно зажал мне рот рукой, не позволяя мне даже дышать.

Он завороженно склонился к моему уху, все так же затыкая меня своей ладонью, и еле ощутимо докоснулся губами до мочки уха.

— У тебя нет полномочий верить Рикке, малышка. — прошептал забвенно. — Не слушай никого, кроме своего сердца.

Я что-то недовольно промямлила сквозь заткнутый рот, и, естественно, Мурмайер ничего не понял. Лишь соблазнительно улыбнулся и с какой-то таинственной искринкой посмотрел мне в глаза.

— Не удивляйся моим словам, Миллер. Ты действительно должна слушать свое сердце. Почему? — минутное молчание, прожигающее насквозь. — Потому что я, только я владею им. Я внутри твоего сердца и ты не в праве это изменить.

Я распахнула глаза так широко, что все сосуды наверняка полопались. Ощутила невероятно пронизывающую боль, но ничего не могла с этим поделать. Ничего. Абсолютно.

— ТЫ моя. — лёгкая улыбка. — Предлагаю закончить на этом.