part 53

ЭмилиТолько вот слова Пэя о том, что я слишком многого добиваюсь, все еще звучали в голове.Мне надоело быть скучной, надоело пытаться вписываться в эти рамки, которые я позволила обществу сделать для себя.В Италии, в доме капо, которого я ненавидела в детстве, я нашла себя.И она начинала мне нравиться.— Возьми повыше. — голос Пэйтона был как дым, темный и извилистый, когда он стоял позади меня и изучал мою стойку. — Это даст тебе больше рычагов.Я поправила правый захват на прикладе ружья и позволила левой руке найти пазы в кисти, уже обхватившей рукоять, так что они казались зафиксированными на оружии.— Molto bene, lottatrice mia (. «очень хорошо, мой боец»), — практически промурлыкал Пэй. — В таком виде ты похожа на богиню-воительницу. Быть может, тебе стоит сбросить одежду, а?— Пэйтон, — сказала я, смеясь. — Не отвлекай меня, я столько времени хочу попасть.— Я заключу с тобой пари, — предложил он тем же сексуальным тоном, определенно пытаясь отвлечь меня. — Если ты попадешь во все шесть винных бутылок, то сможешь делать со мной все, что захочешь. — он ехидно усмехнулся, когда я слегка вздрогнула. — А если нет... я сделаю с тобой то же самое.— Договорились, — мгновенно согласилась я, мой пульс уже двигался вниз между ног.— Вы двое больны, — отчеканил Фрэнки, но я, не глядя на него, поняла, что он шутит, поэтому не стала принимать это на свой счет, как могла бы раньше.— Я подслушала, как ты общался по видеосвязи со своей женой, Брайс, — заметила я, выгнув бровь. — Чья корова бы мычала.Мужчины рассмеялись, и этот звук еще больше успокоил меня. Их дружба отвлекала меня от мыслей о предстоящей свадьбе Пэйтона с Мирабеллой или о войне, бушующей без нас в Нью-Йорке.Я глубоко вздохнула, мои руки слегка вспотели на оружии из-за полуденного солнца. В четырнадцати метрах от нас Пэй и Брайс установили импровизированные мишени — коллекцию старых бутылок из-под оливкового масла, лимончелло и вина, которые они стащили из магазинов Торе. Они находились на осыпающейся каменной стене, которая когда-то была загоном для овец.Дул легкий ветерок, но беспокоиться было не о чем, так как я сосредоточилась на мишенях. Я прокрутила в голове инструкции, которые Пэйтон давал мне последние четыре дня тренировок, и спокойно нажала на спусковой крючок.Раздался громкий треск, когда пуля вылетела, а затем звон, когда она ударилась о бутылку с оливковым маслом в крайнем правом углу, и стекло разлетелось во все стороны.Я слабо услышала, как Брайс издал тоненький свист.Но я смотрела вперёд.Щелчок, треск, звон.Я выстрелила, перезарядила оружие и выстрелила снова.Снова.Снова.У меня оставалась только одна бутылка, приземистая бутылка Лимончелло в крайнем левом углу.Позади меня воздух сдвинулся, и тепло тела Пэя раскалило воздух, между нами.— In boca al lupo, — прошептал он. (прим. это итальянская идиома, произнося которую итальянцы желают друг другу удачи. В русском языке аналогом является выражение: «Ни пуха, ни пера»)Удачи.Или, более точно, в пасть к волку.Только Пэй был волком, который хотел, чтобы я оказалась в его пасти, если я провалюсь, и я не хотела, чтобы это случилось.Я глубоко вдохнула, ощутив на языке сладкий вкус лимонов и привкус оливок, и выстрелила.Щелчок, треск, звон.— Ammazza (. «убейся»), — воскликнула я, выпустив пустую гильзу и сняв оружие с предохранителя, затем вскинула руки вверх.Я повернулась лицом к Пэйтону , мои бедра двигались из стороны в сторону в маленьком победном танце, когда я начала напевать слова «O Sole Mio», традиционной неаполитанской песни, которую местные пели при малейшей возможности и по любому поводу.Брайс держался за живот, смеясь рядом со мной, а я начала небольшой победный круг вокруг своего мужчины.Это длилось недолго.Длинная рука Пэйтона обвилась вокруг моей талии и притянула меня к себе. Я столкнулась с его грудью с охом, а затем была поднята вверх, в его объятия, его руки поддерживали мой живот.Оружие упало на землю, поэтому я запустила пальцы в короткие волосы Пэя и посмотрела на него сверху вниз.— Я говорила тебе, что стану метким стрелком, — невозмутимо заявила я.— Ты стала. — он не совсем улыбался, но его глаза танцевали, как ночное небо, усеянное созвездиями. — Я знал, что у тебя все получится.— Потому что я гениальна? — поддразнила я, чувствуя себя легкой как воздух, настолько легкой, что могла бы улететь, если бы Пэйтон не держал меня в своих больших объятиях.— Si, splendido (. «да, великолепна»), — торжественно согласился он.Я поцеловала его.Мои руки не выпускали его, пока я наклонилась, чтобы захватить его губы, и его вкус заставил мою голову раскалываться даже больше, чем победа. Он поел свежеприготовленные тараллини, соль и дрожжи еще оставались на его языке. Я прикоснулась к нему своим языком и застонала, когда его руки сомкнулись на моей попке.— Вау.Голос был знакомым, но я была слишком погружена в Пэйтона, чтобы сразу его распознать.Я наклонила голову, целуя его глубже.— Никогда в жизни не видела, чтобы моя сестра с кем-то целовалась, — насмешливо прошептал рядом тот же голос, теперь уже смеющийся.Этот голос.Говорит по-английски с итальянским акцентом, от которого она так и не смогла избавиться, и с британским оттенком. Через несколько лет она могла бы даже говорить точно как Пэйтон.Я отстранилась, задыхаясь, и тут же повернулась в сторону голоса.А там стояла она.Моя Райли.