Часть 18

Я проснулась от того, что Джин хватал ртом воздух, словно задыхался. Это был хриплый, грубый, режущий уши звук, какой издает человек, которого сильно ударили в живот, и в этот раз я не колебалась ни минуты. Довольно сильно тряхнув за плечо, я разбудила его.

Он открыл глаза и уставился на меня невидящим взглядом.

‒ У тебя снова был кошмар, ‒ объяснила я.

Джин несколько раз моргнул, сосредотачиваясь, и, наконец, произнес:

‒ С тобой все нормально?

‒ Да, все нормально, а вот с тобой... Казалось, ты не мог нормально дышать. Я не знала, было ли это из-за кошмара или у тебя действительно возникли проблемы с дыханием.

Он сел. Его лицо было мокрым от пота, и он вытер его тыльной стороной ладони.

‒ Прости, что разбудил тебя, ‒ извинился он, а затем, как и прошлой ночью, поднялся с кровати и провел десять минут в ванной, из которой отчетливо слышался звук льющейся воды.

Вернувшись, он снова сел на край матраса, и я тоже повторила свои действия, устроившись позади него, только сегодня на мне была надета футболка.

‒ Ты в порядке? ‒ поинтересовалась я.

Джин кивнул.

‒ Я чем-нибудь могу помочь?

‒ Ты можешь снять свою футболку. Твоя обнаженная грудь, прижатая к моей спине, очень поможет остановить кошмар.

‒ Ты уже проснулся, поэтому не думаю, что это сработает, ‒ резонно заметила я.

‒ Может, и нет, но всегда есть завтра.

Улыбнувшись, я откинулась назад, стянула футболку через голову и прижалась обнаженной грудью к спине Джина.

‒ Лучше?

‒ Без сомнения.

Мы оставались так примерно минут десять, дыша в унисон в тихой темной комнате.

‒ Отец Пейтон ушел из семьи, когда она еще была маленькой, и ей с матерью и двумя младшими сестрами, чтобы выжить, пришлось некоторое время столоваться в приюте для бездомных. Повзрослев, Пейтон решила вернуть долг и стала волонтером в местных социальных кухнях. Там она подружилась с этим парнем, Джи Ханом. У него была проблема – он не любил, когда люди подходили к нему слишком близко, поэтому отказывался ночевать в приюте. его преследовала группа подростков. Ночью они являлись в палаточный городок бездомных, где ночевали люди, которым больше некуда было пойти, и устраивали беспорядки. Для них это было игрой. Довольно часто он появлялся в приюте с раной или синяком.

‒ Это чудовищно, ‒ ужаснулась я.

‒ Да. Пейтон обратилась в полицию, но они мало что могли сделать. Он был неразговорчив, и Пейтон просто не могла его оставить на произвол судьбы. Она начала следить за ним по вечерам, чтобы узнать, где он ночует, думая, что если она разузнает побольше, полиция сможет более обстоятельно изучить данное дело. Я говорил ей, что это опасно, но она меня не слушала. В день, когда должна была состояться вечеринка по случаю нашей помолвки, он пришел в приют со сломанным носом и подбитыми глазами. Пейтон уже знала, где он ночевал, и вечером отправилась туда, чтобы узнать подробности от других бездомных, так как Джи Хан ничего не рассказывал. Я попросил ее подождать меня у станции подземки, но...

‒ Всемилостивые небеса, ‒ прошептала я, подозревая, что последует дальше.

‒ Я опоздал всего на несколько минут. Он сидел в луже крови с Пейтон на руках и раскачивался вперед-назад. Ее ударили ножом. Должно быть, она помешала игре «избей бездомного». ‒ Джин глубоко вдохнул и тяжело выдохнул. ‒ Она умерла до приезда «скорой».

Горло сдавило, глаза защипало от слез, когда они потекли по моим щекам.

‒ Ты плачешь? ‒ спросил Джин, очевидно, почувствовав влагу на спине.

‒ Мне очень жаль, что такое случилось с тобой. Даже представить не могу через что ты прошел.

‒ Я рассказал не для того, чтобы расстроить, а для того, чтобы ты знала. Чтобы это не стояло между нами. Ненавижу, что кошмары вернулись, и именно тогда, когда я впервые после ухода Пейтон начал чувствовать к кому-то нечто большее, чем просто физическое влечение. Мэри, я не хочу облажаться и испортить то, что между нами только началось.

‒ Ты ничего не портишь, как раз наоборот.

Джин повернулся и пересадил меня к себе на колени.

‒ Я не такой герой, как твой брат, ‒ сказал он, заправляя мне за ухо локон волос.

Мои брови сошлись домиком на переносице. Так сильно я нахмурилась.

‒ Ты это о чем?

‒ Я не сумел обеспечить Пейтон безопасность, ‒ покачав головой, ответил Джин.

