Часть 28

Похоже, я перестаралась.

Повернув за угол и увидев осиротевшие ступеньки лестницы в доме напротив, я почувствовала, как меня накрывает волна грусти, а сердце подпрыгивает в горло, оставляя в груди ощущение пустоты.

На прошлой неделе я поставила Джину ультиматум, угрожая двинуться дальше без него, и надеялась, что мысль о том, что я могу переспать с другим мужчиной, даст ему необходимый толчок. Если он на самом деле был неравнодушен ко мне, если он чувствовал хотя бы часть того, что я чувствовала к нему, это не могло не повлиять на него.

Однако миновала неделя, а Джин все так же продолжал просиживать ночами у моего дома, не делая ни единой попытки приблизиться ко мне. Я подумала, что будет неплохо столкнуть его нос к носу с реальностью, и именно поэтому, когда сегодня вечером Сан Хва пригласил меня поужинать и сходить в кино, с радостью согласилась, усмотрев в этом прекрасную возможность дать Джину лично увидеть, как отправляюсь на свидание с другим мужчиной. Он ведь не знал, что идущий рядом со мной статный молодой красавчик ‒ мой брат. Но итоговый результат оказался прямо противоположным тому, что я ожидала, ‒ мой охранник ушел.

Я не могла перестать смотреть на ступеньки соседнего дома. Пока Джин сидел там, во мне еще теплилась надежда, но теперь ее свет погас, и эти ступени стали олицетворением того, как я себя чувствовала, – абсолютно пустой.

Мысль вернуться в квартиру и спать в постели, в которой мы с Джином занимались любовью, пугала и отбивала всякое желание идти домой, поэтому я крепко ухватилась за локоть Сан Хва, и вот так – под ручку – мы проделали оставшуюся часть пути до моего здания.

Наверное, мы выглядели забавной парочкой, поскольку на носу у брата по-прежнему красовались специальные очки, проецирующие субтитры фильма примерно на десять футов перед зрителем, которые я подарила ему, узнав, что кинотеатры IMAX начали показывать фильмы для глухих, но, похоже, никто не обращал на нас внимания, пока мы медленно шли по полночным улицам Нью-Йорка.

Я не стала говорить Сан Хва , что ему не нужно провожать меня или проверять квартиру, так как он все равно сделает это. Кроме него только Джин понимал насколько важно для меня провести обход квартиры и выполнял его вместо меня.

Я предвидела, что сегодня будет нелегкая ночь, поскольку теперь, когда Джин ушел, чувствовала себя так, будто снова его потеряла. Еле волоча ноги, я вышла из лифта, однако повернув к своей квартире, буквально вросла в пол, заставив брата, идущего позади, врезаться в меня.

Сердце, застрявшее где-то в районе горла, скользнуло вниз и снова начало биться, да так сильно, будто желало наверстать упущенное.

‒ Джин?!

Он стоял рядом с моей квартирой, прислоняясь спиной к стене и глядя в пол. После моего окрика он поднял голову, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, поскольку даже измученный и усталый он все еще был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

Глаза Джина странно поблескивали, и я подумала, не пьян ли он?

«Поэтому он здесь? Он пришел ко мне только потому что выпил?»

Я совсем забыла об Сан Хва, пока не почувствовала, как его ладонь сжала мое плечо. Видимо, и Джин в тот же момент впервые заметил мужчину, стоящего позади, потому что я видела, как напряглась его челюсть, когда взгляд задержался на моем плече.

‒ Что ты тут делаешь? ‒ спросила я, все еще не решаясь преодолеть нелепые пятнадцать футов, разделяющие нас.

‒ Мы можем поговорить? ‒ не отвечая на мой вопрос, спросил Джин.

‒ Э-э... конечно.

Мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы вспомнить, как двигать ногами, а затем я нерешительно двинулась вперед. Когда я добралась до двери, Джин снова поймал мой взгляд и добавил:

‒ Наедине, если можно.

Достав из сумочки ключи, я протянула их Джину и указала на дверь.

