part 50

ЭмилиПоездка заняла чуть больше часа, но казалось, что она длится бесконечно долго. Пэйтон приказал мне вновь поласкать себя для него, пока я ссутулилась на пассажирском сиденье, но на этот раз он не позволил мне снять нижнее белье. Трение было недостаточным для моей ноющей киски, но его ухмылка была жестокой, когда я умоляла.Ему нравилось видеть меня на грани, нуждающейся в нем и желающей его.Когда мы, наконец, добрались до Вилла Роза, он не повел меня внутрь.Выбравшись из машины, он оттолкнул меня и перекинул через плечо, как пожарный.— Пэй, — запротестовала я, ударив его по спине. — Отпусти меня!Он проигнорировал меня, обойдя дом, вышел на задний двор и направился прямо к лимонной роще. Его лицо было почти суровым от желания, когда он наконец опустил меня на край деревьев между фруктами и развешанным бельем.— Я хотел привести тебя сюда вчера. Лечь на тебя и зарыться в тебя, пока все остальное не исчезнет, — сказал он мне, изучая развешанное белье, затем вытащил белую простыню и оторвал длинную полосу от ее конца.Только яркая луна и свет, льющийся из дома, подчеркивали его черты серебром и золотом, а его глаза были черными водоемами, более темными, чем ночное небо. Он намотал ткань на руки и затянул ее, подойдя ко мне.— Руки вверх, bella mia (. «моя красавица»), — приказал он.Я не колебалась.Я все еще была загипнотизирована пульсацией похотливой музыки, между нами, ритмом, который установился между нашими телами. Я жаждала, чтобы он снова прикоснулся ко мне.Улыбка Пэйтона угрожающе сверкнула в слабом свете, когда он перекрестил мои запястья и завязал их сложным узлом на деревянной решетке, поддерживающей деревья, спускающиеся по крутому склону горы.На мгновение во мне вспыхнуло беспокойство. Кристофер уже несколько раз связывал меня, и забыть эти воспоминания было почти невозможно. Но я решила заменить их на более сильные, позитивные, как мы с Пэй сделали это в Сорренто.— Che coraggio, — пробормотал он во второй раз за вечер, отступая назад и изучая меня.Какое мужество.Разогретая его похвалой, уже мокрая и пульсирующая, я потребовала:— Прикоснись ко мне.— Вот так? — поддразнил он, подавшись вперед, проводя рукой по середине моей груди, следуя за вырезом дизайнерского платья.— Di più, — приказала я, глядя на него.Сильнее.Он нежно пощипывал мои соски через ткань.— Va bene cosi?Вот так?— Нет, — выдавила я, выгибая спину, чтобы быть ближе. — Сильнее, Пэйтон.— Хочешь, чтобы я трахнул тебя жестко, моя Эми? — мрачно спросил он, крепко сжимая мои соски костяшками пальцев, пока я не зашипела. — Потому что после сегодняшней ночи мне нужно трахать тебя до тех пор, пока ты не почувствуешь меня в каждом сантиметре своей кожи.— Да, — согласилась я. — Сделай это.— По-итальянски, — уговаривал он, отпустив мою грудь.— Scopami, per favore.Трахни меня, пожалуйста.Его ухмылка сверкнула в лунном свете.Мгновение спустя обе руки нашли вырез моего платья, пальцы впились в ткань, и он разорвал его прямо посередине. Я задохнулась, когда ткань капитулировала перед его силой, чисто порвавшись до самого подола, пока оно не распахнулось по обе стороны от меня.— Ottimo, — прорычал он, лаская мою обнаженную грудь, перекатывая соски в своих ладонях.Лучше.Это было намного лучше.Моя голова упала назад между плеч, когда он шагнул ближе и взял один из моих сосков в рот, чтобы пососать и пощипать зубами. Контраст удовольствия и боли заставил дыхание прерываться.Он прижался к груди, обрабатывая ее, в то время как его другая рука направилась прямо к моему лону. Его рычание вибрировало в моем соске, когда его пальцы скользнули в омут влаги у меня в центре.— Такая влажная для меня, — простонал он.