‒ Обеспечить безопасность? ‒ переспросила я. – Но, Джин, в том, что случилось, нет твоей вины.

‒ Я был обязан быть с ней.

‒Джин , это безумие, ‒ мягко проговорила я. ‒ Ты не можешь быть с кем-то двадцать четыре часа в сутки, чтобы защитить его. Не ты вложил нож в руку убийцы. Люди должны брать ответственность за собственную безопасность. Именно поэтому я такая, какая есть. Собственный опыт заставил меня еще больше осознать это.

Джин пристально посмотрел мне в глаза, словно ища доказательства, что я говорю искренне, и, конечно, нашел, потому что я говорила от чистого сердца.

Кивнув, он нежно поцеловал меня в губы, и я почувствовала, как напряжение покидает его тело.

‒ Еще нет и пяти, ‒ сказал он, взглянув на будильник на прикроватной тумбочке. ‒ Почему бы нам не поспать еще немного.

Не знаю, правильно и это было или нет, но мне хотелось заставить Джина почувствовать себя лучше, отвлечь его от мыслей о печальном прошлом. Мы не могли изменить того, что с ними случилось, но в наших силах было оставить его позади и продолжать жить дальше.

‒ Не хочу спать. ‒ Я кокетливо взмахнула ресницами.

‒ Не хочешь?

Я медленно покачала головой.

‒ Тогда чем же ты хочешь заняться? ‒ слегка охрипшим голосом спросил он.

‒ Возможно, этим.

Я опустила голову и прижалась губами к его груди. Продвигаясь вверх, я облизывала и посасывала его кожу, пока не добралась до подбородка. Мой язык пропутешествовал по его прекрасному рту, и губы оставили легкий поцелуй в уголке его губ.

Повернув голову, Джин поймал мои губы своими и поцеловал. Этот поцелуй ощущался иначе, чем все другие, что мы разделили: он был более интенсивным, более страстным, более значимым. Если этот поцелуй сравнить с историей, то она рассказала бы о том, как герой спасает девушку, и они вместе уезжают на закат солнца.

Следующий час мы провели, объединяя не только наши тела, но и нечто другое. Первые лучи солнца окрасили комнату в золотой цвет, пока Джин медленно двигался во мне, то отступая, то устремляясь вперед. Это было так нежно и чувственно, что я поняла, что могу буквально ощущать это тем, чего прежде не касался ни один мужчина, - своей душой.

Вечером того же дня после второго собрания фокус-группы мы ехали в аэропорт, чтобы вернуться обратно в Нью-Йорк.

После двух проведенных с ним дней, когда мы работали бок о бок, засыпали и просыпались в объятиях друг друга, меня накрыла меланхолия.

Джин говорил по мобильному с каким-то заграничным производителем, а я, задумавшись, смотрела в окно. Вдруг он закрыл телефон ладонью, наклонился ко мне и, усмехнувшись, указал на большой рекламный щит.

‒ Не отрицай, ты хочешь туда пойти.

Это была реклама музея «Волшебника из страны ОЗ».

Закончив разговор, он удивил меня, придвинувшись ближе и крепко прижав к себе.

‒ Ты такая тихая.

‒ Ты разговаривал по телефону, не хотела мешать, ‒ пояснила я.

‒ Ты сидела от меня так далеко, как только возможно и, молча, смотрела в окно. Что у тебя на уме, Лютик?

‒ Ничего. Просто сегодня был долгий день.

‒ Ты уверена?

Я знала, что не усталость омрачала мое настроение, так зачем же скрывать то, о чем думаю?

‒ Нет, если честно, ‒ ответила я, поворачиваясь лицом к Джину. ‒ Я действительно думаю кое о чем весь день.

‒ О'кей, ‒ кивнул Джин. ‒ Выкладывай.

‒ Ну, я наслаждалась временем, которое мы провели здесь вместе.

‒ Я тоже наслаждался временем, которое провел внутри тебя. ‒ он игриво задвигал бровями, а я рассмеялась.

‒ Я не совсем это имела в виду, но давай оттолкнемся от этого. Наверное, я волнуюсь о том, что будет, когда мы вернемся в реальный мир.

‒ Мне казалось, что мы это уже обсудили. Ты на моем столе, под ним, на столе в конференц-зале... Я предоставлю тебе полный график, как только мы вернемся в офис. ‒ Джин заерзал на сидении и оттянул ткань брюк в районе своей промежности. ‒ Черт! Дождаться не могу, когда мы вернемся на работу. Может нам стоит сразу из аэропорта поехать в офис?

Я игриво толкнула его в плечо.

‒ Эй, я ведь серьезно говорю.

‒ И я тоже. Я подхожу к вопросу занятия сексом с тобой с предельной искренностью.

