Глава 64: «Имя, которое лечит»

Они всё ещё сидели на диване — книга лежала рядом, раскрытая на середине, будто дышала.

Даня что-то рассказывал. Спокойно. Он уже не напрягался при каждом слове. Он учился говорить — не оправдываясь, не объясняясь, просто быть услышанным.

— ...и я тогда подумал, что если выбегу из школы, никто даже не заметит, — говорил он, задумчиво глядя в окно.— Я бы заметил, — сказал Лёша. — Я бы выбежал за тобой. Без портфеля. Даже в тапках.

Он улыбнулся. Даня чуть усмехнулся тоже — коротко, сдержанно.Но это уже было улыбкой, не защитой.

И вдруг Лёша наклонился ближе, прищурился игриво:

— Мой ты заяц.— Что? — удивился Даня.

— Ты мой заяц. И ёжик. И котёночек, и мышонок, и солнечный светик, и снежинка моя замёрзшая.— Лёш... — Даня чуть покраснел.— Мой самый мягкий комочек. И тонкий снежный человечек. И черника в молоке. И капля дождя, что падает первой.— Ты издеваешься? — сдержанно усмехнулся Даня, но в голосе уже не было страха. Только лёгкое недоверие и... растерянность.

— А ещё ты моё тепло. Моё «всё будет хорошо». Мой хрупкий, но упрямый цветочек в снегу.

Лёша говорил без пауз, как будто боялся, что если остановится — Даня снова исчезнет в себе.

— И если хочешь, я каждый день могу называть тебя по-разному. Но каждый раз — с любовью.

Даня не ответил сразу.Он смотрел на него — почти потерянно, почти тронут.А потом, тихо, почти нечаянно:

— Снежный человечек?

— Самый красивый, — улыбнулся Лёша.И добавил:— И самый любимый.

В тот вечер Даня впервые за долгие месяцы заснул, не чувствуя страха.И всё, что он уносил с собой в сон — было имя.Не своё паспортное, не кличку, не ярлык.А слово, произнесённое с добротой.«Светик мой».