Part 67

ЭмилиКонечно, платье сидело идеально.Это был винтажный Валентино, роскошный и простой шелк, скроенный точно по моим пропорциям, так что прямая юбка облегала мою талию и бедра, а лиф обнимал минимальные изгибы. Рукава были длинными, но материал обрезал мои плечи и верхнюю часть груди.Это было элегантное совершенство, и я без всякого подтверждения знала, что Пэйтон купил его для меня.В волосах у меня был пепел от горящей машины, а на обуви потертости от путешествий. В маленьком помещении не было зеркала, поэтому я не могла проверить свой макияж, и с собой была только маленькая кисточка, сложенная в сумочке, а также крошечный флакон духов Шанель № 5 и заканчивающийся тюбик красной помады.Я находилась в городе, который когда-то осуждала за воспоминания, которые он хранил, в крошечной часовне без друзей, семьи или светских фотографов, чтобы запечатлеть этот момент для шестой страницы.Мы с Пэйтоном были вместе всего один месяц.Месяц погонь и похищений.Секса и исследований.Романтики и напряжения.Один месяц, который показался мне целой жизнью.Жизнью, которую я никогда не хотела заканчивать.Поэтому мне было все равно.Не было причин, по которым я не должна выходить замуж за Пэйтона Мурмаера.За человека, который научил меня любить и жить заново.Человека, который вернул меня к самой себе.Я полюбила его еще до того, как научилась определять это чувство, и, возможно, именно поэтому это произошло, потому что все было сделано прежде, чем я успела подумать о том, чтобы остановить это.Любовь к нему зажгла искру, которую я годами складывала в своей одинокой душе, ожидая, что кто-то придет и зажжет ее. Это началось в моем сердце и распространилось, как лесной пожар, по венам, растопив замерзшую тундру, которую я слишком долго создавала из себя. Теперь оно бушевало во мне, вечное и неугасимое.Все, что пыталось встать, между нами, только разжигало пламя.И я до мозга костей знала, что это никогда не изменится.Что происходит, когда два злодея влюбляются друг в друга?Существует ли счастливый конец для таких людей, как мы?Я не была уверена, и, что характерно, мне было все равно.Единственное, что я знала наверняка, это то, что Пэйтон заставлял меня чувствовать себя такой живой, что я горела, и я хотела провести каждый хаотичный, прекрасный день оставшейся жизни, тлея рядом с ним.Я разгладила руками прохладный шелк, вдохнула полной грудью и открыла дверь.За дверью стояла моя сестра, держа в руках букет чистых красных роз.Я моргнула.Райли переоделась в простое платье с маковыми узорами, но на ее лице все еще была озабоченность, а на руке тонкий порез. Несмотря на то, что она сказала мне, что цела и невредима, меня охватило облегчение.Она окинула меня взглядом от основания легкого шелкового шлейфа до моей макушки, на ее лице расцвела улыбка, такая прекрасная, что у меня перехватило дыхание.— Ты идеальна, — мягко заявила она, протягивая мне букет. — Это от жениха.Жених.Я вздрогнула.— Это слишком нереально, — честно призналась я ей. — Я ощущаю себя как во сне.— Хорошо. Пришло время, чтобы некоторые из них стали явью для тебя.— Я не собираюсь плакать, — твердо предупредила я ее, хотя мое горло было сжато, а нос чесался от надвигающихся слез. — В последнее время я делаю это слишком часто.Она рассмеялась, потянувшись вперед, чтобы взять мою щеку в свою тонкую руку.— Плач это телесный способ выразить эмоции, которые слишком велики для слов. Это не делает тебя слабой, Эми, и я рада слышать, что ты снова чувствуешь.— Я знаю, что это не делает меня слабой. Впервые в жизни я ощущаю себя непобедимой, и это при том, что вокруг нас враги, которые активно пытаются нас уничтожить.— Враги Пэйтона, — добавила она с любопытным блеском в глазах.Я пожала плечами.