‒ Искренне или нет, но я не думаю, что все перечисленное тобой должно происходить в офисе.

Лицо Джина вытянулось, словно я только что сказала ему, что Пасхального Кролика не существует.

‒ Никакого офисного секса? ‒ разочарованно спросил он.

‒ Мне кажется не очень хорошей идеей, если все в офисе узнают о нас.

‒ Я опущу жалюзи, ‒ тут же предложил Джин.

‒ Наверное, будет безопаснее держать в офисе дистанцию. Вероятно, иногда мы будем вместе присутствовать на встречах, но никаких неуместных прикосновений.

‒ Безопаснее для кого? – тут же спросил он.

Это был хороший вопрос.

‒ Для меня?

‒ Ты спрашиваешь или отвечаешь?

‒Джин, я новичок в офисе, и хочу, чтобы люди слушали, что я говорю, потому что это полезно для отдела, а не кивали, потому что я кручу роман с боссом. – Я на мгновение замолчала и выдохнула: – Ну, а когда... ты понимаешь... когда мы расстанемся, отношения и так станут довольно неудобными, а если еще и целый офис будет наблюдать за этим, все станет только хуже.

Джин отвернулся и устремил взгляд в окно.

‒ Как хочешь.

Мы по-прежнему сидели, тесно прижавшись друг к другу, но сейчас я практически кожей ощущала, как между нами увеличивается и растет расстояние.

______________________________

Прибыв в аэропорт, мы прошли охрану, и у нас оставался еще час до рейса, который вылетал в двадцать один ноль-ноль. Чтобы убить время мы направились в лаундж зал для пассажиров первого класса.

Джин отошел в мужскую комнату, а я подошла к бару, заказать нам напитки. Когда официант открывал новую бутылку «Пино-Нуар», ко мне подошел привлекательней молодой парень.

‒ Могу я купить тебе коктейль?

‒ Здесь напитки бесплатно, ‒ вежливо улыбнулась я.

‒ Черт! Забыл. Тогда я куплю тебе два.

Я рассмеялась.

‒ Не нужно. Но, тем не менее, спасибо, мистер Транжира.

Бармен поставил передо мной бокал вина и ушел смешать напиток для него, а я посмотрела на электронное табло над баром, желая удостовериться, что у нас еще есть время.

Наблюдая за тем, как я внимательно рассматриваю список рейсов, парень, все еще стоящий рядом, сказал:

‒ Мой рейс уже дважды откладывали. А каков твой пункт назначения?

Я уже собиралась ответить, но меня опередил глубокий голос, неожиданно раздавшийся позади:

‒ Мой дом.

Парень посмотрел на него и его руку, обвившуюся вокруг моей талии, и кивнул:

‒ Понял.

Взяв наши напитки, мы с ним устроились за небольшим столиком в углу.

‒ Вот уж не думала, что ты такой собственник.

Джин взглянул на меня поверх своего бокала, сделал глоток и только тогда ответил.

‒ Обычно я так себя не веду. Но я жаден, если дело касается тебя, и не хочу, чтобы кто-то другой даже приближался к тебе.

Наши взгляды встретились.

‒ Поэтому ты обиделся на меня? Потому что в тебе пробудился собственник, а я не хочу, чтобы в офисе знали о нас?

‒ Нет, не поэтому.

‒ Тогда почему? Ты молчишь с тех пор, как мы поговорили в машине.

Джин отвернулся и обвел взглядом бар, словно собираясь с мыслями, прежде чем снова посмотреть на меня.

‒ Ты сказала когда, а не если.

Я нахмурилась, не понимая.

‒ В машине. Когда ты говорила о том, что не хочешь чувствовать себя некомфортно в офисе... ты сказала, когда мы расстанемся, а не если мы расстанемся. В уме ты уже спланировала наш разрыв и то, как он повлияет на твою работу.

‒ Я так не гов... ‒ запротестовала, было, я, но внезапно замолчала.

«Дерьмо! А ведь он прав!»

Пропустив ту часть, которая и зовется отношениями, я уже волновалась о том, как их окончание отразится на мне.

«И это называется дать шанс чему-то новому?»

‒ Ты прав. Прости. Наверное, на меня влияет неудачный опыт прошлых отношений. Из-за служебного романа мне пришлось бросить любимую работу. Могу предположить, что подсознательно я использую свое прошлое, чтобы установить ожидания о будущем.

Джин пристально посмотрел на меня.

‒ Если нет никаких ожиданий, то нет и разочарований?

Не знаю почему, но вопрос Джина меня смутил, и я наклонила голову, пряча взгляд, когда пробормотала:

‒ Наверное.

Джин склонился ко мне и приподнял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него.

‒ Дай тому, что происходит между нами, шанс. Возможно, я стану тем, кто тебя не разочарует.