Моя дрожь не имела ничего общего с прохладной зимней ночью, а все было связано с тем, как он прослеживал каждую складочку и углубление в моей киске, словно картограф, решивший составить карту моего удовольствия.— Знаешь, у нас не было десерта.Я смотрела с тяжелыми веками, как он срывает с дерева лимон и разрывает его, используя только большие пальцы. Сок стекал по его запястью. Он поднял руки, слизывая струйку сладковатой жидкости, и хмыкнул.— Ты тоже хочешь немного? — спросил он невинно, но Пэй был совершенно непристойным, совершенно нечестивым.Я никогда не представляла, что лимоны могут быть эротичными, пока не кивнула, задыхаясь, и он не поднес к моему рту кусочек желтой мякоти. Итальянский фрукт был таким сладким, что можно было есть кожуру, и я закрыла глаза, пока он кормил меня им, кусочек за кусочком.— Теперь я, — сказал он, выдавливая вторую половинку лимона между моих грудей.Прохладная жидкость заставила мою плоть затрепетать, спускаясь по дрожащему животу к паху и по внутренней стороне бедра.Пэйтон хмыкнул, приступая к работе, его язык был горячим и льнул к моей плоти, когда он вылизывал меня дочиста, пощипывая соски. Когда он опустился на колени в траву и взял мои бедра, устраивая их на свои сильные плечи, я позволила себе обмякнуть, полностью поддерживаемая моими связанными руками и его широкой спиной.Он проводил языком по обе стороны моих бедер, всасывая кожу, пока не осталось ни следа сладкого лимона.— Лимон с медом лучшее сочетание, — пробормотал он почти про себя, прежде чем прикоснуться к моей киске, глубоко вдохнув мой аромат.Dio mio, это было чертовски сексуально, что ему так нравится мой запах. (. «Бог мой»)Мгновение спустя он раздвинул мои набухшие складки и погрузил язык внутрь.Мое лоно мгновенно сжалось, как пружина.— Блядь, — грубо выкрикнула я.Пэйтона застонал в ответ, вибрация сладкой агонией отозвалась на клиторе, когда он захватил его между губами и атаковал языком.Это секс.Это наслаждение.Это то, чего мне не хватало всю жизнь.Мне не было стыдно, когда я объезжала талантливый язык Пэйтона, когда он вводил один, потом два, три пальца в меня и двигал ими, пока я не начала извиваться и стонать.Я уже была обнаженной. Я трахалась раньше.Но никогда не впускала другого человека в свое тело и разум, чтобы трахать их одновременно.До Пэйтона.Он был под моей кожей и в моей крови. Его аромат был единственным, что мой нос мог учуять даже в лимонной роще. Надо мной не было ни ночного неба, ни земли под ногами, ни даже гравитации, кроме магнетизма, исходящего от мужчины, который ел, как голодный, между моих бедер.Я была только его, а он только моим.Именно эта мысль превратила мое тело из твердого в газообразное, конечности растворились в дыму, который грозил унестись с ветерком.Я кончала и кончала, а Пэй ел и ел, пока все, что я могла делать, это бороться за дыхание в легких.Когда он встал, его рот и подбородок блестели от остатков меня. Он не вытер их, когда захватил мои губы в дикий поцелуй, пожирая меня так же, как он пожирал мою киску.В нем не осталось нежности, только горячая потребность и яростная агрессия. Он зарычал, приподняв мои бедра за предплечья и упираясь своим толстым членом в мой центр. Его потный лоб прижался к моему, и мы оба смотрели вниз, на место соединения наших тел.Секунду спустя он вошел в меня до упора.Я закричала, но это было похоже на аллилуйю.Он трахал меня жестко, будто я была сосудом, а не женщиной. Как будто я была создана для этого для того, чтобы он трахал меня, использовал и наполнял своей спермой.Это не было унизительным или неправильным.Это было так горячо, что расплавило мои внутренности, превратило мой мозг в желе.— Dai! — призывала я его. — Di più.Сильнее.