Part 13

ПэйтонЯ заколебался, но не обернулся.— Я тоже не хочу выходить за тебя замуж, — набралась она смелости и сказала мне.Поэтому я не спеша повернулся и поймал ее широкий, испуганный взгляд.— Не могу сказать, что я удивлен, когда ты едва можешь смотреть на меня, не падая в обморок.Младшая девочка фыркнула, и тетя Миры слегка потрепала ее по затылку.— Ты влюблен в нее? — с удивительной смелостью спросила Мира. Когда я не ответил, она слегка кивнула и посмотрела вниз на полуочищенный кусок картофеля в руке. — Рокко не так глуп, как ты думаешь. Будь осторожен.— А ты? Ты не можешь быть осторожной, если спустя столько лет так и не вышла замуж, а Рокко решил выдать тебя за иностранца, который ему даже не нравится.Она слегка вздрогнула, уставившись на эту проклятую картофелину, словно в ней содержались ответы на все жизненные вопросы.— Я должна была выйти замуж, но... ничего не вышло. Теперь мой дядя стыдится, что у него есть племянница, у которой нет никаких перспектив. Мы все несем свой крест.— Ты не будешь одним из моих, — пообещал я ей, не дожидаясь ответа, и вышел через другую распахнутую дверь в холл.Я не хотел оставлять Эмили одну в этом гадючьем логове дольше, чем это было необходимо.Мои ботинки цокали по бордовой керамической плитке, пока я шел по коридору, заглядывая в открытые арки и за полузакрытые двери.Эми не было.Наконец, в конце коридора перед лестницей оказалась единственная запертая дверь. Я знал, что она находится за деревянной баррикадой, как провидец знает, что скрывается за непрозрачностью хрустального шара. Я чувствовал ее.Без предисловий я достал из кармана складной нож, рывком открыл дверь и направил лезвие между дверью и деревянной рамой. Мгновение спустя лезвие нашло край механизма защелки, и дверь открылась с тонким скрипом.Эмили не вздрогнула, когда я появился.Ее глаза были прикованы к моим в отражении массивного, богато украшенного позолотой зеркала над раковиной. Они были насыщенного, стеганого серого цвета, как перекатывающиеся грозовые тучи, сверкающие трещащими молниями, грозящими пронзить насквозь.Даже исполненная гнева, Эмили была прекрасна.— Ты собирался сказать мне, что помолвлен? — спросила она низким, срывающимся голосом, который скользил ко мне, как удлиняющаяся тень.Я нагло прислонился к дверному косяку и скрестил руки, размышляя над изогнутой кромкой своего ножа.— А ты? Ты никогда не говорила со мной о Кристиане.Раздался резкий звук, когда она втянула воздух между зубами. Я наблюдал, как длинные линии ее тела напряглись от контролируемой ярости.Я устроился поудобнее, предвкушая перспективу увидеть, как ее ярость вырвется из клетки.— Кристиан сейчас не имеет значения.— Не имеет? — я притворился удивленным. — Мужчина, с которым ты жила четыре года. Тот, за которого ты думала выйти замуж и усыновить ребенка. Тот самый, которого ты не могла забыть, пока не встретила меня?— Ты такой высокомерный ублюдок, — огрызнулась она, поворачиваясь ко мне лицом, и ее щеки запылали. — Думаешь, ты просто волшебным образом сделал все лучше?— Нет, — ответил я, оттолкнувшись от рамы и закрыв дверь одной рукой, прежде чем направиться к ней через маленькую комнату. — Не все. Нам еще нужно поработать над некоторыми вещами... — я оттеснил ее к раковине, пока она не нагнулась спиной к фарфору, ее грудь вздымалась от раздражения и нарастающего желания.Я провел ладонью по коже над ее грудью и скользнул шершавой ладонью вверх, пока не коснулся ее шеи.Удар ее бешеного пульса о мой большой палец заставил мой член дёрнуться в брюках.— Мне еще предстоит научить тебя всему, что нужно знать о том, как доставить мне удовольствие. Твоими руками, твоим красным ртом, твоей сладкой киской и твоей маленькой попкой.— М-моей попкой? — повторила она, ее глаза расширились, как серебряные доллары.Я хрипло рассмеялся, взяв ее руки в свои и заведя их ей за спину, так что она была вынуждена выгнуться дугой.