Глава 148 Полное чмо

Комната была тихой.Слишком тихой — как будто даже воздух боялся шевелиться, чтобы не разрушить хрупкий покой между ними.На подоконнике тускло горела свеча, отбрасывая мягкие, мерцающие тени.Снаружи капал дождь, и каждый его удар по стеклу звучал, как отдалённое эхо мыслей, которых Даня так долго пытался избегать.

Он сидел на полу, облокотившись о кровать. На нём был тот же старый чёрный свитер с котом, чуть растянутый на локтях.Рядом на полу стоял Лёша — босиком, в белой рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу.Он держал чашку с остывшим чаем, и на лице его было то самое выражение — тихое, наблюдающее, будто он снова пытался понять, как именно устроен Даня изнутри.

Даня молчал.Пальцы теребили край рукава, ногти оставляли маленькие зацепки на ткани.Он чувствовал, как внутри нарастает странное давление — будто слова уже стучали в грудную клетку, требуя выйти наружу.

— Лёш, — наконец сказал он, почти шёпотом.

Тот поднял взгляд от чашки.— М?

Даня опустил глаза, будто боялся, что если встретится с ним взглядом, то сгорит.— Можно... я спрошу?

— Конечно, — мягко. Без тени подозрения.

Молчание. Только дождь и слабый треск фитиля свечи.

— Почему ты... — Даня сглотнул. — Почему ты не выбрал себе кого-то... ну... нормального?

Лёша нахмурился, чуть склонил голову.— Что значит «нормального»?

Даня усмехнулся — коротко, криво, без веселья.— Ну, не знаю... богатую девушку, умную, красивую. Чтобы из хорошей семьи, чтобы не жила в старой квартире с ободранными обоями.— Чтобы не носила рваные кеды, не считала мелочь в кармане, не красила волосы в бордовый, да?

Лёша говорил спокойно, но глаза его уже потемнели.Даня, не замечая этого, продолжал — тихо, будто сам себя пытался убедить.

— Да. Чтобы без всех этих глупостей. Чтобы с ней не было стыдно прийти на приём, чтобы родители тобой гордились.Он усмехнулся, но голос дрогнул. — А не как со мной.

Он резко вдохнул, будто собираясь с силами, и сказал уже чуть громче, но всё так же тихо:— Зачем тебе я, Лёш? Я же... я правда полное чмо.

И в этот момент — тишина.Такая, в которой слышно, как бьётся сердце.

Даня не смотрел. Он знал, что не выдержит взгляда.Он просто опустил голову, спрятал лицо в ладонях, и всё его тело дрожало.Не от холода — от страха, от чувства, что сейчас снова всё рухнет.

Лёша поставил чашку. Тихо, без звука. Подошёл ближе, опустился на колени перед ним.Долго ничего не говорил. Просто сидел рядом.

Потом медленно убрал руки с лица Дани.Пальцы — тёплые, осторожные, словно касались не кожи, а разбитого стекла.Он посмотрел прямо в глаза.

— Никогда больше не говори так, — сказал он очень тихо, почти шепотом, но в этом голосе не было ни капли сомнения. — Никогда.

Даня хотел что-то ответить, но Лёша не дал.Он взял его за руки — крепко, чтобы тот не спрятался.— Слышишь? Ты не чмо.Ты — человек, с которым я дышу. С которым я живу.И если бы ты знал, сколько раз я мечтал просто сидеть рядом, вот так, слышать, как ты молчишь.

Он улыбнулся чуть криво.— Мне не нужна богатая девушка. Мне нужен ты. Со своими котами, с подъездами, с бордовыми волосами, с гитарой, с этими руками, которые всё время дрожат.

Даня сжал губы, чтобы не разрыдаться. Но слёзы всё равно подступили.Одна, вторая — упали прямо на его ладони.Он всхлипнул и отвёл взгляд, но Лёша снова приблизился.

— Ты для меня... — он замолчал на секунду, будто подбирая слова. — Ты — как первый глоток воздуха после долгого нырка. Как солнце сквозь рваное окно.Я не могу объяснить, почему ты. Просто... ты.

Даня уже не выдержал. Он уткнулся лбом в его грудь.Лёша обнял — крепко, но бережно. Провёл рукой по его волосам, по затылку, прижимая ближе.Слёзы впитывались в его рубашку, оставляя мокрые пятна, но никто не обращал на это внимания.

— Прости, — прошептал Даня. — Прости, я просто...— Тише, — Лёша провёл пальцами по его спине. — Ничего не говори.

Они сидели так долго.Снаружи всё ещё шёл дождь.Свеча почти догорела, воск растёкся по подоконнику.

И в этой маленькой комнате, пахнущей чаем и сыростью,в этой хрупкой тишине между двух сердецбыло больше любви, чем во всех красивых словах мира.