Part 72

Сообщение поступило сквозь пулевое ранение в его руке, впившись в дерево под ним.Он завыл, но я перекрыл шум, засунув пистолет ему в рот.— С. Кем. Черт. Возьми. Ты. Разговаривал? — прорычал я.Он что-то пробормотал про пистолет, но я не убрал его.— Я тебя не слышу, — сказала я ему спокойно.Он попытался снова, на этот раз громче.На самом деле это было жалко. Каморрист должен быть сильным и стойким, не бояться. Смерть была для нас ничем, потому что она была нашим частым спутником. Она могла найти нас любым способом, потому что мы оказались не в том месте не в то время, оскорбили не того человека, или наш босс попал в неприятную историю с другим капо или конкурирующей семьей. От хныкающей нерешительности Рокко меня тошнило.— Я говорил с Коза Нострой, — пробормотал он, обхватив пистолет, когда я слегка вынул его изо рта. — С Агостино ди Карло.Ярость пронеслась сквозь меня, как поток.— Ты работал с потенциальным капо нью-йоркской Коза Ностры, — повторил я тихо, слова были такими тяжелыми, что упали, между нами, как камни.— Теперь он капо. Убил консильери два дня назад и получил титул.— Зачем тебе идти против своих людей?Это было почти неслыханно, чтобы мафиози меняли кланы, не говоря уже о том, чтобы полностью перейти в другую мафию. Обычно такие мафиози становились ненужными ни одной из сторон.— Ублюдки на Сицилии посягали на Кампанию, — прорычал он, имея в виду территорию Каморры. — Агостино обещал вернуть их обратно.— Sei debole, — сказал я ему наотрез.Ты слабак.— Ох, вот и она, — почти промурлыкал Рокко, переводя взгляд с меня на дверь. — Ciao puttana. (пер. с итал. «привет, сука»)Я ударил его пистолетом по лицу, но он только рассмеялся.Эмили появилась в дверях с пистолетом у виска охранника.— Он собирался устроить засаду.— И ты добралась до него первой. — я был впечатлен и более чем немного возбужден этим фактом. — Lottatrce mia. (пер. с итал. «мой боец»)Она усмехнулась, когда я двинулся вперед, чтобы забрать его у нее.— Направь оружие на Рокко для меня.Она так и сделала.Я повернулся и нанес мощный удар в лицо другому мужчине, хрустнула щека, а затем я непримиримо смотрел, как он, словно бревно, падает на пол.— Теперь, — я слегка разжал руку, кровь брызнула на пол. — Рокко, Агостино упоминал что-нибудь о traditore в моей организации? (пер. с итал. «предателе»)Его глаза расширились, маниакальная улыбка овладела его раздутым лицом.— Не так умен, как ты думаешь, Мурмаер.— По крайней мере, умнее тебя. — я обогнул стол и поднял его на цыпочки, обхватив рукой его горло и крепко сжав. — Сейчас ты умрешь, Рокко, и я хочу, чтобы ты знал почему. Не потому, что я лучше тебя, потому что ты прав, я не лучше. Мы с тобой оба злодеи, люди с испорченными душами и алчными умами. Я не отрицаю свою тьму. Но я также не отрицаю и свет. Думаешь, что можешь заставить девушку выйти замуж только потому, что она любит женщину, а не мужчину, который выбрал ее? Думаешь, что должен убить человека, потому что завидуешь ему? Избивать кого-то, потому что он не согласен с тобой? Я лучше тебя не потому, что я чист как снег, Рокко. Я лучше тебя, потому что я, может быть, и злодей, но я не монстр. У меня есть сердце, и я знаю, как его использовать. Но, опять же, не поэтому я стану победителем. И не поэтому я собираюсь выстрелить тебе прямо в твой толстый череп.Я наклонился ближе, мой рот оказался так близко к его рту, что старый, фанатичный дурак вздрогнул и заставил меня засмеяться.— Я собираюсь убить тебя, потому что я хочу жить больше, чем ты. Потому что я сделаю все, чтобы остаться в живых и удержать свою женщину рядом. Я бы содрал с тебя кожу живьём и скормил бы твои куски всей твоей команде, чтобы показать им, как много я значу, когда увидел, что правление Рокко Абруцци мертво и Мурмаер снова захватают Неаполь.— Ты жадный ублюдок! — крикнул Рокко.Я дал ему пощечину. Открытой ладонью со всей яростью. Его голова повернулась в одну сторону, кожа мгновенно покраснела, как быстро застывшее желе.— Бьешь как девчонка, — прошипел он, слюна с примесью крови упала на стол.