‒ Заходи. Я сейчас приду.

Я подумала, что случится что-то плохое, когда Джин пару мгновений сверлил брата взглядом, но, в конце концов, он кивнул, отпер дверь и вошел в квартиру.

Потребовалось некоторое время, чтобы убедить старшего брата, что со мной все будет в порядке. Я уже рассказывала Сан Хва о Джине, но будучи моим самым яростным защитником, он сомневался, что ему стоит уходить. Наконец, я поцеловала его в щеку и пообещала в течение часа отправить SMS или в противном случае он вернется сюда, чтобы проверить меня.

Оставшись одна в коридоре, я собралась с духом, разгладила платье и, призвав все свое мужество, вошла в квартиру.

Повинуясь привычке, я сразу же открыла шкаф, чтобы убрать в него кофту, хоть и не хранила ее там. Джин, очевидно, понял, что я делала, поэтому сообщил:

‒ Я уже выполнил обход квартиры. Дважды.

За его улыбкой я разглядела призрак печали и мысленно взмолилась: «Пожалуйста, не разбивай мое сердце. Снова...».

‒ Хочешь бокал вина? ‒ поинтересовалась я, проходя в кухню.

‒ Нет, спасибо, ‒ ответил Джин.

Он пристально наблюдал за моими перемещениями по небольшому пространству, пока я, наполняя свой бокал до самых краев, обдумывала, а, может, выпить прямо из бутылки.

Вернувшись в гостиную, я застопорилась, выбирая место, где бы сесть. Решив расположиться на стуле, а не на диване рядом с Джином, я села и сделала глоток вина. Все это время он терпеливо ждал, пока я не вернула к нему свое внимание.

‒ Иди сюда, ‒ тихо попросил он.

Я закрыла глаза. На свете не существовало другого места, где я хотела бы быть больше, но мне нужно было знать, для чего Джин пришел сегодня. К чему все это?

‒ Зачем? ‒ Я снова глотнула вина, чтобы иметь оправдание отвести взгляд.

‒ Затем, что мне нужно, чтобы ты была рядом.

Я снова посмотрела на Джина . Я все еще не решалась. Я все еще сомневалась.

‒ Затем, что я скучаю по тебе. Я так истосковался по тебе, Мэри.

Слезы счастья подступили к глазам, но я сильно сглотнула, чтобы удержать их. Было рано радоваться. Оставалось кое-что еще. Я не могла позволить себе вновь погрузиться в эти отношения, если Джин полностью не откроется мне.

Мне нужно было от него все. Или ничего.

Тем не менее, я подошла к дивану, и Джин, взяв из моих рук бокал, поставил его на столик, а затем обнял меня и притянул к себе. Я едва могла дышать – настолько крепки были его объятия. Но при этом в кольце его рук я чувствовала себя невероятно хорошо, словно вновь оказалась там, где и должна быть.

‒ Мне так жаль, Мэри, ‒ пробормотал Джин в мои волосы, ‒ так жаль, что я причинил тебе боль.

Долгое время мы сидели, крепко обнявшись, но потом он чуть отстранился, чтобы мы могли видеть друг друга. Он смотрел прямо мне в глаза, словно что-то ища в них, ‒ возможно, уверенность? ‒ а найдя, прочистил горло и заговорил.

‒ Когда мне было двенадцать, я купил старый армейский нож на гаражной распродаже и с тех пор все время носил его с собой. ‒ Замолчав, Джин опустил голову, взял мою правую руку и начал большим пальцем поглаживать шрам на запястье. Когда он вновь посмотрел на меня, в его глазах блестели слезы. ‒ Я отдал этот нож Джи Хану, – бездомному, которому пыталась помочь Пейтон, ‒ чтобы он мог защитить себя в случае необходимости.

Боль в голосе Джина была невыносима, и мне тут же захотелось как-то успокоить его, утешить, но я сдержалась, зная, что ему необходимо выговориться, выпустить то, что он держал в себе так долго. Это станет огромным шагом на пути к его исцелению от драмы прошлого, ставшей препятствием и в наших отношениях. Я хотела этого больше, чем что-либо еще, поэтому просто сжала его руку и кивнула.