— Значит, они и мои собственные.Она снова усмехнулась и бросилась вперед, как шальная волна, крепко обнимая меня.— Ti amo. Sono orgogliosa di essere tua sorella.Я люблю тебя. И горжусь тем, что я твоя сестра.Мое пылающее сердце трещало и искрилось.— Anch'io, — сказала я, крепко обнимая ее.И я тоже.— Надеюсь, ты знаешь, что он любит тебя больше, чем я видела, чтобы любой мужчина, кроме Гриффина, любил другую женщину, — сказала она, явно пытаясь успокоить мою неуверенность в том, что он когда-то утверждал, что любит ее. — Мужчины Мурмаер любят только один раз и любят вечность.— Я знаю. — я поцеловала ее гладкую щеку и отстранилась, чтобы она могла увидеть мою уверенность. — У меня нет никаких сомнений.Она прижала палец к уголку глаза, собирая скапливающуюся слезинку, а затем облегченно рассмеялась, утирая ее.— Ладно, хватит об этом. Он ждет тебя.Легкая дрожь пробежала по моим плечам, сладкое предвкушение потекло по языку. Райли протянула мне руку, и я поняла, что она поведет меня к Пэйтону по проходу. Это было вполне уместно, ведь она пожертвовала собой и поддерживала меня на протяжении стольких лет. Мимолетно я пожалела, что мамы нет рядом, но потом решила, что она лучше других поймет импульсивность капо.Мы покинули маленькую комнату и прошли через арки в главный зал, а затем повернули налево, чтобы пройти к алтарю.И там стоял он.Мой капо.Потрясающий, в великолепном черном костюме и галстуке, суровый цвет которого подчеркивал яркость его бронзовой кожи.Но все, что я действительно заметила, это выражение его лица, когда он взял меня под руку.Благоговение и удивление.Его словно поразило молнией, его взгляд устремился на меня, когда я двинулась к нему, его пальцы дергались по бокам, будто он не мог больше ни секунды выдержать без прикосновения ко мне. Не имея возможности убедиться, что я настоящая, а не мираж, спущенный с небес.Я почувствовала, что моя душа раскрылась, свет хлынул сквозь улыбку, от которой у меня заболели щеки.Он моргнул, словно смотрел на солнце.Когда мы подошли к алтарю, я наконец заметила, что за Пэйтоном стоит маленький, но смуглый священник, а по бокам от него расположились Гриффин и Торе. Они оба улыбались мне, даже лицо Гриффина было мягким от удовлетворения.Нетерпеливый Пэйтон шагнул вперед, чтобы взять меня за руку и оттащить от Райли.Она рассмеялась.— Думаю, тебе не нужно мое благословение.— Мне не нужно ничье благословение, кроме ее собственного, — легко согласился он, его глаза были прикованы к моим, даже когда он говорил с ней.Я шагнула ближе, поддавшись магнетической силе, между нами. Я хотела что-то сказать, но меня заворожила глубина любви и удивления в этих ночных черных глазах.— Dimmi si, — прошептал он, прижавшись лбом к моему лбу и обхватив мои бедра своими большими руками. — Скажи «да».Мое сердце билось слишком сильно и слишком медленно в груди, тяжелым, ноющим стуком отдаваясь в грудной клетке. Я поняла, что он планировал это уже давно, с того самого момента, когда впервые попросил меня довериться ему, сказать ему «да».— Si. Sempre.Да, навсегда.Его радость прорвалась сквозь выражение лица, румяные губы расширились до блеска острых зубов, а глаза сверкали, как ясное ночное небо с мерцающими звездами.