— Я бью тебя как суку, ибо ты и есть сука, — сказал я ему совершенно серьезно. — Ты думаешь, что можешь заставить Миру выйти замуж, Райли Ломбарди попасть в сексуальное рабство и угрожать Эми?— Ты не можешь, — вклинилась Эмили, ее голос был правдив и звенел по кабинету, как церковный колокол.Это привлекло мой взгляд.Она стояла чуть сбоку и позади меня, ее пистолет был направлен на Рокко. Ее глаза были такими же холодными и серыми, как металл в ее руках.— Лена, не надо, — приказал я.Но, произнося эти слова, я знал, что она не послушает. Это была правда, почему она потребовала отправиться со мной.Она сама хотела отомстить.Пистолет выстрелил, отдача разбилась о ее руки. Она даже не вздрогнула.Я посмотрел на Рокко, который в оцепеневшем ужасе смотрел на неё, прижимая к груди здоровую руку. Сначала я подумал, что она промахнулась, но потом подбородок Рокко прижался к груди, а рука отвалилась от тела, обнажив дыру в правом боку.Сквозь лёгкое.Он хрипло вдыхал и выдыхал, пытаясь набрать остаточно воздуха, чтобы сказать.Я знал, что с такой раной он не быстро умрет, и был рад этому.Эмили не должна стать хладнокровной убийцей.Она была лучше меня душой и духом. Я не хотел, чтобы липкость моей испорченности оптом передалась ей.Поэтому я загородил Эмили вид на Рокко, снова наклонился к его измученному лицу и прошептал:— Пусть твоя душа вечно горит в аду, если ты предаешь Омерту и семью.Рокко вздохнул:— Figlio Di Puttana.Сын шлюхи.Я поднёс свой пистолет к его виску и нажал на курок.Елена впервые издала звук страдания позади меня, когда его мозги вылетели через заднюю часть черепа на стену, его ценная картина забрызгана серым веществом.Когда я повернулся к Эми это было с легкой опаской.Она видела, как я убивал в подвале того дома в Бруклине. Видела, как я всадил три патрона в голову её отца. Видела, как я выжег глазное яблоко человеку с помощью паяльной лампой и ложки.Но это другое.Это мафиозная жестокость. Казнь, а не самооборона.Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, бледными, как серебрянные доллары в слабом свете, ее брови высоко взлетели на гладкий лоб.— Stai been, lottatrice? — мягко спросил я, поддавшись вперёд, будто к взволнованному жеребёнку. (Пер. итал: «все в порядке, боец?»)Она вздрогнула, затем передернула плечами, крепко схватила меня за руку и притянула ближе.Когда я шагнул к ней, она встала и так сильно прижалась ко мне губами, что я почувствовал зубы под подушечкой ее губ.Отстранившись, ее глаза снова стали тёмными, горячими, как небо во время летней грозы.— Однажды ты сказал мне, что иногда единственная честь, которую можно получить, это месть. — ее глаза быстро переметнулись через мое плечо на мёртвого Капо, а затем вернулись к моим с еще большей убеждённостью. — Спасибо тебе за то, что убил человека, из-за которого моя семья так долго страдала.Она вновь поцеловала меня, на этот раз мягко и чувственно, посасывая мои губы, перекатывая свой язык по, по-моему, в томном скольжении, от которого у меня стыла кровь. Когда она отстранилась, то обхватила мою шею, положив большие пальцы на обе точки пульса.— Надеюсь, ты знаешь, что с тех пор, как я встретила тебя, ты стал героем, о котором я даже не подозревала.Ее слова пронзили меня насквозь, удовлетворяя какой-то укоренившийся комплекс белого рыцаря, которого я зарыл глубоко в земле своей души.Я был плохим человеком с хорошими намерениями, но люди говорят только то, что хотят видеть, а это то, что Капо злодей.Даже Райли видела меня таким, хотя я хотел быть только ее героем.Всю свою жизнь я стремился к этому, как и Эми, быть добрым и сильным, защищать тех, кого я любил, любой ценой, даже если моя мораль не была традиционной.Я был героем, которого никто не хотел.До этого момента.И, черт, это было приятно.Поэтому я вновь поцеловал свою жену, вливая свою любовь к ней в ее рот, как воду в вазу, надеясь наполнить ее до краев.И несмотря ни на что, я подумал, что это была подходящая брачная ночь для двух влюблённых злодеев.