‒ Я всегда думал, что Пейтон стала случайной жертвой банды подростков, которые избивали бездомных, ‒ Джин сделал глубокий вдох, а затем с шипящим свистом выпустил воздух из легких, ‒ но это не так. Ее убил Джи Хан... ‒ Он посмотрел вниз, стиснул мою ладонь, а затем его взгляд вернулся ко мне. ‒ Ножом, который я ему дал. Мой нож оборвал ее жизнь.

Хоть я и не была тем, кого порезали ножом, чувствовала я себя именно так.

‒ Я не заперла дверь дома и из-за этого мой брат теперь глухой, ‒ прошептала я.

‒ Ты в этом не виновата. ‒ Джин обнял мое лицо ладонями и пальцами вытер слезы, струящиеся по щекам.

‒ Как и ты не виноват в том, что случилось с Пейтон, ‒ ответила я, смотря прямо ему в глаза.

___________

Спустя пару часов я была полностью истощена как морально, так и физически.

После того как, образно говоря, пробку вытащили из бутылки, Джин рассказал мне обо всем. Мы говорили о Пейтон и Джи Хан, я поведала ему подробности того вечера, когда мы с Сан Хва столкнулись с грабителями в нашем доме. И о том, в чем едва ли признавалась самой себе: о чувстве вины и как оно повлияло на меня, о растущих приступах депрессии, и о том, как я их преодолевала. Джину было важно знать, что он не одинок, и что я не ожидала его полного исцеления за одну ночь.

Вернувшись из ванной комнаты, где отвечала на видео-звонок по FaceTime от брата, которому, конечно же, забыла отправить SMS, я только собралась плюхнуться обратно на диван, как Джин поймал меня и усадил к себе на колени.

Его улыбка на мое удивление была красивой и настоящей, но потом он поджал губы, уткнулся своим лбом в мой и спросил:

‒ Ты, правда, хотела уехать в Чикаго?

‒ В Чикаго? Зачем?

‒ Ради новой работы в «Pink Cosmetics».

Я нахмурилась.

‒ Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я не слышала о вакансии в «Pink Cosmetics». В данный момент я вообще не ищу новую работу. У меня есть отложенные деньги, поэтому я устроила небольшой перерыв, чтобы подумать, куда двигаться дальше. Вообще-то мы с моей подругой , - ты с ней встречался, помнишь? - рассматриваем вариант открытия собственной небольшой маркетинговой фирмы. Мы обсуждали это еще в прошлом году до моего увольнения из «Fresh Look», но тогда я не была готова, а сейчас, похоже, созрела. ‒ Я ненадолго замолчала. ‒ А почему ты решил, что я переезжаю в Чикаго?

‒ «Pink Cosmetics» наводили о тебе справки.

‒ Странно...

Джин на миг задумался, а затем усмехнулся и покачал головой.

‒ Сон Хва.

‒ Сон Хва?

‒ Это она рассказала мне, что представители «Pink Cosmetics» наводили справки о нашем бывшем сотруднике, когда я недавно заходил в офис.

‒ И все равно я не понимаю...

‒ Она решила подстегнуть меня, зная, что такое сообщение заставит меня начать решать свои проблемы.

‒ О-о-о... а я-то думала, что мое горячее свидание подтолкнуло тебя к краю, ‒ усмехнулась я.

‒ Если продолжать эту аллегорию, то могу сказать, что почти шагнул за край, когда увидел, как тот парень прижал ладонь к твоему лицу, пока вы ужинали в итальянском ресторане, ‒ признался Джин, заставив меня удивленно вытаращить на него глаза.

‒ Ты следил за мной?

‒ Только сегодня. Я чуть не рехнулся, увидев, как ты снова идешь на свидание с этим парнем. Ты ведь помнишь, что сказала на прошлой неделе, прежде чем устроила мне полный игнор?