— Farei qualsiai cosa per te (. «Я сделаю для тебя всё, что угодно»), — сказал он мне с прекрасным британско-итальянским акцентом, его руки нашли мое лицо, крепко обхватили его, опрокинули вверх, как бриллиант, чтобы поймать свет. — Мужчины и раньше говорили это женщинам, но они не могли понять, что это значит. Я буду убивать и умирать за тебя, но также я буду ходить по магазинам, потому что ты нравишься мне в купленной мной одежде, и я буду готовить для тебя, потому что мне нравится смотреть, как ты заново открываешь для себя радость жизни. Я буду заниматься с тобой любовью, когда твое сердце болит и одиноко, отдаваясь эхом прошлого, и я буду трахать тебя, когда ты не сможешь больше терпеть пустоту по мне ни секунды. Я капо всех капо Нью-Йоркской Каморры, но это не самый важный титул, который у меня есть. На самом деле, он почти ничего не значит по сравнению с тем подарком, который ты собираешься мне преподнести. Подарок быть твоим мужем и всю жизнь любить тебя яростно, трахать тебя до беспамятства и наблюдать, как ты каждый день поражаешь меня своим остроумием, красотой и драйвом.Его вздох пронесся над моим ртом, его губы последовали за ним, целуя меня сначала жестко, затем мягко. Его объятия колебались, как мерцающее пламя, яркое и темное, нежное и безжалостное, словно он хотел показать мне две стороны своей любви ко мне, целостность нашего единства.Когда он отстранился, он тихо сказал:— Resta con me per sempre. Будь моей донной и женой. Моей вечной любовью.Останься со мной навсегда.— Да, — прошептала я сквозь сердце, бьющееся в горле и грозящее задушить меня любовью и всепоглощающей благодарностью за этого человека и этот момент. Я потянулась к его шее, большим пальцем нащупывая его пульс, как он так часто делал со мной. — До тебя я была пустой и холодной, запертой комнатой в самом глубоком подземелье. Теперь я снова могу дышать, снова чувствовать, снова гореть. Ты доказал мне, что я достойна любви, и я хочу провести остаток своей жизни, доказывая тебе, что ты лучший мужчина, которого я когда-либо знала, и ты принял правильное решение, доверив мне свое бесконечное сердце.— Ti amo, — сказал он слишком громко и решительно, как две пули, выпущенные в святое место. (. «я люблю тебя»)Священник позади нас вздрогнул, но я улыбнулась только потому, что почувствовала силу этих слов, бьющуюся в моем горячем сердце.— Ti amo, — сказала я тем же голосом. (. «я люблю тебя»)Мы рассмеялись, прижавшись лбами друг к другу, музыка пронеслась через нас обоих в совершенной гармонии. Затем, не в силах сопротивляться, Пэйтон наклонился и сорвал смех с моего языка. Я принесла свои губы ему в жертву, позволив ему взять от меня все, что ему было нужно.— У нас нет времени на то, чтобы вы целовались весь день, — резко заметил Гриффин. — Если ты хочешь осуществить задуманное, нам нужен священник, чтобы официально обвенчать вас.Пэйтон продолжал целовать меня, притягивая ближе, так что я оказалась вровень с его твердым телом, его член упирался мне в живот.— Пэйтон, — предупредил Торе мгновение спустя.Я оторвалась от своего мужчины, оттолкнув его двумя руками от груди, когда он попытался поцеловать меня снова. Мой тон наполнился смехом:— Давай поженимся, Пэйтон. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем.Его глаза вспыхнули, как молния в темном небе.— Это звучит лучше, чем любое проклятие или просьба из твоих уст. Скажи это еще раз.— Муж, — поддразнила я. — Муж. Муж.Из его горла вырвался рык, руки сомкнулись на моем лице, прежде чем одна скользнула вниз и коснулась шеи.— Andiamo, padre (. «давайте, святой отец»), — приказал Пэйтон священнику, не отрывая своего взгляда от моего. — Я хочу сделать эту женщину своей женой.Маленький священник шагнул вперед, открыл Библию, и за двадцать минут компактных итальянских клятв я превратилась из Эмили Роджер, холодную сердцем, одинокого адвоката в Эмили Мурмаер, донну и жену дона Пэйтона Мурмаера.Это было похоже на крещение, возрождение, и когда Пэй надел на мой палец обручальное кольцо, я с глубокой до мозга костей уверенностью поняла, что все плохое, что было в моей жизни, произошло в качестве платы за это колоссальное счастье, и мне больше не было горько, не осталось даже шрамов.Впервые с шестнадцати лет я была цельной.