Part 38

Пэйтон Я оставил Эмили спать после нашего позднего ночного разговора, ее длинное, бледное тело растянулось по диагонали кровати, как только я ушел, ища моего тепла. Я смотрел, как она зарывается лицом в мою подушку, обнимая ее, словно это был мой торс, и чувствовал, как в моем теле разгорается жар.Торе сидел на выложенном красным камнем патио в задней части виллы, пил маленький эспрессо и читал Corriere della Sera (прим. «Вечерний вестник» — ведущая итальянская ежедневная газета). Он не поднял глаз, когда я подошел к нему и взял спелую сливу из тарелки, стоящей посреди старого, покрытого шрамами деревянного стола. На мягкой поверхности была вырезана крошечная надпись ЭДД, которую я сделал еще мальчиком во время одного из наших первых визитов в дом дяди Торе. Я провел по нему большим пальцем, удивляясь тому, как далеко я продвинулся с тех пор.— Ты сделаешь все, чтобы удержать ее, — начал разговор Торе по своей привычке, начиная с середины, будто подхватывая нить разговора, который мы уже вели. — Хотя разумнее всего было бы жениться на Мирабелле Янни.— Это разумно? — спросил я, откусив кусочек фрукта, и сок потек по подбородку. — Девушка, которая, по слухам, уже не девственница, с небольшим количеством важных связей и мало чем еще может похвастаться.— Абруцци хочет ее. Он теперь здесь capo dei capi, нравится нам это или нет. Он мог бы помочь с ситуацией ди Карло в Нью-Йорке. Ты же знаешь, поддержка родины значит все, даже для этих высокомерных американцев— Возможно, — согласился я, усаживаясь напротив него, когда Мартина, старая домработница Торе, появилась с эспрессо и свежей домашней сфольятеллой. Я поблагодарил ее, прежде чем снова обратить внимание на Торе. — Но в ситуации с Мирой есть нечто большее, чем нам говорили. Раньше Рокко любил свою племянницу, а теперь он говорит о ней, как о мерзости.— Ты же знаешь, что здесь ценят девственность.Я хмыкнул, но было в этом что-то такое, что меня все еще раздражало.— Ты знаешь, что я сделаю все, что потребуется, чтобы сохранить нашу семью.— А Эмили?— Всегда. — гнев вновь вспыхнул в моем нутре, когда я подумал о том, что Умберто подверг ее опасности прошлой ночью. — Она всегда будет на первом месте.— Ее безопасность или ее счастье?А разве не в этом был вопрос.— Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить и то, и другое, — признался я. — Даже если это означает пожертвовать моей собственной безопасностью и счастьем. Никто никогда не ставил мою женщину на первое место, и я не собираюсь совершать эту ошибку.— Значит, ты не женишься на Мире.Я допил свой эспрессо, горькая жидкость нагрела мое тело, в котором сидело холодное, твердое зерно ужаса.— Я этого не говорил. Женитьба на Мире может быть единственным способом обезопасить нью-йоркскую команду от ди Карло. Ты слышал план, который мы разработали с Умберто Арно прошлой ночью.— Non tutte le ciambelle riescono col buco.Не все пончики выходят с дыркой посередине.Старая итальянская фраза, означающая, что не все идет по плану.Я пожал плечами.— Может быть, но я найду способ сделать так, чтобы все получилось. Мне просто нужно время.Пока оно у меня есть, я полностью намеревался заставить Эмили снова влюбиться в свою страну.— И еще больше влюбиться в тебя, чтобы она не ушла, когда поймет, что нашим бедам никогда не будет конца? — Торе вздохнул, потирая рукой свой усталый рот. — Я не должен удивляться, что ты оказался с женщиной Роджер. В конце концов, ты очень похож на меня.— Надеюсь, у нас будет то счастье, которого не было у тебя с твоей, — тихо сказал я, наблюдая, как боль проходит по его изрезанному лицу.Оно все еще было таким же ярким и свежим, каким, по моим представлениям, оно было десятилетия назад, когда Каприс разбила ему сердце.— Я все еще люблю ее, — сказал Торе, пожав плечами. — Это не конец. Быть может, однажды она поймет, насколько лучше было бы жить вместе. Я не надеюсь на это. Каприс всегда была упрямой.Я рассмеялся.— Она передала это своим дочерям.— Ты не скажешь ей, — спросил Торе, почти застенчиво. — О том, что Райли  и Себастьян мои. Каприс не хотела бы, чтобы она знала, иначе она бы сама рассказала Эмили.— Мне не нравится хранить от нее секреты. Если быть откровенным, Торе, Эмили слишком долго чувствовала себя чужой в собственной семье. Секреты лишь часть причины этого, и я не хочу играть на этом. Я уважаю тебя, и не скажу того, что не должен говорить. Но предупреждаю, что время на это ограничено.— Справедливо, — согласился он. — Я позвоню Каприс.— Она ответит?