«Конечно, помню!»

‒ И что именно?

‒ Что приведешь домой другого мужчину и откроешь окна, чтобы я мог слышать вас. ‒ Я и не знал, что ты можешь быть настолько жестокой, Лютик.

Не сдержавшись, я захихикала, и тут же была поднята в воздух, а затем прижата спиной к дивану. Схватив за руки и удерживая их над моей головой, он навис надо мной.

‒ Думаешь, это смешно?

‒ В общем-то, да.

Наклонившись, Джин потерся своим носом о мой и прошептал:

‒ Ты бы не стала на самом деле спать с ним, верно?

‒ Определенно, нет. Но с тобой это никак не связано.

Джин чуть откинулся назад и надулся, выглядя при этом дьявольски очаровательно.

‒ Значит, дело совсем не в том, что ты так сильно запала на меня, что просто не можешь прикоснуться к другому мужчине?

‒ В целом так оно и есть, но правда заключается в том, что сегодня я ходила на свидание со своим братом.

Он наклонил голову и рассмеялся.

‒ Серьезно?

Я кивнула.

‒ Помнишь, я рассказывала о нашей с ним игре, когда он угадывает песню? Так вот, в ресторане ты видел, как он прижал ладонь к моей щеке, потому что я ему напевала.

‒ Тогда, наверное, мне не о чем беспокоиться, ‒ прошептал Джин в мои губы. ‒ Хотя с тобой никогда нельзя знать наверняка. ‒ Ухмыльнувшись, он подмигнул мне. ‒ Ведь сейчас ты собираешься заняться горячим сексом со своим любимым кузеном.

‒ Ох, да неужели?

Обычная дерзкая самоуверенность Джина ушла так же быстро, как и пришла.

‒ Сможешь ли ты простить меня? ‒ спросил он совершенно серьезно. ‒ Я клянусь, что больше никогда не стану отталкивать тебя и сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя защитить.

‒ Единственное, что нуждается в твоей защите ‒ мое сердце, ‒ так же серьезно ответила я, ‒ ведь оно находится у тебя. Пообещай, что будешь держать его в безопасности.

‒ Только, если ты пообещаешь, навсегда сохранить у себя мое сердце.

Ему не нужно было волноваться, что когда-нибудь я захочу вернуть ему его сердце, поскольку даже тогда, когда он еще не знал, я ‒ где-то в самой глубине души ‒ уже понимала, что оно принадлежит мне.

‒ Займись со мной любовью, Джин.

‒ Я обязательно это сделаю, Мэри. ‒ Заведя одну руку за спину, он стянул с себя футболку. ‒ Позже я буду любить тебя медленно и нежно, показывая своим телом, то, что чувствую к тебе, но сейчас все эти разговоры о том, что ты бросишь меня ради другого, пробудили во мне собственника.

Поднявшись, он сел на пятки и посмотрел на меня, и то, как его взгляд обласкал мое тело, завело меня больше, чем любая прелюдия.

‒ Я хочу кончить внутри тебя, Мэри. Могу я это сделать?

‒ Да. ‒ Я тяжело сглотнула. ‒ Я принимаю противозачаточные таблетки.

‒ Хорошо. Потому что я больше не желаю, чтобы хоть что-то разделяло нас. Ни наше прошлое, ни наши секреты, ни даже долбаный кусок латекса.

‒ О'кей, ‒ только и смогла выдохнуть я.

Костяшками пальцев он провел вниз по моему телу, прослеживая его изгибы.

‒ Сначала я собираюсь снова ощутить на языке твой вкус, по которому так чертовски скучал. ‒ Он достиг края платья и скользнул под него рукой. Я ахнула, ощутив, как Джин коснулся местечка между моих бедер. ‒ А потом буду трахать тебя сильно и быстро, проникая так глубоко, как только смогу. ‒ Подняв подол платья, он отодвинул в сторону трусики, провел пальцами по киске и простонал: ‒ Ты уже такая влажная.

‒ Больше не могу ждать.

 А спустя еще мгновение его рот был на мне. Джин закинул мои ноги себе на плечи и приподнял попку, размещая меня именно так, как ему хотелось. 

Он крепче схватил меня за бедра, удерживая на месте, пока пожирал меня, ‒ другого слова не подберешь, ‒ в собственном темпе.

Накрывший меня оргазм был такой интенсивности, что в глазах в буквальном смысле потемнело, а когда зрение чуть прояснилось, я увидела, что Джин снова стоит на коленях и пытается расстегнуть джинсы.

Наконец, Джин справился с этой задачей, и, когда я увидела его член во всей своей славе, пришла моя очередь облизывать губы.

Накрыв меня своим телом, он уткнулся лицом в мою шею и начал сильно сосать чувствительную кожу за ухом.

‒ Я хочу заранее извиниться, Мэри, потому что это будет жестко и быстро, ‒ прошептал он. ‒ Любые мои ограничения летят к чертям, когда дело касается тебя.

‒ Я тоже этого хочу. Я всегда хотела только тебя. Таким, какой ты есть. Не сдерживайся, сделай это.

Джину не нужно было повторять дважды.  Он накрыл мой рот своим и устремился вперед. Целуя меня так, словно я была воздухом, в котором он нуждался, Джин проник глубоко в меня. Я ощущала, как дрожит его тело, ожидая пока мои внутренние мышцы расслабятся вокруг , а потом он начал двигаться. Действительно двигаться, почти полностью выходя из меня и тут же врезаясь обратно. Снова, снова и снова.

Мои ногти впивались в спину Джина, пока мышцы жадно сжимались вокруг него. Каждый раз выходя из меня, он заставлял меня желать его все больше и больше, пока мое тело не взмолилось о кульминации.

- Черт, Мэри! ‒ Джин чуть откинулся назад, чтобы посмотреть на меня. ‒ Я хочу заклеймить тебя собой. Каждый сантиметр твоего тела, каждую часть. Я хочу владеть ими. Только я.

Я ощущала себя полностью беспомощной, когда волна экстаза буквально прорвалась сквозь меня. Я помнила, как кричала имя Джина. Словно через слой ваты я услышала, как Джин проворчал проклятье, а затем почувствовала, как его тело содрогнулось, когда он достиг собственного финала.

Спустя несколько минут мы лежали полностью насыщенные и удовлетворенные. Моя голова покоилась на груди Джина, и я вслушивалась в его сердцебиение, а сам Джин в это время ласкал рукой мои волосы.

‒ Я очень извиняюсь за то, как вел себя последние несколько недель, ‒ нарушив тишину, сказал он. ‒ Я поступал, как полный мудак.

Положив ладонь на грудь Джина, я уперлась в нее подбородком и посмотрела на него.

‒ Точно. Но я тебя прощаю. Конечно, ты еще долго будешь расплачиваться за свое поведение, но мое сердце уже отпустило твои грехи.

Естественно, я шутила, но он ответил абсолютно серьезно.

‒ Спасибо.

‒ Значит, ‒ начала я с зевком, ‒ простая старомодная ревность стала тем, что заставило тебя, наконец, прийти в себя? Если бы я знала раньше, то давно бы отправилась с братом на свидание и избавила нас с тобой от головной боли.

‒ Да, это, безусловно, сыграло свою роль, но было кое-что еще, заставившее меня понять, как много ты для меня значишь.

‒ Да? И что же?

‒ Плакат, на котором написано: «Не сосредотачивайся на том, «что будет, если...». Сосредоточься на том, что есть».

‒ Это значит, сосредоточься на том, что есть, а не на том, что может быть?

Джин кивнул.

‒ В точку.

Я поцеловала его в грудь, туда, где билось сердце. Я нервничала, собираясь задать ему следующий вопрос, но мне было необходимо знать ответ.

‒ И что же у нас есть, Джин?

Он приподнял меня так, чтобы могли смотреть друг другу в глаза и ответил:

‒ Все!